Прекрасная Зеленая
La belle verte. Режиссер Коли́н Серро́ (фр. Coline Serreau)
Обзор фильма
— Есть желающие на Землю? Почему никто не хочет на Землю? Мы не были там двести лет... Еще раз повторяю вопрос: кто полетит на Землю?
— А кто последний раз был на Земле?
— Я туда летал. У них тогда была революцию. Потом Наполеон собрал войско, чтобы ограбить соседей. У них там постоянно войны. Они любят убивать друг друга под разными причинами. Еще у них есть начальники и некоторые народы считают, что они лучше и умнее себе подобных и с помощью денег, обмана и оружия одни подчиняют других.
— А что такое деньги?
— Это цветные бумажные квадратики. Без них на Земле можно даже умереть с голоду.
— А я помню. В нашем музее были такие. Бедняжки, они отстали от нас на три тысячи лет...
Почти детские диалоги инопланетян, которые время от времени исследуют землян. И они посылают в качестве астронавта, то Иисуса, то Баха, то просто Милу.
Мила — это главный герой, а также, если выйти из кадра — автор сценария, режиссер и лучше Колин Серро бы никто не смог сыграть эту роль. Многодетную мать с землянскими корнями на второй сотне прожитых на чужбине лет, потянуло увидеть, как живут ее соплеменники.
Если сменить человеку ареол и среду обитания, станет ли он другим? Если судить по фильму, — то конечно да. Ее миссия — отсоединение. Этот неологизм означает уход с заведомо ложной доминирующей в обществе позиции. Это может быть обман, чванство, жадность, заносчивость. Словом, у них там много пороков и Миле, будет чем заняться. Ее капсула-сфера приземляется в летний погожий день в центре Парижа, и первые минуты пребывания вызывают у нее страдания.
Шум. Смог. Грязь. Бетонные дороги, по которым несутся вереницы автомобилей, а тротуары обгажены собачьими экскрементами. Таким была парижская столица четверть века назад. Но хуже всего — это люди.
Кондитеры, торгующие трехнедельными пирожными, мясная лавка, бистро. На планете Милы не пьют, не курят, не едят животных, да и вообще не торгуют. Там живут почти по коммунистическому лозунгу: «от каждого по его способностям, каждому по его потребностям», только об этом не пишут на агитках. Изучают прогнозирование будущего, телепатию и математическое моделирование, занимаются гимнастикой и работают на благо себя и для всех. Утопия с позиции текущего тысячелетия. Но она притягивает своей простотой, тем более, что недавняя сгинувшая эпоха об этом талдычила в каждом учебнике.
Французский режиссер на примере визита в столицу показывает, что инопланетянка страдает. Парижская пища вызывает рвотные позывы. Вода из фонтана тоже. Воздух также чужероден непривыкшему организму. У Милы остался лишь один ресурс — это наши дети. Младенцы, лишенные вредоносной взрослой надстройки, способны насыщать энергией организм взрослого, и ее первая ночь проходит в отделении для новорожденных в обнимку с лихорадящим сербско-боснийским грудничком-отказником.
При просмотре фильма мне несколько раз казалось, что подобное я где-то недавно слышал, и лишь на следующий день вспомнилась экскурсия в музей русских староверов на Горном Алтае.
— Ты говорил корове спасибо за то, что она дает тебе молоко? А когда ты в последний раз любовался деревьями? У себя на планете мы ходим на концерты тишины...
Да и в Париже конца 90-х я встретил кусочек недавнего Сочи. Сцена оскорбления водителем водителя из-за поцарапанного зеркала, напомнила мне сюжет с тем, когда мой сын провел пальцем по копейке, из которой немедля вышел таксист и стал приписывать двухметровую царапину нашей семье. Я тогда пожалел, что не владею ни телепатией, ни программой по отсоединению.
Фильм с одной стороны довольно примитивен. Если у гостьи что-то не получается, она запрокидывает голову назад, пучит глаза и вуаля — землянин перерождается. Она укрывает от социальной службы украденного грудничка, заставляет футболистов на зеленом газоне плясать бальные танцы, а выступающих на телевидении отходить от благородного текста в угоду их настоящим корыстным интересам. Или ее диалог с женой профессора-гинеколога, где она расспрашивает ее о предназначении губной помады. Вспоминаются вопросы старшего детского возраста, когда малыши погружаются в новый мир.
— А это? Это что такое?
— Это помада.
— А для чего она?
— Это... чтобы наносить на губы. Вот так..
— Ааа, на губы? Это такое лекарство?
— Нет, это не лекарство. Это чтобы быть красивой..
— Надо же..
— Сексуальной..
— Сексуальной?
— Ну, это чтобы нравится.
— А кому?
— Ну, всем
— Это должно быть сложно..
— Ну, это.. Чтобы вас любили..
— А, ну понятно, это такое лекарство, чтобы вас все любили, да?
— Ну, нет, это не совсем так. Это..
— А если у вас этого нет, никто вас любить не будет?
— Нет, будет, но... Это сложно объяснить.. Это..
— А это что?
— А это фотографии моей семьи: это Макс, это мои родители, это дети.
— Ааа, это люди, которых вы любите! Да?
— Да.
— А почему у них нет губной помады?...
А с другой стороны я полночи не мог заснуть и размышлял над тем, неужели должно пройти еще три тысячелетия, чтобы мы разучились убивать, врать и уничтожать свою планету.