Уроды

- Так сьто дальсе-то, пасаны? - испуганно прошелестел Губа, старательно целясь желтоватой струйкой в тёмное пятнышко скола на гладкой белизне писсуара.

- Чего-чего. Линять надо отсюда, и как можно скорее. - Копыто отделился от стены и, скорбно согнувшись, захромал к заснеженному окну мимо туалетных кабинок, приволакивая левую ногу со сросшимися пальцами. По пути зацепил с полки освежитель воздуха с запахом хвои, нажал на кнопку распылителя. Запахло праздником.

- Куда линять-то, ёпа? Новый год на носу. В столовке мандаринки дадут и по паре конфет, ёпа, - рассудительно заметил Краб и потёр подбородок уродливой рукой, похожей на клешню.

- В задницу жрачку эту интернатовскую. Пусть сами мандаринками своими давятся. Здоровье дороже, - меланхолично проворчал Копыто от окна. Влез на подоконник и завозился, устраиваясь поудобней, неловко подогнув под себя сросшуюся конечность. Достал откуда-то из складок одежды сигаретную пачку и задымил, с наслаждением выпуская сизые колечки в приоткрытую форточку. Колечки не хотели улетать, вдувались обратно. Вместе с ними в туалет влетали снежинки.

- А это тосьно? Ты нисего не путаесь? - уточнил Губа, стряхнул в писсуар последние капли и надавил на хромированную кнопку смыва. Вода зажурчала, закружилась маленьким вихрем, словно хоровод метели за окном, и исчезла в белоснежном нутре санфаянса.

- Да куда уж точнее. Своими ушами слышал, вот как вас щас, - горестно сказал Копыто, скидывая пепел на выщербленный кафель туалетной комнаты. - К Колобчихе хрен какой-то приехал из трансплантологии. Всех под списание и на органы. Это ж мы только снаружи уроды. Внутри-то здоровые вполне, а вступиться за нас некому, и искать нас тоже некому. Мы ж отказники.

Все замерли, обдумывая услышанное. По всему выходило, что иного выхода, как линять, попросту нет.

- Мозет, обойзётся? - с надеждой спросил Губа, глядя на товарищей.

- Не, - мотнул головой Копыто, выдыхая дым. - Точно не обойдётся. Колобчиха с хреном и по сумме добазарились. Там такие бабки, пацаны. Я б за такие бабки и сам себя на органы сдал, честно.

- Тыква, ну а ты чо молчишь, ёпа? - обратился Краб к гидроцефалу, стоявшему возле двери. Тот участия в обсуждении не принимал, лишь слушал внимательно да изредка шевелил губами, что-то прикидывая в уме. - Скажи чо, ёпа. Ты ж умный. У тя башка вон какая огромная.

Гидроцефал молча обвёл взглядом притихших товарищей. Вздохнул тяжело и, неуклюже растягивая слова, подвёл итог беседы:

- Вот под Н-новый год и уйд-дём, прям в ночь. Все б-бухенькие будут и проп-пажи не заметят. А к-когда хватятся, мы уж д-далеко будем.

И добавил, обращаясь к Крабу:

- А м-мандаринки с конфетками мы с с-собой прихватим, не ссы.

Краб в ответ довольно оскалился. Заулыбались и остальные. Теперь, когда решение было принято и оставалось только дождаться новогодней ночи, чтобы исполнить задуманное, стало легко, будто гора свалилась с плеч.

- Ну чо, пацаны, расход? А то как бы Колобчиха не заподозрила чего, - спросил Копыто и, не дожидаясь ответа, двумя быстрыми тяжками добил сигарету. Затушив об оконную раму, метко стрельнул бычком в форточку, неловко спрыгнул с подоконника и, ссутулясь, заковылял к выходу. Вслед за ним дружным гуськом потянулись остальные.

 

***

- Ну что, слышал? - спросила Туалетная фея у Сортирного.

- Дак слышал, - индифферентно ответил тот и равнодушно почесал длинную лохматую бороду.

- Ну? - нетерпеливо спросила фея.

- Дак чего? - плутовато забегал глазами Сортирный.

- Слушай, ты мне давай кончай тут ваньку валять, не беси меня, - взвилась фея, теряя терпение. - Ребятам помочь надо, чего непонятного?

- Дак с чего нам-то им помогать? - непонимающе уставился на неё Сортирный. - Мы ж вроде по туалетам, а не по чудесам.

- А вот с того, - неожиданно твёрдо заявила Туалетная и глянула на него, как на ущербного. - Они только здесь, в туалете, себя в безопасности и чувствуют. В других местах их Колобчиха запросто достать может. И не только она. Поэтому мы за этих ребят в ответе вроде как.

- Ну не знаю, - завилял Сортирный. - Так-то это по части Деда Мороза, всякие чудеса новогодние. Как бы старый не обиделся, что мы в его дела лезем.

- Ты мне тут дурака-то не строй! - завопила фея, окончательно выйдя из себя. - От тебя чудес и не требует никто. Просто Колобчиху урезонить нужно, чтоб она детей в покое оставила.

- Дак легко сказать, урезонить, - проворчал Сортирный и в очередной раз попытался перевести стрелки на коллегу с посохом. - Пускай деда пацанятам путёвки подарит куда-нибудь в Крым или на Бали, да и дело с концом. Уедут, а Колобчиха здесь останется. Вот и устроится всё.

Фея страдальчески закатила глаза.

- Ну ты совсем тупой? Ну какой ещё Крым, какой Бали? Кто бы их ещё отпустил туда. Да Колобчиха костьми ляжет, а пацанов не выпустит. Не, проблему нужно решать более радикально.

- Радикально? - неожиданно оживился Сортирный и заинтересованно сверкнул взглядом. - А насколько радикально?

- Ну не, - ответила фея, заметив нездоровый огонёк в его глазах. - Не так чтоб прям совсем уж радикально. Без жертв чтоб.

- Ну без жертв, так без жертв, - разочарованно протянул Сортирный, вновь потеряв интерес к предстоящей акции. - Ладно, подумаю, чего можно сделать.

- Да уж подумай, - язвительно заметила фея.

 

***

- Куда вы меня, куда? - истошно орал Копыто, безуспешно отбиваясь от вязавших его трансплантологов. Но, бессильно повиснув на вязках, смирился, расплакавшись тихо и беспомощно.

- Пустите, твари, ёпа! - вопил с соседней койки стреноженный Краб и обессиленно пытался вырваться из державших его цепких рук.

- Да сего вам надо-то, а? - тоненько вскрикивал Губа и бессистемно выбрасывал вперёд отчаянно сжатые кулаки, пытаясь достать сосредоточенно пеленавших его трансплантологов. Те увлечённо пыхтели и от ударов уворачивались.

Тыква сносил испытания молча и стоически. Хотел было завопить, но быстро понял неотвратимость предстоящего и передумал. Лишь смотрел в потолок обречённо и звал маму. Маму, которую никогда не видел, поскольку она отказалась от него ещё в младенчестве, испугавшись его огромной уродливой головы.

Вошла медсестра, толкая впереди себя хромированную тележку с четырьмя заряженными шприцами. Быстрым профессиональным движением извлекла ватный тампон из упаковки, сорвала крышку с прозрачного пузырька. Запахло спиртом. Ребята, дружно повернув головы, зачарованно смотрели, как тонкие иглы поочерёдно входят в худые мальчишечьи руки.

А потом словно тьма опустилась сверху, и все четверо разом затихли.

 

***

- Ну ты и удумал! Это ж надо было, такое провернуть, а! - металась по туалету фея, бросая восхищённые взгляды на Сортирного.

Тот самодовольно ухмылялся.

- Дак пусть уроды тоже порадуются, - сказал он.

Фея остановилась, задумавшись.

- Ну нет, - возразила она. - Эти дети покрасивее нас будут. У них душа чистая. А вот взрослые, которые с ними так... Вот они - уроды.

В ответ Сортирный молча пожал плечами.

 

У себя в кабинете Колобчиха, низенькая толстая заведующая интернатом для детей с отклонениями, получившая прозвище за пропорции и габариты, бездумно смотрела в монитор, в который раз перечитывая фразу из электронной почты: "...и обеспечить воспитанникам интерната проведение операций по замене неправильно сформированных органов на правильно сформированные, путём пересадки от подходящих по параметрам, скончавшихся доноров". Обратный адрес был таким, что ослушаться не было никакой возможности. Пришлось срочно изыскивать средства. Хорошо, трансплантологи прикормленные были наготове, искать не потребовалось. Завтра ребята проснутся уже не уродами.

"Чудеса, да и только, сказка какая-то прям", - подумала Колобчиха и выключила компьютер. Монитор пару раз мигнул и погас.

За окном медленно падал снег и чернела ночь. Первая ночь нового года. Ночь, дарящая надежду на то, что впереди всё будет лучше, чем позади.

В углу переливалась разноцветными огоньками ёлочка. Такая же приземистая и раскидистая, как и сама Колобчиха.

 

В туалете Сортирный с феей увлечённо спорили, оставят ребята себе старые прозвища или придумают новые. У Сортирного шея была обмотана серебристой мишурой, а из волос торчала еловая ветвь. У феи на груди красовалась брошь в виде снежинки, а на голове была бумажная корона. Пахло хвойным освежителем воздуха и отчего-то мандаринами.

- Ты меня не беси, давай! - визжала Туалетная.

- Дак а я-то чего? - добродушно гудел в ответ Сортирный.

Мир неторопливо и уверенно вплывал в новый год