Пора обид

- Помоги таланту, дурак! Бездарь сама прорвется.

Так говорила нам Людмила Александровна, готовя нас к профессиональной деятельности на поприще преподавания. И добавляла:

- Справедливости – нет! Даже и не мечтай. Обязательно занижай оценку таланту, придурок, чтобы он себя гением не посчитал! Иначе ему это в будущем отольется горькими слезами. Люби своих талантливых учеников без всякой жалости! Повторяю, придурок: помоги таланту, бездарь прорвется сама. Повтори!

И мы повторяли. Она всегда обращалась к нам в единственном числе. И никогда не хвалила. Она считала всех нас тупыми идиотами и всегда заставляла повторять за ней ее банальные изречения. Наверное, чтобы мы лучше усваивали.

- Чем строже и безжалостнее помогаешь таланту, тем полезнее для него самого. Поступай со своими будущими учениками, как я с тобой, дурачина! Жаль, отменили телесные наказания в прошлом тысячелетии! И всякое воспитание вообще. Через побои скорее доходит наука! А нынче яйца учат курей! Идиоты! Куда катится мир? Но я не позволю! По мере сил и таланта…

И она нас спасала от этого мира как могла, чтобы мы в дальнейшем продолжили ее дело, этот Сизифов труд!

На банкете в честь защиты диплома она в какой-то момент поднялась из-за стола, постучала ножом о хрустальную рюмку, обвела строгим взглядом присутствующих и, обращаясь ко всем, произнесла:

- Наливай же, придурок! У меня тост.

Ей тоже налили. Она дождалась, пока разговоры не стихнут, и на весь зал выкрикнула:

- Сколько еще раз повторять тебе, что ты дурак? Когда же ты, наконец, начнешь на меня обижаться?

Разинув рты, мы молчали.

- Сколько раз повторять, что ты дурак? - повторила она и добавила: - Пришла пора обид. Обижайся!

И вдруг я поднялся с бокалом в руке – я даже не ожидал от себя такого! – и громко сказал:

- На дураков не обижаются, Людмила Александровна!

И немедленно выпил. И тут же снова налил.

Людмила Александровна поставила рюмку и всхлипнула, – и по ее щекам в два ручья побежали слезинки. Она не стеснялась их и не вытирала.

Скоро она взяла себя в руки, высморкалась в услужливую салфетку и растроганно произнесла:

- Ну, наконец-то! Спасибо вам всем! Простите меня за мою строгость, дети мои!

Она подошла ко мне, обняла – я чуть рюмку не выронил! – и поцеловала. Потом легонько оттолкнула и, обращаясь ко всем, радостно выкрикнула:

- Пришла пора обид!

И двинулась вдоль стола, с глазами полными слез, и поцеловала каждого. И вернулась на место. И тихо сказала:

- Вот вы и защитили ваши дипломы. Спасибо вам, дети мои…