Любовь (на конкурс)

Он страдал.

В его глазах плескались волны тревоги, налетавшие на камни неверия в происходящее, разбивались с шумом, и откатывали в пене разочарования и тоски.

Она не пришла. НЕ ПРИШЛА!

 Она приходила каждый вечер, садилась напротив окна на скамейку, принимала изящную позу и смотрела куда-то мимо, как будто, но он знал, что она видит его, и что он смотрит на нее каждый вечер, и беззвучно читает ей стихи. Она вальяжно изменяла положение, плавно перетекая в другую изящную позу, а он ловил каждое движение ее тела. Он трепетал и благоговел, нет, он ни секунды не помышлял о вожделении, о поцелуях, его чувство было выше всего этого, он был готов всю жизнь вот так, каждый вечер, смотреть на нее из окна и читать стихи, и благоговеть, и большего счастья не надо.

И вот, она не пришла.

Он смотрел на меня молча, вздрагивая, не в силах скрывать своё страдание, он ходил от окна к окну и ждал. Конечно, об ужине и речи не было, спал плохо, а на другой день сидел молчаливый, ни на кого не глядя, весь день не ел, ничего не делал, и, как только время стало подходить к закату, опять уселся смотреть в окно, и опять от окна к окну, весь вечер, до поздна, но в глазах среди сумятицы из надежды и неверия уже просвечивали безнадега и тоска.

Жизнь его была вполне удобна и спокойна, холостяк во всех смыслах, залюбленный мамочкой, немного избалованный, немного инфантильный, но вполне достойный красавец средних лет. И тут ворвалась эта с…, и всё полетело в тартарары, и покой, и комфорт, всё стало немилым.

А она…а что она…Она ждала от него, что он позовет ее к себе, откроет двери дома и скажет: «Я весь твой и всё моё – твоё, и отныне тебе не надо заботиться о куске хлеба» Дворняжка она была, приблудная кошка, немолодая, и не такая уж красивая, но сообразительная, походила, покрасовалась, поняла, что тут «рыбы нет» и отвалила искать другие берега. А через пару месяцев в тамбуре аптеки на первом этаже принесла трех котят, и я же её и подкармливать ходила. Облапошить хотела нашего Семёнчика, а он, дурак кастрированный и возмечтал! Но как он страдал! Недели две мы с дочерью утешали его каждый вечер, как могли, а он смотрел нам в глаза и спрашивал: «Ну как же так? Как же так?»

Потихоньку время, утютюшки и вкусняшки затянули рану и он ее забыл. Он и сейчас жив и здоров, прошло уже больше 10-ти лет. Любит маму, вкусняшки и утютюшки, а все эти амуры ни к чему, одно огорчение от них.