ФРОВ

— Ну скажи, доча, зачем тебе это всё нужно? Ночные смены эти... работа в грязище. Не женское это дело. Вон, лучше бы одежду шла продавать. Как Катька у тёти Зины. Работает в «Галерее», в каком-то фирменном магазине, вся такая нарядная, ухоженная, духами от неё так хорошо пахнет... И с парнем каким-нибудь там познакомиться можно... вот увидишь, она точно познакомится!

Люда сидела на неудобной табуретке у края кухонного стола, торопливо проглатывая варёную картошку, вилкой отламывая кусочки сосиски. Традиционный ужин перед сменой. Картошка и три сосиски. Потом чай с печеньем и всё, пора идти в супермаркет. Ночная смена. Она слушала мать и старалась делать вид, что слушает внимательно. Для себя она всё решила. Поработает до лета, а там девчонки обещали её взять к себе в команду официанток для работы в ресторанах в Сочи. Там, говорят, летом народу прорва. На чаевых только можно заработать за три месяца если не на студию в Мурине, то на комнату в приличной коммуналке точно. А супермаркет... что супермаркет? Нормально с ним всё. Ей повезло, что директриса, Валентина Леопольдовна, взяла её сразу, после двадцати минут беседы. Потом она узнала, что директор на дух не переносила узбеков и таджиков в качестве продавцов, допуская их на должности уборщиков и посудомоек. Аутсорсинг, заёмный труд... Граждане России за такие деньги работать не будут. Поэтому и возникли посреднические агентства, завозящие сотни тысяч азиатов на стройки и в торговлю. А вот Люде повезло, что директор оказалась сторонницей обеспечения работой «коренных». Правда, предшественница Люды была тоже местной, из городских. Как рассказывали продавцы с молочного отдела, это была здоровенная тётка, ростом под два метра, с фигурой тяжелоатлета. Наташей звали. Работала хорошо, сама таскала на рохле паллеты с овощами, за ночь приводила отдел в божественный вид. Ведь отдел овощи-фрукты или, как его называют в торговле, ФРОВ, это «лицо магазина». Покупатели к девяти утра должны, заходя в супермаркет, видеть изобилие бананов, которые обязательно выкладываются в пирамиды прямо у входа, горки апельсинов и мандарин, красиво выложенные упаковки томатов черри и свежих огурцов. Всё это у Наташи получалось здорово. Но потом жизнь дала трещину. Наташу обманул риелтор в городе Тамбове, где она хотела продать родительскую однокомнатную квартиру, доставшуюся ей после смерти матери. То есть квартиру риелтор продала, а деньги Наташке не отдала. Перевела триста тысяч, а остальные сказала, что потом. Знаем мы эти «потом», подумала Люда, услышав эту историю. Это значит никогда. Окончательно добило Наташку то, что она застукала собственного мужа с любовницей. И не просто застукала, а нашла их в собственной супружеской кровати, раньше срока приехав от сестры из Вышнего Волочка. И Наташа после всех этих потрясений погрузилась в традиционный антидепрессивный российский процесс. В запой.

В общем, стала приходить Наташа на смены пьяная, не в «дрова», конечно, но сильно поддатая. Ночные смены начинались в восемь вечера, поэтому зоркий глаз директора не видел такого состояния ночного продавца овощей. Ну, а старший кассир, Алла, молчала, и тихо жалела Наташу. Алла была тоже женщиной с трудной судьбой и поэтому ничего не докладывала начальству. Тем более, что Наташа работала ровно и споро. Два раза за ночь удалялась на кушетку в женскую раздевалку, там кемарила по сорок минут и шла опять в зал.

И всё бы было ничего, но однажды Наташа сорвалась с катушек.

Дело было, по рассказу той же Аллы, поздно вечером, около одиннадцати. По залу бродили немногочисленные покупатели, в овощном отделе одинокий мужичок выбирал апельсины. За день хорошие разобрали, машина с распределительно центра должна была придти к двенадцати. Не было хороших апельсинов. Но мужик был упорный, перебирал и перебирал мятые плоды. Видимо, это был покупатель из категории «мне для больницы» или «мне для внука». Рядом с ним Наташа снимала гниль с томатов и занималась сортировкой салатов. Тут-то и произошёл инцидент.

Сначала мужик спросил её, когда будут хорошие свежие фрукты. Наташа ответила. Покупатель стал просить, а потом и требовать, чтобы ему вынесли свежак со склада. На что получил правдивый ответ о том, что всё будет, но позже. Типа, приходите утром. Видимо, мужчина испытывал неприязнь к крупным женским формам, к тому же он сам был достаточно субтильный. Есть такие плюгавенькие мужички, как позже говорила Алла в курилке на заднем крыльце, которые просто ненавидят женщин размера «кинг сайз плюс», если говорить современным языком модных блогеров. Видимо, на жизненном пути Наташки встретился один такой экземпляр. К тому же, он почуял стойкий запах алкоголя, исходящий от статной овощницы. И началось. Он достал смартфон, начал снимать, типа, записывать «сторис». Это тоже пояснила потом Алла. Наташа сначала терпела, не обращая внимания на съёмку, а потом не выдержала, задрала рубашку-поло и показала мужику свои сиськи. А были они у Наташи знатные. Что тут началось, Алла на этом моменте закатила глаза, рассказывая историю инцидента. Мужик побагровел, начал орать. Наташа послала его на три буквы, на его же детородный орган. И всё. Приплыли. Мужик побежал на выход, на ходу набирая номер телефона «горячей линии» супермаркетов, а Наташа пошла в раздевалку отдыхать после словесной перепалки. Наутро она была уволена.

Мужичок, снимавший груди Наташки, выложил видео на Ютубе. Как говорила та же Алла, «запилил оперативно видосик». Просмотров было много, за три дня больше ста тысяч. Алла смеялась, называя Наташку «звездой Ютуба».

Люда подумала, что ей такое не грозит. К алкоголю она равнодушна. Ну, если только три бутылочки пивка вечером в законный выходной. Или пять, впрочем, это перебор. А так, в принципе, работает она хорошо, на все дурацкие вопросы отвечает ровно и спокойно. Здоровается, говорит покупателям «до свидания», всё по регламенту.

Мать убрала пустую тарелку и поставила перед Людой здоровенную чашку с чаем. Любимы пакетированный «Липтон» с ароматом лесных ягод. Люда предпочитала чай именно в этой кружке, с котом в тельняшке и бескозырке на боку. Чашка была огромна, но и Люда была любительницей почаёвничать.

— И вообще, Люд... про ваш магазин столько ужасов рассказывают. Прошлой осенью мясник двоих расчленил, головы отрезал и сотруднице преподнёс... как кольцо невесте... ужас, бррр... весной продавщица с ума сошла, покупательницу убила и охраннику несколько ножевых. Не магазин, а психушка особо опасных. Люд, ищи другую работу. Место это проклятое, так женщины говорят.

— Мам, какие женщины? Кто говорит?

— Как какие? Такие! Нелли Ивановна вон, говорит, у неё бабушка жила на этой улице... ещё до войны, до блокады, значит... муж у неё военный был, в блокаду здесь они остались... значит. Так вот, в блокаду на том месте, где сейчас магазин ваш построили и автосалон, стоял барак для рабочих. Часть уехало вместе с заводом в эвакуацию. Кто-то на фронт ушёл. Две семьи остались, значит... и стали соседи замечать, что в самую лютую и голодную зиму детишки у них такие упитанные, и взрослые не худенькие. Значит, еда у них есть. Стали присматриваться. Спекулянты может, или воры... таких много было в городе в блокаду.

— Ну и, дальше-то что? — спросила Люда, отправляя в рот второй печенье и сделав большой глоток чая.

— А то! Вычислили их! Людоедами они оказались! Людей заманивали, убивали, а мясо сами ели или продавали... и жили вот так, шикарно просто для блокады! Именно в доме, который стоял за полвека на том самом месте, где сейчас ваш магазин! А потом самое интересное было. Их всех, людоедов этих, арестовали и увезли... больше их никто никогда не видел. А дом разобрали на дрова. После войны ничего не строили на этом месте почему-то... потом поставили туалет общественный... был там такой сортир, в девяностых нарики вокруг шарились... а потом снесли всё и построили ваш магазин и автосалон, вот такие дела... проклятое место, так женщины рассказывали!

Мама замолчала, нахмурившись.

Люда подумала что, конечно, какая-то доля истины есть в таких вот определениях, типа «проклятое место». Вон, в «Битвах экстрасенсов» столько рассказывали про такие гиблые места. Может быть, что-то и есть. Конечно, истории с мясником и продавщицей рыбного отдела не очень понравились Люде. Неприятно это было всё. Но зато магазин находился в десяти минутах ходьбы от дома. Не надо было тратиться на транспорт, экономия ощутимая. Да и времени меньше уходит на дорогу. Люда посмотрела на часы, стоявшие на холодильнике. Всё, пора на смену.

— Мам, я пошла. Утром хлеба принести свежего? Молока? Овсянка, вроде, у нас закончилась. Я возьму пачку. Всё, пока, пошла я...