ФРОВ (Часть третья)
На полу лежал Славик, а на нём ужом извивался чернявый парень, пытающийся провести удушающий приём. Это Люда поняла сразу, в школе она ходила на дзю-до для девочек. Славик покраснел и явно сдавал.
Она на мгновение зажмурила глаза. Нет, это чересчур, ломание шеи и последующие убийства цыганской компании. В голове Люды мгновенно пронеслись кадры расправы. Нет, она поступит иначе.
Ударила кулаком чёрненькому в ухо. Наверное, больно, прямо по краю уха, по хрящику. Чернявый взвизгнул и боком соскочил со Славика. Увидел Людю и бросился, немного враскорячку по проходу между полками. Как орангутанг. Следом из него сыпались треугольные брусочки «Таблероне» и плитки «Линдта».
— Стой, козлина! Стоять, падла! — заорал Славик, оказавшийся на ногах, — Ты, Люд, молодец! Молодец! Как его... козла этого!
Люда смотрела в спину убегавшего, всё происходило, как на киноэкране. Она, спасшая положительного героя и злодей, убегающий вдаль.
— Ладно, не беги за ним! Они же профессионалы, что ты ему сделаешь, — Люда смотрела на Славика, который заправлял рубашку в штаны.
— Нет, сука, так просто не уйдёт! Миша, Мишаня! Держи его... держи чёрного! — Славик кричал своему напарнику, неторопливому отставному военному, и сам побежал к выходу из супермаркета.
Там уже слышались крики и женский визг. Люда, прибавив шагу, вышла через всой отдел и увидела традиционную картинку позднего вечера под названием «Охранники и воры».
Славик с напарником Мишей стояли, слегка растопырив руки и широко расставив ноги. Со стороны напоминали двух голубей, ухаживающих за голубками. Вид у второго охранника, Михаила, был глуповатый. Люда остановилась, наблюдая за драматургией развязки.
Цыганят уже не было. Видимо, порскнули за двери, на улицу. Цыганка, мультипликационно пуча свои глаза навыкате, заходилась в крике. Традиционная игра на публику.
— И что, что ты меня хватал тут, наглая твоя рожа? Кто дал тебе право? Люди! Люди! Посмотрите, честную женщину лапают! Маньяки, маньяки тут одни собрались! Бандиты! Фашисты! Меня, многодетную мать... в глаза бы вам плюнуть, ни стыда, ни совести у вас нет! Люди, люди! Посмотрите на них, чисто фашисты! Я беременная, а они меня хватали! Прокуратуры сейчас вызову! Прокуратуру! Беременную женщину позорят! Матерям вашим бы это показать, сволочи!
Миша махнул рукой и взял Славика за рукав: Пойдём-пойдём, эту дуру не перекричишь!
— Кого ты дурой назвал, а? А? Люди! Люди! Смотрите, он меня оскорбил, обозвал! И евонный дружок тоже! Тоже! Оба гады, гады! Смотрите, смотрите! Меня, беременную, дурой! Назвал! Тьфу на тебя! Тьфу! — цыганка плюнула на пол. Развернулась и быстро пошла на выход, к раздвижным дверям супермаркета, по дороге пнув кофейный аппарат.
Люда взяла Славика за плечо.
— Ладно, Слав, пойдём... сейчас чаю выпьем и продолжим. Пойдём в столовку.
— Нет, ты посмотри на этих уродов... Наглые твари! Приходят, как на работу и тащат всё... Крысы! А ты... ты супер... как вмазала этому козлу! Ух! Поставленный удар такой, Люд... — Славик уважительно смотрел на Люду. Она всё больше и больше нравилась ему. Рослая, с широченными бёдрами, как на картинах Рубенса. Другие скажут про деревенскую фигуру, но Славику нравились такие. В таких фигурах он чувствовал мощь и одновременно какую-то теплоту. Вспомнил фразу «Хорошего человека должно быть много», хотел сказать, но промолчал.
Вдруг он погладил Люду по плечу. Так, непроизвольно. Погладил и засмущался.
Люда молча покосилась на него и улыбнулась.
— Люд, ты хорошая... вот смотрю на тебя и знаю, что ты не такая, как все... Вот... ты удивительная... — Славик покрылся красными пятнами. Они шли по пустому коридору. Ярко горели белые светодиодные лампы, вдоль стен стояли картонные коробки с пивом и дешёвым вином. Как обычно, места на складе алкоголя не хватало, и пиво со слабоалкогольными напитками и копеечными винами ставили прямо в коридоре. Дверь на склад была приоткрыта.
— Чё это? Безопасник, что ли, пришёл? — Славик заглянул на склад.
Точно. Андрей Алексеевич пересчитывал пальцем бутылки шотландского виски в подарочных упаковках. Обернулся.
— А, малохольный. Что, пропустил хищение товара черножопыми, а? Какого хера ты клювом щёлкал, дебил?
— Я... я... Андрей Алексеевич...
— Что я, я...? Головка от...! — безопасник брезгливо морщился, — премиальной части тебя и твоего напарничка, долбаёба, лишить надо! Рублём учить буду, если не понимаете инструкции!
— Хватит орать! И не надо обзываться! — Люда подошла к Славику.
— А ты тут что лазаешь? Твоё место у картошки!
Люда сжала кистями рук край форменной серой жилетки. Внезапно накатила ярость, она мысленно стала считать про себя до десяти. Стоявший перед ней начальник службы безопасности вдруг показался ей вороном. Мерзким старым вороном, разевающим свой клюв с наростами. Такого ворона она видела в детстве, в деревне у бабушки. Её даже стало немного подташнивать, настолько явственно она представила перед собой старую птицу.
— Куда это вы шли, а?
— Так это... перерыв. Чайку идём попить... — Слава говорил немного робко.
— Чайку... давайте... у вас полчаса есть... потом, в шесть утра, ещё полчаса. По камерам посмотрю, как регламент перерывов соблюдаете, — безопасник отвернулся к стеллажам с французским вином, начал двигать бутылки, считая отдельно по сортам.
— Ну его, Слав, не обращай внимание. Я вот не понимаю, зачем ты в охрану пришёл? Что, совсем худо стало? Ты же умный парень. Вон, книжки по русскому языку читаешь, я даже удивилась... — Люда ждала, пока закипит чайник, сидя на стуле напротив Славика.
Столовую отремонтировали второй раз за год, после того случая в рыбном отделе. Стены покрасили жизнерадостной оранжевой краской, положили хорошую кафельную плитку с геометрическими узорами, сделали яркий свет. В комнате не было окон, поэтому постарались сделать максимально яркий и светлый интерьер.
Правда, воняло в столовой, как в общественном туалете. Косметический ремонт не решил проблемы изношенных труб и забитой канализации. Проще говоря, при сильных осенних ливнях вся грязь из канализации начинала идти в коридоры супермаркета. Ещё действовал принцип самообслуживания, то есть каждый мыл за собой посуду. Некоторые не делали этого принципиально, и горы тарелок вечером отмывали уборщицы-узбечки, нещадно матерясь. Сейчас в столовой были только Люда и Славик. Два ночных кассира работали в прикассовой зоне до пяти утра, обслуживая поздних покупателей и расставляя мелкий товар около касс. Охранник Миша, как обычно, сел подремать на стул около батареи, укрывшись за аппаратом по продаже кофе. Поэтому не было суеты и шума дневных смен, только гудели потолочные лампы.
Люда смотрела на Славика. Он всё больше и больше нравился ей. Не, ну а что, ничего такой парень, добрый... смелый. Вон как боролся с этим чёрным. Немного страшноват, так это для мужчины не главное.
— Вот, Люд, угощайся... тирамису. Списанное, но всего день просрока... зато бесплатно, — Славик придвинул к Люде тарелку с пирожным, — мне в пекарне сегодня отдали. Ещё домой хлебушка дали.
— Нормально. У этих пирожных срок почти вечный, — Люда начала есть тирамису, — ну, ничего так, вкусно, супер... Спасибо тебе, Славик...
Помолчали. Славик пил чай из эмалированной кружки, смешно дуя на кипяток.
Теперь или никогда. Люда отодвинула тарелку, вытерла тыльной стороной ладони губи и, перегнувшись через стол, впилась губами в губы Славика.
— Люд... Люд... хорошая моя... ай, как ты целуешься... ай, как хорошо... хорошо...
— Да, мой хороший... да... давай, меня целуй... пойдём, пойдём в комнату отдыха...
Прошли в комнату релаксации. Свет не включали.
Слава стал неумело обнимать и тискать Люду. Рука нащупала пышные ягодицы, полезла под лосины.
— Да... Славик... аккуратнее... ага... да, мой родной... дай поцелую тебя... о, у тебя такой твёрдый стал... давай так... ага, сними их, да... сними...
— Нежная моя... я аккуратно... да, вот так... да... направь его... о, какая попка, супер... супер... дааа.... Супеееер...
— Воооот... вот... так, Славик, давай, давай...
— Ммммм... да... мммм... вот... вот...
— Рхы... рхыыы... мммм... да... да... не спеши, не спеши...
— Да, да, да... вот, вот, вот, вот...
— Рхыыы... рхыыы.... Эммм...
— На... на... наааа... аааа... моя... моя... красотка... ааа...
— Ага... ага... агаааааа... твоя... да... да... да....
— Вот... вот... вот... на... на...
— как... как хорошоооо... да....дааааа...
— я сейчас... сейчас... а ты... ты...
— я сейчас тоже... ааааа....
— Нааааа... гыыыы... рррыыыы...
— всё.... Всё... волшебно... ах...
Дверь внезапно распахнулась.
— Чой-то вы здесь устроили, животные?
Люда, облокотившаяся грудью на высокую спинку массажного кресла, обернулась. В проёме двери стоял старый ворон.