Малыш и Карлсон, у которого поехала крыша

В городе Сыктывкаре, на самой обыкновенной улице, в самой обыкновенной хрущёвке живёт самая обыкновенная семья по фамилии Неубейкопытом. Семья эта состоит из самого обыкновенного папы, самой обыкновенной мамы и трёх самых обыкновенных ребят — Мони, Володеньки и Малыша.

Моня учился в консерватории по классу ложкарей-товароведов. Он мог одновременно играть на ложках семь сорок или хава нагила и сводить дебет с кредитом. А Володенька был приёмным, к тому же с отклонениями, и постоянно, до судорог, дрочил. Но за ним был материнский капитал, который очень нужен был семье Неубейкопытом. А еще Володеньке платили ​ пенсию и дедушка Неубейкопытом всё время возмущался, почему даун получает больше чем ветеран труда.

— Я таки не самый обыкновенный малыш, — говорит Малыш.

Но это, конечно, пиздёж и происки сионистов. Малыш — самый обыкновенный мальчик.
Во всём доме есть только одно не совсем обыкновенное существо — консьерж Карлсон, у которого поехала крыша.

Карлсон — это маленький толстенький самоуверенный содомит, и к тому же, под определенными препаратами, он умеет летать. На самолетах и вертолетах умеют летать все, а вот Карлсон умеет летать сам по себе. Стоит ему только потянуть себя за правое яичко, как Карлсон взмывает ввысь и летит, слегка покачиваясь. 

Карлсону прекрасно живется в этом самом обычном доме с самыми обычными жильцами.
И вот однажды Малыш случайно познакомился с Карлсоном.

Карлсон рассказал Малышу про онанизм, эксгибиционизм и позу 69. А Малыш, с раскрытым ртом слушал своего нового друга, иногда делая пометки в тетрадь по природоведению.

Однако, Малыш заметил, что Карлсон какой-то грустный и даже попытался развеселить его подъебнув: «Карлсон, ты чего такой грустный — хуй ел не вкусный?!».

Но Карлсон шутку не оценил, и, потерев на пальце полустертую наколку в виде темного перстня с диагональной полосой, внутри которой еле различимы были три точки, дал Малышу хорошего отцовского леща. Малыш гикнул и прикусил язык.

Карлсон первым прервал молчание и спросил:
— А тебе сколько лет, пиздюк?

— Дохуя уже, — вытирая слёзы, ответил Малыш.

— А тебе?, — спросил Малыш.

— Я мужчина в самом расцвете сил, больше тебе ничего не могу сказать. Скажи, пиздюк, а у тебя уже был секс с собакой?, — загадочно улыбаясь поинтересовался Карлсон.

— Неть, — хлюпнув носом ответил Малыш. — И не называй меня, пожалуйста, пиздюком.

— Хорошо, пиздюк. Как скажешь, пиздюк. Ну а бабы, бабы-то в этом доме водятся? — продолжил Карлсон.

— Вроде есть одна, вдова. Но она нерусская. Фрекен как-то там бог её знает, — ответил Малыш.

— А жопа, жопа у неё какая? — не унимался летающий содомит.

— Большая, — уклончиво ответил Малыш.

— Опиши, опиши мне её жопу. На что похожа, — не унимался Карлсон.

— На помятый глобус, — выдал Малыш.

— Господи, это же моя любимая форма жопы, — отчеканил Карлсон и Малыш заметил, что штаны у его нового друга оттопырены в одном интересном месте, которое он нещадно теребил. Хотя с собаками — тоже ништяк.

— Угу. Нешнл географик смотрю, — попытался реабилитировать себя Малыш.

— Так, веди меня к этой бабе с помятым глобусом,- приказал Карлсон и стал еще сильнее наминать своё хозяйство.

— Спокойствие, только спокойствие! — сказал Малыш.

И они пошли к мадам.

Поднимаясь по лестнице Карлсон предложил Малышу во что-нибудь поиграть, чтобы не было скучно.

— Пиздюк, скажи триста, — без какого-либо подвоха в голосе сказал Карлсон.

— Триста, — повторил Малыш.

— Отсоси у тракториста! — и Карлсон залился хрюкающим смехом.
​
Возле нужной квартиры был расстелен аккуратный коврик, связанный из старых колготок. Карлсон позвонил в звонок и дверь им открыла дама с витым пирогом волос на голове, с тонной косметики на лице производства фабрики имени Крупской, и в лёгком шелковом халате из чистого китайского шелка на голом, обрюзгшем, и похожем на убежавшее тесто теле. Да, халатик просвечивался, как и всё китайское дерьмо с Aliexpress.

— Карлсон, — представился неопознанный летающий объект. Хотя в тот момент он был на земле, но всё-таки попытался взмыть, но был осажен мухобойкой мадам Фрекен какой-то бог

— А я Малыш Неубейкопытом, — скромно жуя сопли представился Малыш.

Мадам отсканировала парочку нарушившую её покой.

— Ну проходите, — скорее скомандовала, чем сказала властная женщина.

Карлсон и Малыш протиснулись мимо мадам по узкому коридору её квартиры.
Стены квартиры были оклеены красными обоями, окна зашторены чёрными жалюзи. Всюду были развешены плетки, дилдо и прочие приспособления, которые в чести у одиноких дам бальзаковского возраста города Сыктывкара.

— И зачем же вы пришли? — поинтересовалась мадам.

— Познакомиться, — ответил за двоих Карлсон. — Я мужчина в самом расцвете сил, вы такая эффектная дама. Нам просто суждено замутить.

— А пиздюк зачем?, — спросила мадам обычно не очень-то падкая на лесть.

— Ну, там подать, поддержать, за батарейками сбегать или за гондонами, — наспех сморозил Карлсон.

— Ага, — подтвердил Малыш.

— А стоп-слово у вас есть, ребята? — спросила мадам и сбросила с себя халат, обнажив тем самым всё то, чего Малыш боялся больше всего на свете — дохуя жира.

Карлсон, не обращая внимания на вопрос, тоже легким движением обнажился. И превратился в маленького пузатого мужичка с лиловой залупой. 

Мадам Фрекен о мой бог потащила Карлсона к необычному станку. И сковав его по рукам и ногам, принялась настраивать некий агрегат, даже не видя которого, жопой чуешь dangerous. А уж у Карлсона это место было очень чутким.

Зажжужал какой-то прибор, но не пропеллер Карлсона и к жопе горе-любовника стал приближаться огромный чёрный как смоль силиконовый член. Карлсон стал судорожно вспоминать, что мадам Фрекен ёб ей мать говорила про какое-то стоп-слово и даже протягивала ему бумажку, где это слово было написано. Но, но, но...

— Стоп- слово! Стпо-слово,- стал орать Карлсон,- стоп-слово...

— Ну, говори,- мадам нажала на какую-то кнопку и звук приближения остановился.

— Я, я не помню. ..Там бумажка... Малыш, родненький, подай вон ту бумажку, умоляю..,- чуть не плача действительно искренне умолял Карлсон.

Малыш оторвал жопу от красного пуфика и подал Карлсону бумажку, на которой было что-то нацарапано некрасивым женским почерком.

— FLUGGAENKDECHIOEBOLSEN? Блядь, как это можно прочитать, — взмолился Карлсон.

— А и не отвлекаемся тогда, мужчины, — обрадовалась мадам и снова нажала на кнопку.
​
Выходя из квартиры, Карлсон всё время прятал глаза в пол, а Малыш вежливо, как учил его старший брат Моня, попрощался с мадам.
Уже на площадке первого этажа Карлсон поднял заплывшие от стыда и слёз глаза и сказал Карлсону:

— Знаешь, Малыш, меня так даже на зоне не опускали...

Карлсон попытался запустить свой моторчик, но вместо привычного пдыщ-пдыщ послышалось пшшш... как у дырявой камеры.

И Малыш сказал:

— Карлсон, скажи триста.

— Триста, — не веря самому себе, обреченно сказал Карлсон.

-Отсоси у тракториста!, — радостно выпалил Малыш.

Друзья разошлись, и больше никогда не виделись. А потом родители Малыша вовсе подали на развод и раздел имущества. Моня к тому моменту был уже взрослым, Володеньку оставил себе отец, из-за пенсии и материнского капитала, конечно, а Малыш оказался нахуй никому не нужен. И потому пошёл в услужение к мадам Фрекен бог ей судья.