Один дома

На окраине города стоял деревянный заброшенный дом. Как его до сих пор не снесли осталось загадкой. Бревна его стен потемнели от старости; окна пугали пустыми провалами темноты: кто-то давно выбил стекла, а те, что остались, добавляли неопрятности общему виду здания своей грязью и кое-где разбегающимися паутинками трещин.
Вокруг давно разрослись многоэтажные кварталы, а этот дом стоял серди них, как старый башмак посреди праздничного стола. Удивительно, но у городского хозяйства никак не доходили руки до сноса старой развалюхи. Напротив находилась городская поликлиника, через которую ежедневно проходило множество народу. Большинство пациентов ворчали на такое соседство, но, как говорится, «воз и ныне оставался там» - ничего не менялось.
***
Марина шла с мамой за руку – нужно было перейти через дорогу, потом пройти через детскую площадку, потом за угол мимо магазина, а потом и поликлиника. У мамы скоро будет малыш, Маринин братик, ее нужно обязательно слушаться и не волновать. Правда, мама теперь волновалась по любому поводу, что выливалось в долгие и надоедливые нотации.
Навстречу им попалась мамина знакомая, тетя Лида, кажется:
- Ой Алина! Уже скоро, да?
Мама, улыбнувшись гордой, немного смущенной улыбкой, кивнула.
- А кто это тут у нас, - засюсюкала тетя Лида, - И как нас зовут?
- Марина, - ответила девочка, правда получилось «Малина». Как она не старалась, эта противная буква «р» никак не хотела выговариваться, что послужило причиной домашнего прозвища, с легкой руки папы. Как-то он напевал себе под нос: «Маринка, Маринка, ягодка малинка»… - когда чинил кран, а девочка ему помогала – подавала инструменты. Им было так хорошо вместе! Марина стала ему подпевать «Малинка, Малинка…» Папа засмеялся и сказал
-Эх, ты моя ягодка!
Так получилось, что ее теперь так все и звали «Ягода Малинка». От папы это было не обидно, он всегда говорил ласково, а от других – не приятно. Как назло, по радио все время крутили песню «Ягода малина», что не служило поводом забыть Маринино прозвище.
Ожидаемо, мамина знакомая тут же поддразнила:
- «Ягода Малинка»! – после, правда совершенно забыв о существовании девочки, заговорившись с мамой. Марине было очень скучно стоять под жарким солнцем на одном месте, она переминалась с ноги на ногу, потом стала вертеться и канючить:
- Мама, пошли!
Мама не обратила внимания. Через некоторое время стоять на месте стало совсем невыносимо.
- Мама, пошли! Ты опоздаешь к врачу! – опять напомнила девочка.
Неохотно попрощавшись со знакомой, мама крепче ухватила ее за руку, и они пошли дальше.
- Как некрасиво ты себя ведешь! – начала выговаривать на ходу мама, - Взрослые разговаривают, а ты канючишь! Ребенок должен стоять спокойно и ждать! Ты мне все нервы вымотала своим поведением! Как неудобно перед тётей Лидой! Вот что она подумает?
Если честно, Марине было все равно, что подумает тетя Лида, она ее видела в первый раз. Девочка поняла одно: она расстроила маму, потому что не смогла устоять на одном месте: но ведь это так трудно, почти невозможно! «Я теперь буду изо всех сил стараться» - решила Марина.
Они наконец дошли до поликлиники, но тут, впрочем, как всегда, встала дилемма: маме нужно было идти к врачу, а Марине туда нельзя. Она обычно сидела под кабинетом, в кресле, вместе с разными женщинами, которые ждали своего времени приема. После прошлого раза девочка заболела, а мама связала это с визитом в поликлинику. Теперь она старалась ее с собой не брать, только сегодня дома никого кроме них не было: бабушка уехала к сестре, папа на работе…
Немного подумав, мама подвела девочку к низенькому покосившемуся забору напротив входа в поликлинику, перед которым находилась небольшая травяная лужайка.
- Подожди меня здесь, - сказала она, - Не вздумай никуда ни с кем уйти! Я буду наблюдать за тобой из окна. Ясно?
Марина кивнула. Мама огляделась – улица была пустынна. Погладив дочь по голове, она направилась ко входу в поликлинику, оглянулась, махнула рукой:
- Я скоро! Никуда не уходи!
Марина осталась одна. Это продлилось недолго. Из соседнего двора к ней подошли двое мальчишек, чуть старше ее.
- Здравствуй, девочка! Как тебя зовут?
- Марина, - ответила она. Ожидаемо, мальчишки тут же стали кривляться:
- Малина-Малина, где твоя «волына»?
Девочка ничего не поняла, только их тон ей не понравился. Очень захотелось уйти, но мама сказала, стоять на месте!
- А что ты тут делаешь, Калинка-Волынка?
- Маму жду, - чуть не плача ответила девочка.
- А ну-ка покажи, что у тебя под платьем? – один из мальчиков подскочил к ней и задрал юбку. Оба хулигана глумливо захохотали. Марине не было стыдно – с чего бы? Она ведь в трусиках! Обидно только, очень.
- А давай ей трусы снимем? – предложил другой мальчишка. Этого Марина ждать не стала. Она бросилась вдоль забора, не оглядываясь. Ребята преследовали ее с криками:
- Держи! Убежит!
Между трухлявыми досками забора обнаружилась прореха и девочка, не раздумывая, бросилась туда. Пробежав мимо кучи мусора и битого стекла, она взлетела на крыльцо, толкнула трухлявую дверь, протестующе заскрипевшую и, отдуваясь, влетела в пустую пыльную комнату, ища, где бы спрятаться.
- Не бойся, - сказал кто-то. – Я не дам им тебя обидеть.
Марина обернулась: у разбитого окна стоял очень худой и оборванный мальчик, одного роста с ней. Почему-то она ему поверила. Угроза исходила от двух сорванцов, которые перекликаясь, искали ее во дворе заброшенного дома. Она пошарила в кармане, извлекла на свет полурастаявшую шоколадную конфету «Маска», и протянула ее мальчику:
- Возьми! Она вкусная, хоть и подтаяла. Не отдавай им меня пожалуйста! Они мне трусы снять хотят! – девочка чуть не расплакалась.
Что-то сверкнуло в глазах мальчика.
- Не бойся, - повторил он. – Тебя как зовут?
- Марина, - ответила девочка. – А тебя как?
- Шуграва, - девочка повторила, только у нее получилось «Фуглава». Это не смутило нового знакомого.
- Да, - подтвердил он. – А сейчас отойди за вон-ту дверь, я с ними поговорю немного, только чур – не выглядывай! А лучше зажмурься и уши закрой.
Марине было очень интересно, но она послушалась. Спрятавшись, она все-таки не удержалась и выглянула.
- Не подглядывай, и уши все-таки закрой! – улыбнулся Шуграва, – Я их попугать хочу, а тебе это не нужно, ты ведь моя подруга!
- Ладно, - улыбнулась девочка, внутренне радуясь – у неё теперь есть друг! Спрятавшись за покрытой облупившейся краской дверью, она послушно зажмурилась и зажала ладонями уши. Через некоторое время до нее донесся громкий вскрик – такого она не слышала никогда. Забыв об обещании, она осторожно выглянула из-за двери: никого кроме ее нового знакомого в комнате не было, только по пыльному полу тянулся размазанный след к дверям. Вопли неслись со двора – дикие, животные. Шуграва обернулся к ней – его глаза без белков полностью затянуло чернотой. Улыбка обнажала острые как иглы зубы. Он протянул к ней одну руку – другая стала похожа на кошачью лапу, обросшую шерстью и с длинными когтями, и сказал:
- Не бойся!
Марина и не испугалась…
***
Как-то незаметно и обыденно возле поликлиники снесли старый деревянный дом, начав на его месте строительство очередной многоэтажки.
У мамы родился сын Никитка, который поглотил все ее внимание без остатка. Марина не скучала - у нее появилось много новых обязанностей, а еще замечательный друг: он всегда находился рядом, иногда рассказывал интересные истории, подсказывал, когда девочке задавали какие-нибудь каверзные вопросы, предупреждал, чтобы никто не мог ее застать врасплох и защищал… Как-то незаметно над девочкой перестали подшучивать и вообще, всячески старались ее поменьше задевать, обратив внимание на закономерность: стоит Марине поплакать, как с виновником случалась какая-нибудь неприятность. Мама частенько замечала, что девочка, оставшись одна в комнате, часто смеется и разговаривает с кем-то, но так и не добилась вразумительного ответа с кем: девочка неизменно отвечала – «С Фуглавой». 
***
Марина лежала в кроватке, Шуграва растянулся на одеяле, в ногах.
- Знаешь, Шуграва, я тебя люблю, - сказала девочка, - Ты хороший!
- И я тебя люблю, - сказал улыбаясь во весь иглозубый рот Шуграва.
- А за что? – улыбнулась Марина: это была их частая игра.
- Я больше не один дома, - ответил Шуграва, поглаживая ноги девочки кошачьей лапой, со спрятанными когтями.