Свинг (2/2)

С Саней Голубевым, которого знал с детского сада, он порвал сам, зная, что тот предаст его через несколько лет. Решив вернуть Голубю «должок», Коля послал его в задницу, когда тот просил сходить с ним на разборку с пацанами с соседнего микрорайона.

С Гогой — Гошей Зиновьевым и Булей — Максимом Бурлеем не срослось как-то само собой. В «прежнем» они сдружились после поездки на лето в деревню к гогиным родственникам. Тот предложил парням поехать с ним, обещая, что в деревне они легко смогут склеить местных девчонок. При этом щуплый и хитрый Зиновьев рассчитывал, на поддержку, в случае столкновений с тамошними пацанами.

Все получилось так, как живописал Гога. Коля познакомился на танцах в местном клубе с Ниной, а затем в простой и доступной форме, как учил его Олег Петрович, разъяснил деревенским обоснованность своих притязаний.

С Ниной у Рябова был первый раз. Они гуляли тогда все лето, до возвращения Коли домой. Он дал ей слово звонить, писать и вернуться на следующий год, но обещаний не сдержал. То, что было в деревне, остается в деревне.

В то лето вся троица рыбачила, дралась с деревенскими, пробовала курить «дичку», лазала в чужие сады, сваливала от ментов на стареньком Урале, гогиного деда. После такого Коля, Гоша и Макс просто не могли не стать лучшими друзьями.

В «нынешнем», как Рябов ни мозолил Буле и Гоге глаза незадолго до каникул, его так и не позвали. От обиды Коля решил, что больше не станет с ними общаться.

Завершив, так и не начавшуюся толком, боксерскую карьеру Николай всерьез задумался о будущем. Если в «прежнем» перед ним лежал только один прямой и ясный путь, то теперь требовалось придумать, что делать во взрослой жизни. Ни к какому труду у Николая понятное дело душа не лежала, но спорт отныне был для него закрыт, а работать тренером означало сыпать соль себе на раны.

Неожиданно, как-то сама собой пришла идея, что иностранные языки, о которых он плел Ксюхиной маме, не такой уж плохой вариант. Это направление всегда считалось престижным, востребованным и неплохо оплачивалось.

Рябов засел за учебу. В старших классах ему пришлось не легко, толи программа была сложнее, толи сказывались многочисленные удары по голове, а может это мешало прилипшее к Коле в младших классах реноме лентяя и сачка.

Так или иначе, приложив все свои упорство и трудолюбие, Рябов получил пусть и не красный, но все же с куда лучшими, чем в «прежнем» оценками, аттестат. Оставалось поступить. Но сначала, предстояло решить вопрос с Кариной.

Это была чумовая девчонка, унаследовавшая от матери армянки черные волосы и горячую южную кровь. Чувственная, страстная и жгучая, как перец чили с солью. А какие номера она откалывала в постели! Николай не забыл до сих пор и, каждое воспоминание отзывалось сладкой тянущей болью в паху. Карина была на три года старше Рябова. В «прежнем» их бурный роман не продлился долго. Но ныне Николай решил, что сможет избежать ошибок и у них все сложится по-другому.

Формально его девушкой была Ксюха, однако никакой ценности для Рябова эти отношения не имели. Характер ее совершенно не поменялся, она оставалась погруженной в себя, вялой и стеснительной. Ксюха не имела увлечений и ничем не интересовалась.

Николай время от времени водил ее в кино, послушать музыку или в кафе. Не потому что ему нравился такой досуг, а скорее что бы избежать вопросов, почему он этого не делает, хотя положено.

На физическую близость рассчитывать тоже не приходилось. Деликатные попытки Рябова завязать телесное общение девушка встречала с таким ужасом в глазах, что он чувствовал себя совратителем малолетней, от чего настрой как рукой снимало.

В общем, Николай, пребывая в приподнятом расположении духа, с нетерпением зачеркивал дни в календаре, отделявшие его от памятной даты знакомства с Кариной. Сначала он хотел объясниться с Ксюхой заблаговременно, и даже пару раз отрепетировал прощальную речь, но то одно, то другое, то подходящий момент не представлялся. А потом он решил, что все расскажет после. Однако не пришлось...

В долгожданный день причесанный, гладко выбритый и благоухающий отцовским одеколоном Рябов пришел к обшарпанной хрущевке, где на четвертом этаже жила Карина. Адрес ему сказал приятель, в одной компании с которым Николай видел девушку. В «нынешнем» он приобрел букет лилий и бутылку ликера, благо знал по опыту, какие та любит цветы и что предпочитает пить.

В «прежнем» Николай не прихватил подобных презентов. Он тогда просто «на дурака» взобрался по водосточной трубе и, встав ногой на карниз и держась рукой за вбитый в стену крепеж, постучал в окно.

О том, что может свалиться, или что Карины может не оказаться дома и даже о том, что та, испугавшись, просто не откроет, кипевший от тестостерона семнадцатилетний Коля, конечно же, не думал. А вот Николай, проживший в общей сложности сорок два года, уже не был столь безрассуден. Лезть по трубе сейчас казалось чистым безумием, особенно учитывая, что без тренировок он прибавил в весе и стал слабее. А тут еще букет и бутылка создавали дополнительные неудобства.

Побродив четверть часа в раздумьях вокруг дома, он решил, что карабкаться по трубе не вариант. В конце концов, не факт, что именно этот его поступок так впечатлил Карину. Да, он, должно быть, представил Рябова в выгодном свете, но теперь у него есть другое преимущество: он знает склонности будущей девушки и прямо с порога предложит ей то, о чем она мечтает.

Николай вошел в подъезд, поднялся на четвертый этаж и позвонил. Он лихорадочно думал, что ответить на вопрос «кто?», но дверь, из-за которой доносилась громкая музыка, просто распахнулась. На пороге возникла облитая черным шелком халатика Карина, волнующая, разгоряченная и соблазнительная. От нее пахло спиртным.

Рябов замешкался, нужные слова вылетели из головы, вместо них там оказался холодный звенящий вакуум. На помощь давшим сбой мозгам, как это не раз бывало, пришло тело. Руки с букетом и бутылкой вытянулись навстречу Карине. Та рефлекторно приняла подношения. И тут Николай справился с оторопью и скороговоркой затараторил. Уже понимая, что несет какую-то чушь, он не мог остановиться какое-то время. Затем прервался, глядя на недоумевающую девушку. Собрался с мыслями и, с натужной отчетливостью проговаривая каждое слово, пригласил ее на свидание.

Карина поморщилась, удивленно разглядывая странного школьника, хмыкнула и закрыла дверь.

Рябов застыл, словно громом пораженный. Несколько минут он мучительно боролся с собой, порываясь снова нажать кнопку звонка. Но затем, понимая, что не перенесет большего унижения развернулся и побрел прочь.

На душе было откровенно паршиво. Так же как когда он ушел из бокса. Бездумно переставляемые ноги сами вынесли его к ларьку. В карманах еще оставалось на пузырь водяры с закуской, или два без нее. Рябов взял два.

Он напоролся быстро. Дальнейшее помнил отрывочно. Штормило, горизонт никак не хотел выравниваться. Потянуло по нужде, и лишь в последний момент он взял себя в руки и отвернул от детской площадки. Подошли местные с района, чего-то требовали, махали, говорили на повышенных тонах. Рябов пытался им объяснить, что он претендент на чемпионский пояс в супер тяжелом весе и если они не будут вести себя корректно, он им покажет класс. Дальше — ничего.

Под вечер похолодало, и Николай пришел в себя. Разбитое лицо горело, один глаз заплыл полностью, от второго осталась узенькая щелочка. На одежде виднелись следы рвоты. Отходя от алкогольного дурмана Рябов ощутил пустоту внутри. Ему понравилось это чувство. Ни обиды, ни злости, ни боли, приятное доселе не знакомое чувство. Николай его запомнил.

После окончания школы жизнь наладилась. Рябов поступил на иняз в университет в своем городе. К тому же устроился младшим тренером в секцию кикбоксинга при этом же ВУЗе. Снова начал тренироваться, но уже в свое удовольствие.

С началом учебного года, новоиспеченные однокурсники стремительно перезнакомились, разбились на компании по интересам и приступили к студенческим разгульным пьянкам.

Николай вписался отлично. Приобрел новых приятелей, завязал знакомства с девушками, у которых веселый спортивный парень любивший выпить и покуражиться пользовался неизменным успехом. Ничего серьезней секса из этих отношений не выходило, но Рябова это вполне устраивало.

Общаться с Ксюхой он не прекращал, хотя делал это не из-за видов на совместное будущее, а в силу многолетней привычки. Просто руки не доходили их завершить.

Николай ждал встречи с Юлией через три года. Сперва он подумывал а не найти ли ее и не попробовать начать общение. Но, проанализировав неудачу с Кариной, пришел к выводу, что необходимо в мельчайших деталях воспроизводить то, что делал в «прежнем». Благо для знакомства с этой девушкой лезть на верхотуру не требовалось.

К встрече с Юлией нужно было хорошенько подготовиться, уж очень в непростых обстоятельствах она произошла. И Рябов последние месяцы не вылезал из зала, где подрабатывал, выводя себя на пик формы.

Накануне, Николай чувствовал себя отлично, он был полностью готов. Поначалу хотел прихватить с собой кастет, но передумал, потому как в «прежнем» его не брал.

Стояла вторая половина ноября и в семь вечера уже стемнело. Рябов, одетый как любитель пробежек двинулся легкой трусцой по нужной тропинке в парке. Через несколько минут он должен был встретить Юлию, к которой усиленно навязывалась подвыпившая троица кавказцев.

В «прежнем» самого здорового, схватившего Юлю за руку он положил на опавшую листву в два касания. Второго засыпал сериями ударов «в одну калитку», методично отбивая «ливер», а третий, осознавая недостаточность численного преимущества, ретировался.

Однако в «нынешнем» ситуация стала развиваться иначе. Троица уже приблизилась к девушке и что-то гоготала на своем наречии демонстрируя желание познакомиться получше в ближайших кустах. Воспользовавшись внезапностью, Рябов с разбегу пнул самого ближайшего горца под ребра. Тот полетел наземь как куль, задыхаясь от боли. Его опешившего товарища, прихватив за ворот куртки, Николай успел несколько раз двинуть кулаком в лицо. Разбитые суставы вспыхнули болью, но тот не обратил на это внимание. Но тут третий южанин бросился на Рябова и повалил его.

Двое кавказцев несколько минут метелили его ногами по-футбольному. Николай изворачивался и отползал, перекрываясь от большинства ударов, но подняться ему не давали. Положение было отчаянным, но тут пришла подмога.

Толстая ветка громко хрустнула, переламываясь о черноволосую макушку одного из горцев. Тот взвыл и повалился зажимая разбитую голову. Бритоголовый парень в куртке без воротника, схватил второго, отшвырнул от Рябова и от души приложился тяжелым ботинком по почкам. Вскочивший на ноги Николай добавил поверженному горцу от своего имени.

Оставив южных гостей приходить в себя, Юля, ее муж и Рябов удалились с места событий.

Бритоголового звали Рома. Он сердечно поблагодарил Николая за то, что он вступился за его жену, которую тот по случайности успел не встретить у парка. Юля тоже благодарила. Супруги предложили как-нибудь встретиться и где-нибудь посидеть. Пораженный таким поворотом событий Рябов пробормотал нечто утвердительное и пошел прочь. Проводить время в компании девушки, которая в «прежнем» была его, и ее мужа, в «нынешнем» он не собирался.

На этой почве у оплакивавшего свою потерянную судьбу Рябова случился первый запой, продлившийся несколько месяцев. Он вдрызг разругался с родителями, пропустил сессию и был отчислен.

Николая спасла и привела в нормальное состояние Ксюха. Когда он пришел в себя, ему прислали повестку.

В «прежнем» Рябов служил в спортроте, не прекращая тренировок и выезжая на соревнования. В «нынешнем» ему светили обычные войска, служить в которых повторно срочку он не хотел.

Ксюхин отец имел подвязки в военкомате, но когда Рябов обратился к нему с этим вопросом, поставил перед парнем условие. Николай должен был определиться в отношениях с его дочерью. Говоря проще жениться на ней.

Рассудив, что лучше провести до двадцати семи в браке с Ксюхой, чем два года в сапогах, Рябов сделал ей предложение. А та его приняла.

Николай извинился перед родителями. После свадьбы устроился в какую-то мелкую контору переводчиком, по вечерам подрабатывая тренером в университетской секции. В ВУЗе он восстановился на заочное отделение, что бы получить диплом. Взял двадцатилетнюю ипотеку на квартиру.

Жизнь вошла в стабильную колею и окончательно перестала радовать. В ней не было пояса чемпиона мира по боксу, другой же цели Рябов себе придумать не мог. Его поглотила безысходность, и он стал пить. Без запоев, но регулярно.

Вереница тоскливо серых, невнятных, неразличимых дней бесследно уходила в ничто. Она словно затягивающаяся на шее удавка мало по малу, лишала жизненных сил. Работа угнетала, но лучшей альтернативы для него не существовало. Когда Рябову стало совсем невмоготу, они с женой завели ребенка.

Он мечтал о сыне. Представлял как будет с пеленок учить его боксу. Как младший Рябов, при вручении пояса чемпиона мира в супер тяжелом весе, скажет, что всеми достижениями обязан своему отцу, бывшему когда-то не таким уж плохим боксером...

Родилась дочь Ася, как две капли воды, похожая на мать. Чем старше девочка становилась, тем сильней Рябов сомневался, что приложил руку к ее появлению на свет. Более вероятным казалось, что та просто отпочковалась от его жены.

В общем, жить Николаю стало еще невыносимей. Возросло и количество выпиваемого спиртного. Он все чаще задумывался о суициде, не видя другого способа вырваться из душившей его реальности. Решиться на самоубийство спонтанно Николай не мог, поэтому приучал себя к этой мысли постепенно, понемногу прикидывая как его совершить. Излюбленным местом для таких мрачных дум был мост.

Однажды, в изрядном подпитии вглядываясь в темные, холодные воды и размышляя о способах, нюансах и последствиях ухода из жизни, Рябов вспомнил, о том что Анжелла живет неподалеку от этого места. Ему вдруг захотелось ее увидеть. Вот просто взять и прийти.

Николай понимал, что в «нынешнем» он просто никто и ему нечего предложить столь шикарной с немалыми запросами женщине. Теперь в нем не было ничего, что могло заинтересовать даже заурядную домохозяйку. Обычная нищая, бесперспективная пьянь, к тому же женатик.

И, все же, он хотел. Надежда — худшее из зол, ибо продлевает страдания. Если уж не обладать Анжеллой, то хотя бы посмотреть на отблеск «прежнего», где все было совсем иначе.

Полчаса провзвешивав «про» и «контра» и разделавшись с оставшейся половиной бутылки водки, Рябов так и не определился, стоит ли ради беглого взгляда на любовницу из «прежнего» подвергаться очередному унижению.

И тут начался дождь, нужно было решать куда идти. Николай порылся в кармане плаща, извлек монету, подбросил и поймал ее на лету. Помешкал, прислушиваясь к себе, а после не глядя швырнул металлический кругляш в воду.

Нужный дом он нашел сразу. По счастью ждать под дождем пока кто-то откроет дверь в подъезд, пришлось не долго.

Номер квартиры он помнил не четко, но решил рискнуть и позвонил в семьдесят пятую. К счастью из-за двери послышался марш Мендельсона — Анжеллкина мелодия.

Рябов почувствовал слабость в ногах и гулкие удары сердца. Он судорожно пригладил волосы и с усилием растянул губы в улыбке.

Дверь распахнулась и Николай едва не упал в обморок.

— Боря? — не веря собственным глазам, промычал опешивший Рябов.

— Что? — в свою очередь изумился звероватого вида здоровенный мужик, в котором он признал второгодника Цуркина.

— Боря Цуркин! Сто сороковая школа!

— Ну? — в голосе амбала звучала озадаченность.

— Я — Рябов! Коля Рябов! Помнишь? Я тебя отпиздил! Там, — Николай неопределенно махнул куда-то в сторону, — за гаражами! В третьем классе! У тебя вон нос кривой после этого и ухо сломано. Ты тогда еще бежал, умывшись юшкой, и ревел как баба, — Николай самодовольно осклабился, предаваясь приятным воспоминаниям.

— Ах, ты су-у-ка! — на весь подъезд взревел Цуркин, когда до него дошло, о чем тот ведет речь. Он схватил обидчика за грудки и с такой силой пихнул, что Рябов, пролетев несколько шагов, впечатался в стену, больно приложившись лопатками и затылком. Перед глазами вспыхнули звезды.

— Я те ща..., — Боря летел вперед как разъяренный секач. Рябов не понял, что произошло, его тело, словно управляемое извне, среагировало само. Правый кулак Николая метнулся навстречу Цуркину. Но не дошел. Выброшенная, из под задницы, корявая борина «колхозка» легла ему точнехонько в «сахарное место». Вышедшая на крик в прихожую Анжелла вскрикнула и прижала руки к лицу. Николай повалился ничком, как подкошенный.

Самого удара он не почувствовал, только в голове щелкнуло, словно сработал переключатель.

***

— Раз, — кто-то открыл счет. Сначала Николай почувствовал, что лежит. Потом понял, что на настиле ринга. Затем ощутил, что лицо горит, словно в него хорошенько прилетело кулаком.

— Два, — продолжил тот же голос, в этот раз показавшийся странно знакомым. Боксер попытался сосредоточиться, что — то среди окружающего было явно как-то не так. Но он не мог сообразить что именно. Все вроде привычно: вот ринг, вот зрители, ... Точно!

— Три, — прояснилось: это считал рефери, стоявший рядом.

— Четыре!

«Как же так? Мы же только что с Борей... Блядь, какой нахрен Боря? У меня же бой с Флойдом, мне пояс надо, Анжеллка ждет...» — мысли беспорядочным водоворотом кружились в голове.

— Пять!

— Шесть! Будешь продолжать? — поинтересовался рефери.

На секунду Николай завис, как вставшая на ребро монета. Будто решал кто он: то ли успешный боксер, то ли неудачник переводчик. Двадцать пять лет пахоты в зале, Егорыч, Анжеллка, пояс... Пояс чемпиона мира в супер тяжелом весе! Его пояс!!!

— Буду!

Николай нащупал опору и на счет «семь» принял вертикальное положение. Трибуны восторженно взревели. Хриплый басовитый рев десяток глоток скандировал: «Коля! Коля! Коля!!!».

Рефери еще раз осмотрел зрачки, проверил капу, перчатки и скомандовал продолжать.

Не давая сопернику времени на восстановление, Флойд рванулся, целиком вкладываясь в убойный прямой удар. Рябов не понял, что произошло, его тело, словно управляемое извне, среагировало само.

***

— Это сенсация! — восторженно вопил диктор, — Это фантастика! Невероятно! Что мы только что видели?! Этот бой точно станет боем года! Самый зрелищный нокаут года! Нет десятилетия! Смотрим. Смотрим, дорогие телезрители замедленный повтор.

Обратите внимание, как наш боксер смещается с шагом в сторону. Перчатка Флойда буквально соскальзывает по его скуле. В это время, левая Николая проходит под бьющей рукой противника, с ювелирной точностью отыскивает зазор между перчаткой и плечом и, врубается в челюсть. Голову чемпиона подбрасывает, мы видим, как во все стороны разлетаются капли пота. И тут посмотрите, с какой мощью, всем телом, забивает в челюсть бывшего чемпиона, буквально по локоть, тяжелейший правый прямой Рябов. Чудовищной силы удар! Просто чудовищной. Никогда такого не видел. Можно со стопроцентной уверенностью говорить ни один боксер в мире не устоял бы на ногах после такого...

***

— Ты чего там разлегся, блядь? — наехал Егорыч, стягивая с рук подопечного срезанные перчатки.

— Да так, — Николай шмыгнул носом, — поразмыслить решил.

— О чем, блять, скажи мне, нахуй, ты решил поразмыслить? — негодовал тренер.

— О жизни.

— О как! Ни хуя себе! И что? Понял что-нибудь новое?

— Понял. Очень многое понял! — ответил Рябов и так зыркнул на Егорыча, что тот отстал.

***

— Итак, Николай, Вы только что завоевали чемпионский пояс в супер тяжелом весе по версии самой престижной боксерской организации, что бы Вы хотели сказать в этот знаменательный момент? — спортивный репортер протянул Рябову микрофон.

— Прежде всего я хочу поблагодарить человека, который больше всех сделал для моей победы. Человека, без которого ни эта, ни остальные мои победы никогда бы не стали возможными. Человека, без которого моя жизнь была бы просто невыносима. Человека, которому я обязан всеми своими достижениями. Всем, что имею сегодня. Это без сомнения самый важный для меня человек. Спасибо тебе Боря! Боря Цуркин!..

***

— Чего это он тебя вспомнил, Борь? — поразилась, прозвучавшим с экрана телевизора, странным словам бывшего одноклассника Ксюха Цуркина, накладывая мужу салат.

— А я что, знаю? — хмыкнул бывший второгодник, слишком уставший после проведенной у станка смены, что бы об этом размышлять.

12.11.2022