Кто там в окне

I

Покажи мне немую ночь,
Покажи мне, как в сорных травах
Зарождаются звуки равнин,
Щебет снегов,
Как разносятся ветром семена песен,
Как небо идёт по земле.

Там в стаканах озёрных чаш –
Чад смешанности с травой,
И росой проступает жизнь
На обуглившихся кустах.

И большеглазые рыбы в золотой чешуе,
Сбросив мутной воды путы,
Летят над волнами,
Не помнят, кем были прежде.

А потом выступает солнце кровью
Там, где восток,
С каждым днём всё больше похожее на росток,
И когда ответвляются от него лучи,
Рыба чайкой кричит…

II

Там нет никаких желаний, никаких слов,
Только ровное белое поле без берегов,
Немое, как пустота.
Это как жизнь, только наоборот,
Или рисунок кровью с той стороны холста,
Или чужими словами набитый рот,
Реку вина нельзя перейти вброд, долистав
Ногами волны до той главы,
Где в окно стучит всадник без головы.

III

Кто там в окне ходит от стены к стене,
Делит на шаги свой последний вечер?
Это тень человека, который давно ушёл,
Проложил песчаную тропу сквозь воздух,
Следы по крупинке раздал ветрам.

В одной из песен сказали, что не взошло солнце,
Вор за пазухой нёс горсть золотых монет,
На дне шкатулки осталась горсть рыбьих косточек.

Воду черпал ковшом железный зверь,
У реки пышногривые лошади умирали от жажды.
Кто-то пролил туман из кувшина,
На дне оврага спят корабли, захлебнувшиеся туманом.

IV

Если пить, то непременно до дна.
Если петь – то непременно в окно и непременно ночью.
Но за окном уже гниёт восход,
И вещи меняют названия.

Тает стража снегов с четырёх сторон,
Ходит голод на тонких ногах вдоль дома,
Он возьмёт кого-нибудь одного.

Ничего страшного, что у неба железный привкус,
Что по камням скатывается вода цвета йода,
И какой бы ни задали мне теперь вопрос,
Я отвечу что-нибудь вроде: «приятный день»
Или «в самом деле – весна».
И дверь шкафа будет заперта на ключ,
И никто не сможет подслушать,
Как шепчутся книги, похороненные заживо.