Я художник... я так вижу...

Отпуск был, как говорится, на носу. Уже послезавтра Леночка на две недели отправлялась в жаркую, гостеприимную страну, где ее ждали пальмы, теплое море и мелкий горячий песок. Оставалось только побросать легкомысленные вещички в чемодан, да забежать в салон красоты на педикюр.

Ничто не предвещало беды. Но когда Леночка пришла к назначенному времени, выяснилось, что ее мастер Наташа, экстренно убежала с работы по семейным делам. Леночку хотели предупредить, но она не слышала телефон и трубку не взяла. Пришлось согласиться на замену.

— Какая мне разница, — пожала она плечами, — раскрасить ногти в веселенький цвет любой может, — и весело впорхнула в кабинет.

Мастерица оказалась полной, молчаливой девушкой неопределенного возраста. Она не представилась, но радушно указала на удобное, мягкое кресло, куда с удовольствием опустилась Леночка. Она уже присмотрела журналы, которые будет читать во время процедуры, и с нетерпением ждала момента, когда можно будет отдаться во власть кудесницы прекрасного.

Кудесница не торопилась. Она молча раскладывала инструменты, позвякивая металлическими изогнутыми ножницами и палочками с заостренным концом, и вообще, больше напоминала сосредоточенного хирурга, нежели человека, украшающего натруженные женские ножки.

— Мне, пожалуйста, вот эти три цвета, — прощебетала Леночка, пытаясь привнести в их немноголюдное общество атмосферу непринужденности.

Она ткнула пальчиком в оранжевый, бирюзовый и ярко-розовый. Эти оттенки вполне соответствовали настроению Леночки, предвкушающей холодный коктейль на пляже. Удобное кресло для педикюра, как раз напоминало шезлонг.

Немногословная мастерица кивнула и принялась за работу. Три флакончика она поставила рядом на столик. Леночка улыбнулась и углубилась в чтение журнала, пестрившего картинками с изображением женщин в чудесных легких сарафанах и в обалденном загаре. «Совсем скоро и я такие фото выложу!» — размышляла она ни чуточки, не завидуя моделям.

Время от времени всё же посматривала, что там делает мастер, тем более что три лака, избранные ею, так и продолжали сиротливо стоять на столике. Мастер к ним даже не прикоснулась. Она колдовала с другими флаконами, и Леночка успокоилась, решив, что это просто подготовка, база, так сказать, а дальше появятся жизнерадостные сочные тона, о которых ей мечталось.

Зрение у Леночки было не очень хорошим, и многое она видела, как в дымке. Но не заметить, как старательно мастерица наносила один за другим слои лака на ногти, было невозможно. Значит, всё в порядке.

И вдруг краем глаза Леночка заметила, как в воздухе мелькнуло, что-то невыносимо красное. Причем не просто красное, а именно невыносимое. Безумно-пошлый красный цвет. Об этом оттенке могут судить только женщины. Причем на интуитивном уровне. Мужчинам, как всегда, всё равно. Если бы мужчины могли отличать элегантный глубокий алый от того, что лицезрела Леночка, они бы давно взошли на высочайшую ступень эволюции. Но нет. Удел мужчин тоскливый: красный, синий, зеленый и так далее. Никакой фантазии. Как можно не различать амарантовый и вишневый? Неужели не понятно, что королевский синий это совсем не то же, что индиго? А уж обозвать кармелитовый цвет коричневым, может тоже только мужчина.

Леночка напряглась и отложила журнал. Потом прищурила близорукие глаза: «Наверное, это какое-то временное покрытие», — успокоила она саму себя, не решаясь задать вопрос мастеру. На Леночку напала необъяснимая робость, и настроение немного пошатнулось. «Посмотрим!» — оптимистично заверила она себя и снова принялась за просмотр картинок.

Пошел второй час пребывания в кабинете. Леночку кидало то в жар, то в холод. Процедура, обещавшая быть приятной, затягивалась. Леночка тоскливо смотрела на сумерки, сгущавшиеся за окном, и мечтала о свободе. Ей начало казаться, что по пляжу можно было ходить и с ногтями, покрытыми бесцветным лаком в собственной спальне. Хотелось встать и прямо босиком уйти домой.

Мастерица продолжала упоенно колдовать, согнувшись в три погибели над беззащитными Леночкиными пальчиками. Не обращая никакого внимания на ерзающую клиентку, она достала еще целую коробку разных баночек и флаконов. Немного поразмыслила, глядя куда-то вдаль. И вдруг, на вызывающе красном пошлом фоне ей привиделись белые розы. Улыбнувшись в себя, мастерица принялась за воплощение своих грез. Она рисовала старательно, как Ван Гог, вдохновленно, не замечая ничего вокруг.

Леночка в ужасе смотрела на художницу. Несмотря на близорукость, она различала общие контуры задуманного. На нее напало странное оцепенение, и она смирилась со своей необычной судьбой. Ей начало казаться, что она уже никогда не выйдет из этого салона и самолет на курорт улетит без нее.

А девушка увлеченно творила. Она нарисовала белые розы во всех подробностях даже на мизинцах! «О как! — искренне удивилась Леночка, — это ли не профессионализм и талант, данный Богом?»

На свет появились еще два флакона. Из одного творческая особа щедро посыпала порошок золотого цвета, прямо на розы. Отодвинулась, полюбовалась. В этот момент Леночка поняла: ее, Леночки, девушки тридцати трех лет от роду, мелированной блондинки с сорок четвертым размером одежды, просто не существует! Она — есть холст для творца. А ее ноги — это просто пространство для творчества.

Вдоволь налюбовавшись результатом, мастер посыпала ногти порошком серебристого цвета. И снова застыла в восхищении. А потом наступил апофеоз!

Она аккуратно достала коробочку и пинцетом стала скрупулезно, как нейрохирург, прилеплять на многострадальные ногти, розы, золото и серебро... блестящие разноцветные стразы!!! Не хватало только перьев экзотических птиц!

Леночка покорно молчала. Салон уже закрывался, время было девять вечера. Все уходили по домам. Но только не эти двое. Волшебство, не иначе!

Вскоре впрочем, к изумлению Леночки, творческий порыв ее личного Пикассо иссяк. Всё когда-нибудь заканчивается. Девушка устало разогнула спину и, утомленно улыбаясь, произнесла: «Ну вот».

Леночка неловко пробормотала: «Спасибо». Но ее так и продолжал мучить вопрос, и она решилась.

— А вот, я же выбрала цвета лака, вот же, тут, — она скромно указала на три веселых цвета, так в одиночестве и оставшихся на столике.

Мастер, будто вспомнив что-то, скользнула по флаконам равнодушным взглядом.

— А я подумала, что вот так вам будет лучше.

Если бы на Леночке в этот момент была шляпа, она бы сдернула ее в знак уважения и признательности. «Я художник. Я так вижу» — пронеслось в ее голове.

Домой Леночка шла, судорожно подгибая пальцы в босоножках: ей казалось, невыразимая красота просто ослепляет всех! С помощью ногтей на ногах она кричала на весь мир — любите и наслаждайтесь жизнью!

Муж Леночки, как и все мужчины, не только не различал оттенки розового, но и не всегда видел, какие метаморфозы происходят с его супругой. Постригла ли она челку или сделал себе брови. Обычный мужчина. В тот вечер, когда Леночка доковыляла до дома, муж встретил ее в коридоре. И там же практически сразу ослеп.

Аккуратно подбирая слова, он осторожно спросил

— А, а... это ты сама такое придумала?

Если до этого у Леночки теплилась надежда, что у них с мастером просто не совпали вкусы, то теперь эта надежда рухнула! Уж если даже муж заметил...

Она мрачно пообещала утром сходить и всё нафиг снять. Утешилась вином. Но потом забегалась, сборы, плюнула и поехала с этой красотой.

Такого фурора Леночка не производила никогда!!! Ни до, ни после! У бассейна и на пляже под ярким южным солнцем ее педикюр сиял, сверкал и переливался, как сокровища в сундуках раджи.

В отеле отдыхали и восточные женщины. Все, все они без исключения завидовали Леночке. Поняла она это на второй день пребывания. В первый день еще раздумывала: а не пойти ли ей на пляж в носках?

Леночку вмиг окружили поклонницы истиной красоты. Они бесстрашно подходили ближе, рассматривали ее ноги, завистливо и в восхищении цокали языками. А кто посмелее, те спрашивали: «А где? Где делают такую красоту?»

Сначала Леночка подумала, что над ней издеваются. Но нет, потом она поняла, что этот шедевр, действительно, вызывал у женщин чувства сродни пиетету и поклонению божествам.

Так что остальные две недели Леночка ходила, гордо выставив пальцы на ногах вперед! Сначала в ресторан заходили пальцы, а следом вплывала она сама.

Вернувшись домой, Леночка пошла в ближайший салон красоты и без сожалений избавилась от прекрасной композиции, созданной безымянной художницей. Вот так и остаются непризнанными таланты.