Он всегда ее любил...(окончание)
Проснулся Сан Саныч, когда вокруг было уже темно и зябко. Ночь наступила.
Поднялся он с травы, штаны ладонью для порядка охлопал, опустился на колени и начал почти на ощупь удочку свою собирать.... Одно колено к другому прикручивает, а сам все про Ирину думает, можно сказать насильно: сон про родителей своих поскорее забыть хочет.
Говорят, что не к добру, коли во сне, покойные, живых за собой зовут.
***
...Как только перестройка грянула, так в Звягинцеву, будто бес какой вселился.
Все в Москву порывалась поехать, что бы для мужа покойного полную реабилитацию выхлопотать. Сколько он, Селянин, на правах друга семьи, ее не отговаривал, но уж очень она упертая бывает иной раз... Комнату свою приватизировала и тут же ее и продала, а деньги, все до копейки в «Чара» банк снесла, они дескать обещали через месяц вдвое больше вернуть... А Ирине деньги край как нужны были: кому-то на взятки, кому-то просто в благодарность. Москва город дорогой, без " барашка в бумажке" и не подходи, разговаривать и то не станут.
...Все бы славно, да вдруг банк этот самый, возьми да и обанкроться и деньги Иркины в одночасье испарились.
Да что Иркины: там таких простачков, за сотни набралось, бедолаг наивных.
Как узнала она об этом, тут же, буквально на следующий день в Москву и укатила — правду искать.
Уехала и ни слуху, ни духу...
С полгодика Селянин подождал, по своим комитетским каналам пошуршал, да все без толку.
Нигде Ирина Петровна Звягинцева, не засветилась, ни в Москве, ни в ином, каком городе.
Оставил Сан Саныч, соседке по лестничной клетке ключик от своей квартиры, цветочки поливать, и тоже в Москву ринулся — Ирину искать.
Долго искал, но нашел, правда уже на помойке, а все ж таки нашел.
***
...Хоть и не любил Доходной рыбную ловлю, но здесь, в азарт вошел — еще бы: что ни поклевка, то рыба. Что ни рыба, то килограмма на полтора-два.
Сазаны, да карпы, а может быть и лини, как их к чертям собачьим, в почти в полной темноте по породам различить?
Зарвался Доходной, ох зарвался: покуривать стал, не опасаясь охраны, материться в голос от радости, смеяться торжествующе.
А чуть погодя и вовсе про осторожность забыл: под фонарь пересел, справедливо полагая, что на свету поплавок видно лучше...
***
...Начальник охраны Московского зоопарка, Новиков, зевая, отбросил журнал с наполовину решенным кроссвордом, с хрустом потянулся крупным, оплывшим жирком телом и, закурив, уставился в экран монитора видео наблюдения.
То, что он увидел, поражало своей необычайной обыденностью и наглостью одновременно.
Какой-то мужик, увлеченно, забыв обо всем на свете, сидел, прислонившись к фонарному столбу и нанизывал на крючок катыш жеваного хлеба. Возле его ног лежал пухлый пакет, подергивающийся от только что, надо полагать пойманной рыбы.
— Ох, блядь, ну ни хера себе!
Восторженно возмутился охранник и схватился за портативную рацию.
... — Ну, все, еще одну и пора сваливать...-
Решил удовлетворенный Сан Саныч и вдруг заметил, как со стороны главного входа в зоопарк, к нему неторопливо, подсвечивая себе путь мощным фонариком, практически не скрываясь, подходит некто в черном костюме с большим жетоном на груди.
Прихватив пакет с рыбой, и отбросив лишнюю теперь удочку, Доходной метнулся вдоль берега пруда, забирая влево и вверх.
Не без труда, Селянин, перепрыгнул невысокий металлический заборчик и что есть духу, побежал в сторону клеток, в спасительную темноту, прочь от центральной, хорошо просматриваемой аллеи.
Тяжелый, скользкий от рыбьей слизи пакет, мешал необыкновенно, но сбросить его и на следующее утро предстать перед Ириной с пустыми руками!?
— Ну, уж херушки вам, господа охранники!
Проглотив горькую, тягучую слюну, пробурчал с ненавистью Селянин и приостановился, затравленно осматриваясь.
В матовой, предутренней темноте, по кустам, клеткам со спящими животными, влажному от росы асфальту, бегал уже не один фонарный зайчик, а несколько...
— Обложили псы, словно зверя, какого обложили!
Сплюнул Доходной и, перебросив пакет в другую руку, ринулся к темной громаде тополя, возле которого он совершенно случайно заметил высокую деревянную лестницу, приставленную к металлической, увенчанной острыми копьями ограде.
— Слава тебе Господи! Ушел, кажется...
Прошептал Селянин, сбрасывая пот с лица грязной, исколотой барбарисом и шиповником ладонью и тут же запнулся, о жестью загремевший пустой таз.
— Что за ё!?...
Вскричал, было пораженно Доходной, но яркий свет разом вспыхнувших в его сторону фонарей, тот час же заставили замолчать измученного беглеца.
Прямо перед ним, возвышалась искусственная бетонная горка, стилизованная под утес скалы, рядом с ней торчало истерзанное ногтями наклонное бревно, а у его ног, все еще подрагивая, белел алюминием пустой таз, грязный и мятый, в подтеках свернувшейся крови.
Но все эти подробности, Селянин увидел, осознал уже позже, а первый его взгляд упал на огромного, недовольно просыпающегося, в неопрятных проплешинах летней линьки, бурого медведя...
— ...Ой, мамочки мои родные!
Как-то уж очень по-деревенски, по-бабьи заверещал Доходной и спиной, всем телом притерся к холодным металлическим прутьям...
...Сзади, весело и сытно захохотали, а громкий, начальственный голос Новикова удовлетворенно пробасил.
— Это ты, Митяй с лестницей здорово придумал... Молодца!
Чуть правее, кто-то, завистливо засопел, а стоящий несколько поодаль от клетки мужик, должно быть тот самый Митяй, горделиво прокашлялся и высоким голосом выложил.
— Да я, Иван Захарович, сразу же понял, куда, в какую сторону он намылился....Вот и приставил лесенку-то...
Сколько ж можно за этим рыбаком, да по темноте шарахаться!? Нам за это лишних премиальных никто не выпишет.
Все эти разговоры охранников у себя за спиной, Селянин, не то, что не слышал, он скорее просто пропускал их сквозь себя, ни на миг, не вдумываясь в их содержание.
Все эти звуки, слова, смешки и надсадный кашель курильщика, звучащие за спиной ничего не значили в сравнении с тем, что медведь, наконец-то проснулся и медленно, даже как бы и дружелюбно начал приподниматься с грязной, скомканной кошмы.
***
Медведь приподнялся, удивленно вздернул крупной головой и, ощерив, словно в снисходительной улыбке на удивленье белые зубы верхней челюсти, направился к Доходному.
Тот непроизвольно бросил перед собой тяжело упавший на бетон пакет с рыбой и еще сильнее вжался спиной частую решетку.
Зверь лишь на миг приостановился, шумно обнюхал подачку и лапой отшвырнув ее в противоположный угол вольера, вновь двинулся к человеку.
Селянин отчаянно закричал и попытался проскочить мимо приближающего хищника, но тот неожиданно и легко встал на дыбы и правой лапой, черными, круто загнутыми когтями ловко и уверенно прихватил беглеца под ребра.
Зажав ладонью развороченный бок, с ужасом ощутив, что вместе с толчками крови, сквозь пальцы выпирают и осклизлые, невероятно горячие кишки, Доходной как мог быстро устремился к большому наклонному бревну, верхняя часть которого чернела в досягаемой близости с заостренными копьями решетки вольера.
Жуткая боль казалось, донельзя обострила все доселе дремавшие чувства и начала в убегающем человеке и он, даже не оборачиваясь, спиной, явно чувствовал, слышал, смрадное дыхание приближающегося хищника и удивленно-веселые выкрики столпившихся возле решетки охранников.
Массивный и неуклюжий на первый взгляд хищник, в действительности оказался не только очень сильным, и проворным, но и необычайно умным зверем.
Без особой спешки, все так же на задних лапах, медведь подошел к бревну и обрушился на него всем своим телом.
Лишенное коры бревно, дрогнуло, слегка крутанулось и беглец, все так же зажимая ладонью свой растерзанный бок, неуклюже, даже без вскрика, рухнул вниз.
...Часа через полтора, когда насытившийся медведь, вновь улегся на свою кошму, охранники багром зацепили, и стащили с растерзанного тела Доходного его черный от крови пиджачок.
***
На столе Ивана Захаровича Новикова, начальника ночной смены охранников Московского зоопарка, на лощеной обложке журнала кроссвордов, лежали и дожидались своей участи следующие предметы, найденные в карманах незадачливого рыбака.
1.Пожелтевшая от времени, мятая и истертая на сгибах, фотография молодой, смеющейся девушки с по-восточному удлиненными глазами.
2.Удостоверение к значку «Почетного чекиста» за № 328 и сам значок, прикрученный к черной бархатке.
3.Пластмассовая расческа под черепаху, с мелкими и частыми зубьями.
4.Ключ с брелоком от автомобиля ГАЗ 21.
«Вчера, в Московском зоопарке, в вольере бурого медведя,
охранниками было найдено тело неизвестного мужчины.
Ни документов, ни денег, при нем не обнаружено. Несмотря
на все усилия охранников, спасти неизвестного не удалось.
Он умер от большой потери крови».
«Комсомольская правда».