ФРОВ (Вторая часть)

Она выходила из подьезда, когда смартфон в кармане куртки прогудел два раза и затих. Так и есть, Вотсап. Коллектив и сама Люда были включены в группу под названием «Наш крутой и любимый магазин», этот чат предназначался для решения рабочих вопросов и оперативного оповещения сотрудников о новостях. Типа «Ой, девочки, я проспала, буду к 9.00», на этот месседж следовал ответ старшего кассира «Вот ты коза драная, в который раз, Вика!», или «Не работает печь в пекарне», немного позже «Ой, лампочки замигали, вроде заработала», директор комментировала «Инструкцию читайте, девочки!», на что получала ответ: «Нам не оставляли... или потеряли её, хер его знает...» В общем, жизнь бурлила в чате. Особенно Люду забавляла повальная безграмотность. Коллеги просто не умели писать правильно по-русски. Мама Люды была преподавателем русского языка и литературы, поэтому русский язык в семье был «священной коровой». Ещё смешно было использование матерных слов, поток которых иногда прерывал комментарий регионального директора, которая периодически просматривала группы в мессенджере вверенных ей магазинов.

На этот раз послание предназначалось Люде. Писала замдиректора, которая уходила раньше, чем приходили «ночники» и порой отправляла им задания в чат.

Коротко и ясно.

«Люда! Сегодня считаем ФРОВ! На тебе картошка с новым приходом и овощи. Потом фрукты! Экзотику мы пересчитали. Славик поможет таскать мешки. Хорошей смены! Эля».

Люда от огорчения чуть не застонала. Блин, ну почему в её смену, а не в смену Виталика, сменщика, работающего тоже в ночь. Сегодня её последняя смена из трёх, и надо же, такой напряг. Славик... что Славик... помощник из него ещё тот. Славик был ночной охранник, точнее, суточный. Невысокий парень с наивными глуповатыми глазами на угреватом лице. Какой-то весь нескладный. Вроде, плечи широкие, руки натруженные, а сам производит впечатление какого-то недокормыша, дистрофана. Вроде бы он неплохой парень, спокойный такой, матом много не ругается. С похмела никогда его не видели. В отличие от остальных охранников, серых мужичков средних лет, с испитыми красными лицами, неухоженных и неприятных.

Люда шла и думала о Славике. Парень он хороший, он ей даже нравился в чём-то. Казалось, что он что-то недосказывает, не всё рассказывает о себе. Обычно ночные охранники, борясь со скукой и сонливостью, охотно болтали с кассирами и продавцами. Быстрее время проходит и вообще, можно рассчитывать на уценку. Каждую ночную смену уценивались продукты, у которых подходил срок годности, и такие уценки были очень даже кстати. Можно было взять с приличной скидкой нормальной колбасы или красную рыбу, или купить за половину от стоимости хорошие конфеты. Люда сама пользовалась активно этим, принося домой куриное филе, крупы, хорошие консервы.

А Славик был другой. Больше молчал, читал книжку. Или смотрел на Люду влюблёнными глазами, часто стараясь помочь ей разгрузке здоровенных паллет, гружённых коробками с кабачками, баклажанами и тюками с капустой. Однажды Люда посмотрела на обложку книжки, которую Славик взял на смену. Ничего не поняла. Какие-то вопросы семантики русского языка. Странный он, этот Славик. Но то, что он был влюблён в неё, она знало точно. Ну, или почти точно.

Славик вот смотрит влюблёнными глазами, а непонятная старушка странными. Люда подумала о пожилой покупательнице, одетой во всё чёрное, каждую ночь ровно через три минуты после полуночи появляющейся в зале. Бабуля проходила в отдел к Люде и очень долго стояла у холодильника с дорогими экзотическими ягодами, наборами салатов в ярких пачках и прочей фруктово-овощной консервацией. Она никогда ничего не покупала, просто рассматривала банки, щупала своими узловатыми пальцами овощи, рассматривала ценники. А иногда пристально смотрела на Люду. Смотрела не мигая, и глаза у неё были серовато-голубые, прозрачные и пустые. Неприятные глаза. Люда тогда быстро шла или на склад, или к дальним полкам, лишь бы не встречаться взглядом с этой бабушкой. Она помнила инструктаж, который проводила им каждую неделю приезжающий психолог из офиса. Сохранять спокойствие в любых ситуациях, не поддаваться на провокационное поведение покупателей и тому подобное. Ещё про антиковидные меры. Убийства в супермаркете руководство компании, как поняла Люда, списывало на ковидные ограничения и общую нервозность в обществе. И, конечно, психологический климат в коллективе. После безумия, которое устроила продавщица рыбного, магазин закрыли на два месяца и быстро сделали очередную перепланировку. В результате которой появилась небольшое помещение, на двери которого прикрепили табличку «Комната психологической разгрузки». Там стояли два кресла с электромассажёрами и аквариум с рыбками. Через две недели массажёры вырубились, а рыбки передохли по причине систематической запущенности. Их просто не кормили и не чистили воду. Типа, как поняла Люда, если общее, то значит ничьё.

Интересно, подумала она, старуха в чёрном придёт сегодня ночью или нет. Люда подходила к освещённому крыльцу, за стеклянными раздвижными дверьми маячила фигура Славика.

 

День получился дурацким. Это Славик понял к пяти часам. Утром, сменив напарника, наткнулся на начальника службы безопасности Андрея Алексеевича. Пренеприятнейший тип — высокий, жилистый, с щёточкой усов над брезгливым ртом. Славику казалось, что начальник СБ постоянно испытывает отвращение ко всему, что происходит вокруг него. И вот утром, идя из столовой с кружкой чая, Славик встретили его в коридоре. Безопасник жестом руки остановил его, внимательно рассмотрел ярлычок на нитке о чайного пакетика. Потребовал показать чек о покупке или пачку чая с приклееным стикером. Так надо было делать на продуктах, приносимых с собой в магазин. Наклеивать ярлычок, буквально на всё — на зажигалки, пачки сигарет, на пачки «Доширака». Мол, не украл из родного магазина. Славик принёс несколько пакетиков из дома и даже не подумал о такой мелочи. Безопасник разразился длинной тирадой о воровстве в магазине, о том, что в обязанности охраны входит не только контроль покупательских потоков, но и контроль за продавцами и кассирами. Со слов этого кретина, Андрея Алексеевича, воровали все вокруг. Мир состоял из воров и жуликов. Славику так думать не хотелось. Как говорили коучи в интернете, мир состоит из позитивных эмоций, надо только уметь им открыться и жить с радостным ощущением. А безопасник это ощущение растаптывал своими ботинками, ехидно щурясь на растерявшегося Славика. В общем, настроение он Славику испортил. Напарник, отставной майор, опоздал на сорок минут, и Славик, оказавшись один на весь торговый зал, даже не успел попить чая. Пришлось нарезать круги от касс по периметру, изображая внимательность и бдительность.

Славику не нравилась работа охранника. Преимущества, конечно, были в ней. Например, работа сутки через двое. Некоторые из славиных коллег работали сутки через сутки, загнав себя в замкнутый круг. Времени на личную жизнь при таком графике не оставалось вообще. А Славе очень хотелось иметь личную жизнь. Поэтому он решил зарабатывать меньше, зато иметь хотя бы день-полтора на свои дела.

Славе пришлось уйти из педагогического института, с бюджетного. Завалили его на экзаменах, да и денег постоянно не хватало. Про это он помалкивал, про институт. Зачем всем этим людям знать про то, что он бывший студент? Хотя, конечно, с такой работой и с таким общением, как сам Славик думал, вскоре ему институт может и не понадобиться.

Он старался думать позитивно. Получалось не очень. На прошлой смене приходили молодые наглые цыгане, явно что-то украли. Никто не понял, что. Не дорогой алкоголь, это точно. Скорее всего, как предположил безопасник, стащили несколько пакетов хорошего кофе и большие плитки швейцарского шоколада. По камерам было плохо видно, цыгане приходили в «час пик» и работали грамотно, среди массы покупателей их манипуляции у полок часто было не рассмотреть. В общем, безопасник сказал держать, как он любил выражаться, ухо востро. При приходе цыган ходить за ними, наблюдать. Сегодня, как чувствовал Славик, наглая цыганская братия должна была опять придти.

Он смотрел на людей, проходящих через рамки у входа. Дальше, за рамками, начинался отдел овощи-фрукты. Скоро должна придти Люда. Славик даже улыбнулся. Она очень нравилась ему. Такая добрая девушка, никогда не скандалит... домашняя, одним словом. И попа у неё красивая. Да и вообще... Славик подумал, что надо быть порешительней и как-то дать понять Люде, что она ему того... ну, интересна, что ли.

Вдруг он подумал о странном парне. Даже, скорее, подростке. Приходит уже почти каждую ночь, в три-четыре минуты первого, сразу после полуночи. Всегда в чёрном. Приходит, встаёт, например, около прохода с соками и минералкой и смотрит. Просто стоит и смотрит. То на кассиров, то на охранников. Его вначале гоняли. Типа, иди, не стой, покупай что-нибудь и проходи дальше. Потом перестали гонять. Кто-то сказал, что он умственно отсталый, живёт близко от магазина, и родственники его отпускают ночью погулять. Несколько раз он покупал очень дорогие продукты, Славик видел, как паренёк брал дорогущую салями и сыр «бри» в маленьких пачках. Ещё красную икру. Всё это, конечно, было, наверное, привычно для двух кассирш, работавших в ночные смены уже много лет. Но для Славика такие посетители были в диковинку. Взгляд у парня в чёрном был очень неприятный. Глаза такие серо-голубые и как будто прозрачные. Как стекло. Он подумал, что не стоит так заморачиваться. Ну, приходит и приходит. Хрен с ним. Славик увидел в дверях Люду. Заулыбался.

— Привет, Слав. Как дела? Граница на замке?

— Привет, Люд... ага... всё отлично... почти... А как ты?

— Нормуль, Славик. Не считая того, что надо считать фрукты — овощи. Тебе сказали?

— Мне? Да... эт самое... я тебе должен помочь. Ты, как готова будешь, подойди. Я с удовольствием, почему не помочь хорошему человеку, — Славик хотел сказать «красивой девушке», но постеснялся.

 

Люда прошла в раздевалку. Как всегда, пахло сырыми кедами и потом. «Узбечки-хрюшки, не моются ни хрена,» — подумала Люда. К тому же уборщицы имели привычку ставить свои кроссовки из кожзаменителя на верхние крышки шкафчиков. Наверное, для проветривания. Запах стоял невыносимый.

«Так, начну, пожалуй с грязного... картофель и свекла... оба, два паллета пришли и даже не разобраны... вот, блин, уроды...» — Люда смотрела на мешки с картошкой, которые дневная смена поленилась занести на овощной склад.

Вздохнул, прошла в весовую — небольшую комнату со стеллажами для хранения дорогих фасованных фруктов. Экзотики. Ей были нужны напольные весы. Традиционно, они были завалены коробами с зеленью и салатами. Пришлось всё расставлять по полкам. Люда стала раздражаться. «Уроды, блин... как свиньи... убегут ровно в шесть со смены, а что после останется... насрать!» За короткое время работы в сетевой торговле она убедилась, что все корпоративные заклинания, речи и статьи в корпоративной же газете не более, чем сотрясание воздуха. Или это всё было рассчитано на слабоумных, ничего не понимающих сотрудников.

Позвала Славу. Тот вытащил весы в зал, поставил у стены, чтобы никому не мешать. Побежал за двумя паллетами с картофелем, быстро их прикатил на рохле. Тут по трансляции объявили, что охрану просят срочно подойти на кассовый узел. Славки мотнул головой, типа, я быстро... и ушёл.

Люда, вздохнув, надела наушники, нашла в смартфоне Земфиру. Начала взвешивать мешки и записывать вес на лист картона, оторванной от упаковки консервированной кукурузы.

Мешки таскать было нелегко, но Люда была крепкой девицей. Как говорила ей мама «имеешь русскую стать». Ну да, думала она, стать-то статью, но попу можно иметь и поменьше. Да и ляжки неплохо бы постройнее. А то хожу, как бурёнка, никакого изящества... Сейчас же в моде худенькие и грудастые. Губищи должны быть тоже такие, как колбаски...

Спустила немного маску. На подбородок. Кто-то похлопал её по плечу. Люда обернулась. Блин, Андрей Алексеевич, эсбэшник. Вынула наушники, посмотрела вопросительно на безопасника. Тот, прищурив свои хитрые и злые глаза, заговорил своим сиплым скрипучим голосом, — Ну что же ты, Людмила... Масочку, масочку надень на личико своё девчачье. Правила для всех одинаковы. Роспотребнадзор придёт, увидит без маски, магазин штрафанут.

«Сам-то без маски шарится тут... чего припёрся в такое время... всё ищет, вынюхивает что-то», — с неприязнью подумала она. Надо было идти за капустой в сетках.

С капустой оказалось сложнее. Её было не просто много, а очень много. Люда устала, вешая сетки с кочанами. Начали болеть плечи. Славик всё ходил где-то около касс. Ну и пусть, думала Люда, сейчас закончу и позову его вешать апельсины и яблоки. Народу меньше будет, он сможет отойти от выхода.

 

Славик увидел цыган сразу, как только они вошли в супермаркет. Два молодых парня и тётка, вся в каких-то золотых подвесах, броская такая. На чёрной замшевой сумке-торбе был гигантский золотой вензель, ему в унисон две золотистые пряжки на туфлях. И, как у настоящей красотки из табора, золотые кольца в ушах и ярко-алые губища. Он видел, как два парня сразу взяли направо, к отделу алкоголя. Было уже около одиннадцати, продажи водки и вина были прекращены, но отделы были открыты. Не работали жалюзи при входе, третий день не могла доехать ремонтники. Не доходя до алкашки, один из парней пошёл в проход с плиточным шоколадом. Он сразу не понравился Славику, морда у него было очень наглая. «Вот он, самый борзый», — подумал он с тревогой и быстро направился к шоколаду.

Так и есть. Слава подошёл тогда, когда наглый цыган запихивал несколько плиток дорогущего швейцарского шоколада к себе в рюкзак. Карманы широких штанин топорщились, в них явно проступали квадратные контуры. «Риттер спорт», сука, подрезал уже«, — догадался Славик.

 

Люда совсем устала. Кочаны капусты начали казаться ей головами людей. Тупых покупателей, которые уже успели достать её вопросами про что угодно. Она подумала, что не хватало ещё вопроса «В чём смысл жизни, доча?» Сняла наушники, присела на край паллета, вздохнула.

— В чём смысл жизни, доча? — незнакомый голос был сзади.

Люда резко встала, оглянулась. Бабка в чёрном! Та самая! Смотрела на неё прозрачными сероватыми глазами. Совсем не ласково.

— Это... Добрый вечер! Ну, это сложный вопрос. Давайте я старшего кассира позову?

Старуха удивилась, — Зачем? Ты знаешь ответ. Смысл жизни в том, что все умрут.

Люда растерялась. Ей стало вдруг страшно, как в детстве, когда она потерялась в ЦПКиО и мама искала её почти два часа.

Старушка продолжала, — Смерть лишь продолжение жизни. Не надо её бояться. Многим она как избавление от их пороков. От их сучьей сущности, бля! — неожиданно закончила она.

Люда услышала какую-то возню за стеллажами. Пыхтение, глухую ругань. Узнала голос Славы.

 

На полу лежал Славик, а на нём ужом извивался чернявый парень, пытающийся провести удушающий приём. Это Люда поняла сразу, в школе она ходила на дзю-до для девочек. Славик покраснел и явно сдавал. Люда, помедлив несколько секунд, двумя ладонями взяла чернявого за виски и резко крутанула голову вокруг оси. Что-то хрустнуло и голова парня повисла вниз. Он обмяк. Славик столкнул его с себя.

— Люд... Люд... ты молодец... спасибо... спасибо, родная! А... а что с ним... — Славик склонился на цыганом, — он... он жив, Люд?

— Был жив, был. Теперь нет, — Люда говорила негромко и спокойно, — смерть лишь продолжение жизни, Слав. Для него она как избавление, понял?

Славик с ужасом смотрел на неё.

— Ты его... ты его убила, Люд... надо полицию, полицию вызвать!

— Не надо ничего! Хватит ныть! Давай, бери его под одну руку, я под вторую. Типа, пьяного ведём... хватит дрожать. Мужик ты или в жопу вжик?

Взяли парня, поставили на ноги. Подхватили, потащили к двери на склад.

— Ой, а что это с ним? Ему плохо? — какая-то покупательница с тележкой, заполненной упаковками подгузников и шампунями, с любопытством рассматривала их.

— Плохо стало человеку. Врачей вызвали. Сейчас дойдём до аптечки, — спокойно ответила Люда, не сбавляя шага.

— Жорик, Жорик! Ты где, Жорик? — голос цыганеи приближался к ним со стороны отдела круп. Тело они уже заволокли за двери. Люда аккуратно прикрыла их, посмотрела на Славика, — что встал, как пень? Иди к этой черножопой, скажи, что Жорику плохо и веди её сюда. Понял? Быстро!