cp
Alterlit

Четверо с бородой. Ёлка Понтуса

Лучше Понтуса никто не играл в снежки. Когда ему нечего было делать, а такое случалось почти всегда, если только он не спал, Понтус подкарауливал какого-нибудь зазевавшегося обитателя леса и обстреливал из засады снежками. Ох и весело это было.

Белке в глаз? Пожалуйста! Зайцу в глаз? Пожалуйста! Волку в глаз? С этим, пожалуй, повременим.

Понтус недоумевал, почему после этого ни белка, ни заяц, ни, например, ёж не зовут его в гости, ведь это всего лишь игра?

Но сегодня Понтусу было не до развлечений. Новый Год на носу, а ёлка до сих пор не наряжена. Что он будет докладывать на собрании гномов о своей роще, какой итог подведёт? Ыква в таких случаях говорил — не-у-те-ши-тель-ный. Но Понтус — не Ыква, он такого слова даже не выговорит. Значит, придётся врать.

Хорошо было Оле Матросу, он из последнего кругосветного плавания привез пальму в кадке, и к Новому Году наряжал ее, а после — разряжал. Замечательно устроился Кочерыжка, за него ёлку наряжали люди. Ыква тоже хитрец, он от рождения трудолюбивый и ответственный, а что делать ему, Понтусу?

Раньше ёлкой всегда занималось беличье семейство. Или мама-барсучиха. Однажды, лет двадцать назад, когда все ёлочки были еще слишком малы, они нарядили рога оленя, и было очень удобно — ёлка, которая всегда с тобой.

Но в этом году все отказались.

— Нет, — сказали белки.

— Сам наряжай, — насупилась мама-барсучиха.

Олень ничего не сказал, он уже пять лет, как жил в соседней роще. Была ещё маленькая надежда, что получится уговорить Лису, но с ней у Понтуса всегда получались очень непростые переговоры.

— Понтус, миленький, ты такой умный, — вилась клубком вокруг него Лиса, — у тебя такая большая голова, и такая умная, наверное. А руки — ты видел свои руки? Да такими руками что хочешь можно делать, не то, что моими лапками...

В общем, с Лисой ничего не вышло.

— Э-ге-гей! — крикнул кто-то голосом Кочерыжки. Понтус нехотя обернулся. Это Кочерыжка и был. А с ним Ыква и Оле. Все трое даже издалека выглядели весёлыми и довольными, наверняка только чтоб насолить Понтусу.

— Чего разулыбались во всё лицо? — спросил он, подойдя.

— Забыл, что ли? — спросил Кочерыжка.

— Ну точно, забыл, — согласился Оле Матрос.

— Завтра тридцать первое, — напомнил Ыква, как будто без него Понтус этого не знал, — будет подведение итогов и новогодний бал. А мы, если ты помнишь, собирались в деревню уже сегодня, там на центральной площади залили большой каток, будут аттракционы и праздничные гуляния.

— А где твоя ёлка? — спросил пронырливый Кочерыжка.

— Там, — неопределённо махнул рукой Понтус, — в другом конце рощи.

— Покажешь? — не унимался Кочерыжка.

Понтус сделал вид, что не услышал вопроса и сказал, делая одолжение:

— Ладно уж, пойдемте в эту вашу деревню.

По пути Кочерыжка рассказывал, что люди в этом году решили ставить искусственную елку.

— Не настоящую, — пояснил он. — Из пластика. Они говорят, что живых ёлок осталось мало, и их нужно беречь.

— Ёлок мало? — не выдержал Понтус. — Да их в миллион раз больше, чем Понтусов. Вот кого нужно беречь!

 


***

 


Деревня встретила их восхитительными огнями и праздничным настроением. Входные ворота были украшены красными, зелеными и золотыми гирляндами. Зачем нужны ворота, когда никакого забора нет, ныне живущие гномы не помнили, но раз от предков остались, то почему бы не украсить?

Ыква, Кочерыжка и Оле постоянно болтали о всяких пустяках, чем неимоверно раздражали Понтуса. Он всю дорогу был погружён в собственные мысли, а добил его встретившийся им уже у самой деревни окудник Варежка.

— Возрадуйтесь, — сказал он важно, то и дело поправляя очки, — в этом году будет конкурс ёлок.

Варежка отвечал в деревне за магию, и отец его отвечал за магию, и дед. Варежка был весьма преклонных лет, входил в совет старейшин, но борода его, хоть убейте, не росла совсем. Восемьсот лет гному, а выглядел, как несмышлёный пятидесятилетка. Понтус даже не сразу узнал его в зимнем комбинезоне, и хотел отчитать за то, что тот гуляет без родителей.

— Достопочтимый Варежка! — обрадовался Ыква. — Конкурс ёлок — это очень хорошо. Было у меня такое предчувствие, в этом году мы с кротом нарядили на лугу очень красивую ёлку. Он, правда, сослепу половину игрушек побил, пришлось взять из моих запасов сушеных грибов, ягод и шишек. Но вышло даже лучше.

Настроение у Понтуса совсем испортилось. Он скатал снежок и с силой бросил в снеговика, нагло ухмыляющегося в чьем-то дворе. Снежок угодил прямо в нарисованный глаз, и стало похоже, будто снеговик выпучил один глаз от большого напряжения, но даже это не добавило праздничного веселья.

— И чего это за конкурс ёлок? — хмуро спросил он Варежку.

— Мы уже отправили по гному в каждый из районов, посмотреть на ваши ёлки. Завтра на балу все вместе выберем лучшую из пятидесяти и вручим самый настоящий волшебный приз.

— А если у кого-то нет ёлки? — осторожно спросил Понтус.

— Нет ёлки на новый год? — не поверил своим ушам Варежка, — да это и не гном, значит, совсем.

— Как не гном? — испугался Понтус. — А кто?

— Кто, кто? — ворчливо ответил Варежка. — Оболтус, вот кто!

Понтус совсем приуныл.

Он повертел слово «оболтус» на языке, потом внутри головы от одного уха до другого. Слово было звонкое, но какое-то обидное. Это он-то, Понтус — оболтус? Эх, еще и в рифму...

И вдруг он увидел ее! Это была самая красивая ёлочка, небольшая, но очень пышная, с любовью наряженная милыми игрушками. А вокруг ёлки бесились трое маленьких гномиков, на вид лет двадцати-тридцати, не старше.

Да, с такой ёлкой можно победить в конкурсе, подумал Понтус. Он запомнил невысокий зеленый заборчик, почтовый ящик с шишками и красную черепичную крышу.

Дальше шли, весело беседуя, и даже Понтус отпускал шуточки.

Хоть поселение гномов и называлось деревней, но в центре это был самый настоящий город с площадью, фонтаном, двухэтажными каменными домами, ратушей, библиотекой, кофейней и булочной.

Ах, как это было чудесно, смотреть в светящиеся окна булочной, где в нарядной витрине хвастались румяными боками лучшие в мире плюшки с корицей.

С неба повалили огромные пушистые снежинки, и как стало красиво, не передать словами. Вся площадь утопала в огнях, кругом сновали гномы, толкая друг друга и после непременно извиняясь, вокруг царили улыбки, смех и веселье.

Кочерыжка засобирался на карусель с лошадками, а Ыква хотел покататься на коньках.

— Я на минуточку, — воспользовался моментом Понтус и бросился обратной дорогой. Налево, а вот здесь направо, пройти три дома и вот она, заветная ёлочка. Мелюзга очень вовремя разбежалась, так что во дворе никого не было. Понтус аккуратно перешагнул через заборчик, огляделся и быстро схватил ёлку.

Когда было нужно, он умел очень резво перебирать ногами, а сейчас как раз приключился именно такой случай. Вскоре Понтус оказался на соседней оживленной улице, но было уже не страшно. Никто не удивлялся обычному гному, идущему по улице с обычной, хоть и очень красивой ёлочкой, в канун Нового Года. Он улыбался встречным прохожим, кивал, слушал поздравления и поздравлял сам. И настроение у него было праздничное.

Неподалеку от деревни, чуть в стороне от дороги был овражек, Понтус его давно заприметил, и сейчас спешил туда. Аккуратно поставил ёлочку, чуть припорошив снегом, и довольный вернулся к друзьям.

А ночью, на обратной дороге он найдет предлог расстаться с ними и спокойно принесет ёлочку к себе в рощу. Ай да Понтус, ай да находчивый гном.

Когда он вернулся на площадь, друзья пили кофе. Он не мог поверить глазам, но в их компании сидели две гномочки, одна из которых была ну такая красивая, что не передать словами. Ее звали Вельветта, и она очень нравилась Понтусу. В прошлый Новый Год он закидал ее снежками, а этим летом облил водой, но Вельветта никак не хотела понимать его чувств и вроде бы даже обиделась.

— А вот и я! — радостно воскликнул Понтус, подкравшись со спины. У первой гномочки, Луши, задергался глаз, а Вельветта пролила на себя кофе.

— Балбес, — сказала она, и собралась уходить. — Теперь шубку чистить.

Она почти заплакала. Шубка Вельветты была очень опрятная, а кофейное пятно ее ни капельки не украшало. Понтусу стало стыдно.

— А можно я тебя провожу? — робко спросил он.

— Ага, чтоб еще чего-нибудь учудить? — недоверчиво посмотрела на него Вельветта.

Но все-таки она согласилась, и Понтус оказался вдруг самым счастливым гномом на свете. Они пошли самой длинной дорогой к дому Вельветты, какую только можно было выбрать. Четыре раза обошли площадь кругом, потом Вельветта остановилась возле тира и долго смотрела на главный приз — пижамный девчачий кафтан с оленями. Там уже практиковались Кочерыжка, Ыква и Оле Матрос.

Гномы очень миролюбивые, поэтому в тире не было никакого оружия, только снежки.

— Плавали, знаем, — сказал Оле Матрос, — тут все подстроено, честному гному ни за что не попасть во все мишени.

Ыква смог попасть один раз, а Кочерыжка — два, но оба раза в Ыкву.

А потом снежки в свои руки взял профессионал. Понтус бросал их так самозабвенно, с такой легкостью и так точно, что все собрались вокруг тира и смотрели, как он поражает одну мишень за другой. Когда осталась всего одна, последняя, Понтус попросил у Вельветты ее чудесный шарфик и завязал себе глаза. Вельветта при этом волнительно вздохнула, и Понтус подумал, что никогда не слышал звуков прекраснее.

Он бросил снежок, и все собравшиеся принялись громко хлопать в ладоши. Даже не снимая шарфика, он понял, что попал: вот что значит постоянная практика. А Вельветта поцеловала его в щеку, и Понтус почувствовал, что от волнения не уснет до самого утра.

Теперь гномочка не торопилась домой, они посетили все карусели, прокатились на лошадках, на лодочках, и под конец все вместе отправились на каток. Вельветта каталась превосходно, Ыква стоял на коньках сносно, Оле Матрос хорошо знал, как нужно кататься, но сам не пробовал, Кочерыжка забавно скользил на заднице вместе с Лушей. И только Понтусу было очень страшно, но он преодолел страх, боясь, что разочарует Вельветту.

Такого волшебного Нового Года Понтус не помнил уже лет двести. Потом они все вместе пили согревающий глинтвейн на яблочном и вишневом соке с корицей и пряностями, который развозил на тележке весельчак Бабахус, и уже пора было расходиться по домам, как они наткнулись на плачущих гномиков.

— Нашу ёлку украли! — всхлипывал самый младший, Зотик.

— Она еще вечером была, а потом...

— Мы собирались водить хоровод.

— А папа только звезду починил! Вышли вешать, и...

Малышня наперебой рассказывала о своей трагедии. Все сочувствующе слушали, а Понтус отвернулся. Иначе все заметили бы, какой он стал пунцовый.

И пока друзья расспрашивали молодежь про случившееся, Понтус собирался с силами, а потом как выдал:

— Я найду того, кто это сделал, и верну вам ёлку! Да я бы этого воришку собственными руками...

И он показал, что он сделает с похитителем ёлок, схватив себя за шею и делая вид, что душит.

— Ты такой смелый, — обняла его Вельветта. Понтусу должно было стать от этого очень хорошо, но стало почему-то очень плохо. Он готов был сквозь землю провалиться. Все его друзья такие хорошие, а он их недостоин. Но признаться в том, что натворил, побоялся.

Поиски успехом не увенчались, и, проводив гномочек домой, друзья отправились ночевать по своим жилищам. Понтус был задумчив и все время молчал. Друзья не тревожили его, удивившись только, что он стал вдруг таким впечатлительным.

Когда проходили мимо овражка, Понтус отлучился, пообещав, что догонит, а сам добрался через сугробы к месту, где спрятал украденную ёлочку.

И тут ему стало совсем нехорошо. В овражке ничего не было. Украденную ёлочку кто-то украл еще раз. Понтус уселся прямо на снег и крепился изо всех сил, чтобы не заплакать, но слеза сама потекла по его щеке. Теперь ему оставалось только пойти и рассказать все, как есть. Пусть с ним никто не будет дружить, пусть он останется совсем одиноким до конца жизни, но он просто не сможет смотреть в глаза друзьям. И Вельветте...

Полный решимости он встал... и увидел следы, которые еще не совсем замёл снег. Это точно был воришка. Понтус пойдет по его следам и найдет негодяя.

Так он и сделал. То и дело по уши зарываясь в сугроб, нахватав снега за шиворот и в сапожки, он шел напрямик, через поле и чащу, продирался сквозь густой кустарник, пока не вышел к реке. Там, на берегу сидел одинокий опоссум и смотрел на ёлочку.

— Это моя ёлка, я её нашёл! — приготовился оборонять своё добро опоссум.

— Это моя ёлка, я её потерял! — наступал Понтус.

— Она была в моей летней берложке под корнями сосны, — ответил опоссум, — её там нельзя потерять, а можно только спрятать!

— Я её там и спрятал! — разозлился Понтус.

— От кого? — не уступал опоссум. — Если это твоя ёлочка, зачем её прятать?

— От таких, как ты! — нашелся Понтус, но тут же замолчал. Он опять врал. Понтус опустил голову и подошел ближе, теперь он не выглядел агрессивным, а стал каким-то маленьким и грустным. Опоссуму вдруг стало жаль этого большеголового гнома.

— Я сам украл эту ёлку. У малышей. И если я не верну её, они расстроятся. А я не смогу исправить то, что натворил.

Понтус сказал это все скороговоркой, но даже так ему стало немножечко легче. Опоссум молча смотрел на него своими глазами-бусинами, но уж лучше бы что-нибудь сказал. А потом зверёк отошел, как будто это не его ёлка, и вообще он мимо проходил. А Понтус стоял и стыдился, и чем дольше опоссум молчал, тем больше Понтусу было стыдно.

Опоссум развернулся и побрел прочь вдоль реки, и Понтусу стало совсем горько оттого, что даже этот крысёныш уходит от него, не сказав ни слова, торопится, чтоб их не увидели вместе, как будто обман заразен, и он тоже боится стать лгуном.

— Ну и ладно! — рассердился Понтус, взял ёлочку и понес ее хозяевам.

Было уже очень поздно, когда он добрался до деревни. Сегодня уже превратилось во вчера, а завтра — в сегодня. Никто не видел, как он шел по улицам с ёлочкой, как перелез через забор и установил её на место, как сидел на холодной скамейке на площади, пока не заметил, что двери библиотеки открыты. Понтус не любил читать, иначе знал бы, что библиотека в деревне гномов работала круглосуточно, а вдруг кому-нибудь захочется почитать ночью? И библиотекарь никогда не оставался на ночь, потому что гномы всегда возвращали то, что взяли.

Понтус уже шмыгал носом, и вязаные красные носки в его сапожках насквозь промокли, а одну варежку он потерял в лесу. Но все равно в библиотеке было так тепло и уютно, так неожиданно вкусно пахло книгами, что жизнь опять показалась ему очень хорошей штукой. Он взял не очень толстую книжку из раздела исторической литературы, что-то про Белоснежку, и уселся в кресло, накрывшись пледом.

Так утром его и обнаружили, спящим с книгой, с закладкой на первой странице. Посетители вели себя тихо, чтоб не будить Понтуса, да к тому же в канун Нового Года у гномов было множество других важных дел, а почитать можно и завтра.

Понтус проснулся от вкуснейшего аромата малины и лимона. Открыл глаза и увидел чашку на красивом блюдце, рядом стояло варенье в пиалке и лежала серебряная ложечка. Такого чудесного утра он не помнил давно.

Седой Армариус, который заведовал библиотекой, стоял на стремянке, и инвентаризировал самые верхние полки.

— Спасибо! — хотел было громко крикнуть Понтус, но вспомнил, что он в библиотеке, и сделал это шепотом, но очень искренне.

 


***

 


— Ой, а я вас видел! — сказал маленький Зотик.

От судьбы никуда не денешься. Утром Понтус несколько раз прошел по улочке, на которой стоял дом семьи, у которой он чуть не украл праздник. Ёлочка была на месте, детвора под руководством папы уже повесила звезду, но совесть все еще грызла Понтуса.

И вот сейчас, когда все собрались подвести итоги года, а главное — выбрать лучшую новогоднюю ёлку, круг замкнулся.

Понтус глупо улыбался. Зотик привлек внимание всех его друзей и новых подруг, а еще своих братьев и мамы с папой. Ему казалось, что все гномы в ратуше вдруг замолчали и посмотрели на него. Понтус опустил глаза.

— Это вы ночью нашу ёлочку вернули! — улыбнулся Зотик. — Я не спал, и в окно вас видел.

Все семейство Зотика смотрело на Понтуса с благодарностью, но когда его попытались обнять, он отстранился.

Совет старейшин меж тем уже собрался за главным столом, они передавали друг другу какие-то карточки и о чем-то важно перешептывались. Наконец, старейшина Хумус постучал молоточком по деревянному постаменту, призывая всех к тишине. Хотя мог бы и не делать этого, ведь гномы очень дисциплинированы и любопытны, поэтому несколько минут, как все сидели молча.

 


***

 


— Самую лучшую ёлку в этом году, — начал объявлять старейшина Хумус, — нарядили в роще, что за восточным холмом. Попрошу ответственного за рощу, гнома Понтуса, подняться сюда.

Понтус ушам своим не поверил и никуда выходить не собирался.

— Это какая-то ошибка, — виновато объяснял он друзьям, — ошибка...

Но его ждали на сцене. Ыква, Кочерыжка и Оле буквально силой подняли Понтуса с места и направили в сторону трибуны старейшин. Он брел, как заведённая игрушка, перебирая непослушными ногами, так, как обычно идут в кабинет медсестры на прививку.

В горле стало совсем сухо, и он закашлялся. Гномы в ратуше внимательно слушали, как он кашляет. Было очень интересно.

Понтусу очень хотелось провалиться сквозь землю, он опустил глаза и сосредоточенно разглядывал пол, в надежде найти там потайной люк, но пол был предательски целым и хорошо вымытым.

Наконец, он начал говорить, и говорил все быстрее и громче, и его было уже не остановить.

— В общем, так. Это ошибка. Никакой конкурс выиграть я не мог, потому что единственную новогоднюю ёлочку я украл. Да, вот так, прямо со двора дружной семьи, чем довёл до слез трех прекрасных малышей.

Все гномы в ратуше ахнули так громко, что получился очень торжественный, хотя и очень грустный момент.

— Мне очень стыдно. Я вернул ёлочку на место. Но ведь сначала я её украл. А у себя в роще ничего не нарядил. Поэтому никакой я не гном, а оболтус. Простите, друзья.

И больше Понтус ничего не сказал, а спустился вниз и побрел к выходу. Ему было стыдно, но глаз он не опустил. Понтус вдруг понял, что нельзя отворачиваться, когда отвечаешь за свой поступок.

Когда он вышел на улицу, его встретил яркий, блестящий солнечный день и заключил в свои морозные объятия. Здесь не было ни одной живой души — все до единого гнома были на празднике в ратуше. Наверное, нужно привыкать, ведь теперь так будет всегда. Он это заслужил.

 


***

 


— Ты поступил очень плохо, — сказал Ыква.

— Отвратительно! — добавил Кочерыжка.

— Как отъявленный негодяй и мерзавец, — подытожил Оле.

— Но ты все еще наш друг, — сказал Ыква.

— И один плохой поступок не может испортить нашу дружбу, — добавил Кочерыжка.

— Тем более, ты нашел в себе мужество признаться в нем, — подытожил Оле.

— Мой милый Понтус, — сказала Вельветта, и Понтусу стало очень тепло внутри, когда она назвала его милым, — один твой плохой поступок не означает, что плохой — ты весь.

Понтус вдруг почувствовал, что внутри он действительно хороший, а снаружи — красивый, и даже большая голова, на которую натянешь не каждую шапку, только украшает его, а не наоборот. Он позволил себе удивиться, как вообще такому хорошему гному могла прийти в такую большую голову мысль совершить такую подлость.

В ратуше начинался новогодний бал. Все веселились там, внутри, а его друзья вышли за ним, и даже Вельветта с Лушей.

— А пойдемте домой? — предложил Ыква. Милый, всё понимающий Ыква, настоящий друг. Всем было ясно, что Понтусу не место на сегодняшнем балу, но без него и им не будет там весело и празднично.

 


***

 


Понтус не мог поверить своим глазам. Он раскрыл их широко-широко, но все равно не верил.

Огромная пихта, в которой жило беличье семейство, была украшена новогодними игрушками, мишурой, шарами и чем ещё только не. Это была самая прекрасная новогодняя ёлка, которую он видел, хоть она и была пихтой.

— Ты что, думаешь, мы сразу не поняли, что у тебя нет никакой наряженной ёлки в другом конце рощи? — спросил Кочерыжка.

— И какие бы мы были друзья, если бы бросили тебя? — спросил Оле.

— Мы вчера всю ночь наряжали, — добавил Ыква, — и не только мы — белки, барсуки, олени, даже Лиса.

— Так что помни, что у тебя много друзей, и они тебя любят, — сказала Вельветта, — когда в следующий раз надумаешь совершить плохой поступок.

И она повязала ему на шею свой шарфик.

Понтус твердо решил, что в Новом Году он будет новым. Хотя и старый, признаться, был неплох.

 

Подписывайтесь на нас в соцсетях:
  • 32
    12
    296

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.
  • valeriy693

    Это не просто рассказ, это рассказ-настроение

  • valeriy693

    Я так понимаю, Кочерыжка устроился, а не утроился. Потому что если б он утроился, это ж за него три ёлки наряжать бы пришлось. Это ж мороки сколько

  • Nematros
    Нематрос 18.11.2022 в 20:42

    Последние транки и Грыжа 

    А это идея для следующего рассказа. Кочерыжка утроился. Но ни один из них - не настоящий Кочерыжка. А где настоящий? 

    Назвать можно "Достать Кочерыжку". Благодарю)

  • yakov-36_
    Отец Онаний 18.11.2022 в 18:36

    Хороший рассказ

  • mmotya
    mmotya 23.11.2022 в 15:59

    Ужасно хочется такую книжку с картинками. 

    *историческая литература про Белоснежку это шикарно )

  • natalya-bobrova
    Татка Боброва 19.12.2022 в 12:02

    ого!!! Как я пропустила...Такая добрая сказка!