Лето и два доллара (часть четвёртая)

Перешли Литейный.

— Сев, а у тебя валюта есть? Ты ничего не говорил, — Сергей смотрел на приятеля, неожиданно погрустневшего.

— А?.. Ну да, есть слегонца... немного... всё, что честным непосильным трудом за последние три года нажил. Надо в рубли перевести и сеструхе отправить в Ташкент... там вопросы некоторые закрыть.

Сева молчал, что-то обдумывая.

— Этот балабол, стеклотарщик Толя, дело сказал... Самуилыч ещё тот крендель. Жирнобогатей, это точно. Он и штуку баксов может взять легко.

 

Серёжа вспомнил мужика, которого все называли Самуилыч. Вроде, полностью его имя звучало как Лев Самуилыч. Говорили, что его дети эмигрировали в Израиль, а он отказался. Конечно, подумал Сергей, зачем ему Израиль. Ему и здесь хорошо. Он же профессиональный торгаш. Все связи и деньги здесь, в Питере. А там что? Пенсия от государства и нарды по вечерам с такими же старикашками? Несмотря на возраст, а Самуилычу было далеко за шестьдесят, он вёл достаточно активную коммерческую жизнь. Пару раз Сергей его видел, выходящим из «Европейской» с эффектными дамами. Не проститутками, это точно. Дамы были холёные. Таких Сергей встречал в Кировском театре на балете, куда он ходил с мамой в школе. Высокие, ухоженные, с ниткой жемчуга на шее, или с бриллиантами. Самуилыч, похоже, был старый ловелас. Это не удивительно — энергичный, всегда хорошо выглядит. Шмотки носит хорошие.

— Уверен, что возьмёт? Он же тебя не знает, вроде? Слышал, что осторожный старичок. С посторонними на работает.

— Возьмёт. Деньги решают, — Сева ухмыльнулся.

 

«Ольстером» назвался бар на первом этаже, на углу Марата и Невского. Официально он относился к ресторану «Невский», далее по Марата шла кулинария с продукцией этого же ресторана. Кулинария была прекрасна. Особенно хороша была гусиная печень. Сергей как-то брал её на свой день рождения, понравилось всем. Салаты были тоже замечательны. Всегда свежие, выбор поражал. Особенно приезжих, которые иногда забредали сюда, идя от Московского вокзала. Сергей часто видел настороженных тёток, сидящих за металлическими столиками, прижимающих к ногам обьёмные сумки с продуктами. Их мужей, уныло жующих котлеты с винегретом. Мужей можно было понять. Им хотелось пива и праздника. А не хождений за супругами по Невскому с его окрестностями в поисках дефицита.

 

В «Ольстере» было прохладно. Освещение не включали, свет проникал из больших окон с Марата. Бар был, как думал Сергей, буржуазным. Интерьер выглядел так, как показывали иностранные заведения общепита в советских фильмах про современную западную жизнь. Темно-вишнёвые стены, столы, накрытые сероватыми скатертями, на которых стояли приготовленные фужеры и лежали приборы. Жизнь здесь начиналась вечерами, когда в бар собирались весьма любопытные личности. Сергей пару раз видел серьёзных мужчин с острым колючим взглядом, разговаривающих вполголоса за столом у самой стены, чтобы никто не мешал их общению. «Цеховики», как уважительно сказал Сева. Именно такие мужчины делали большие, очень большие деньги. Сергей знал, что надо стремиться к такому уровню. Но как? Учиться, учиться находить прибыль и ускользать от неприятностей.

 

Друзья сели у стола перед окном. Так светлее, да и интереснее разглядывать улицу.

Подошёл официант. Как его... подумал Сергей, имя такое редкое... Ипполит, верно... как в «Иронии судьбы» у Яковлева...

— Привет, парни. Перекусить или отдохнуть?

— Не, просто обед. Просто рабочий день, — Сева смотрел на лист меню. Он был знаком с Ипполитом давно. Говорил, что весьма положительный персонаж. Не обсчитывает безбожно, как практикуют остальные.

— Итак, готовы?

Сева посмотрел на Сергея, — Может, сухонького? «Цинандали» бутылку? Отметим встречу с незнакомками?

Сергей мотнул головой. Ему еще идти с Раей встречаться. Какое вино.

— Ладно, давай по пиву! Ипполит, чешское есть? Супер. Давай две бутылки «Злата фазана», ага. Потом, мне салат «Охотничий» и жюльен с курицей и грибами. Ты что будешь?

Сергей выбрал салат «Столичный» и котлету по-киевски. От пива не отказался.

Ипполит удалился. Сева достал пачку «Кэмела», придвинул массивную стеклянную пепельницу. Закурил и посмотрел в окно.

— Слушай, Сев, а ведь чешского в меню нет. Есть «Жигулёвское», есть «Ячменный колос». А чешского нема. Это как так?

— Серж, ты как маленький. Такое пивко для своих держат. Его, наверно, и на складе нет. Сами привозят и барыжат. Будь на нашем месте другие люди, Ипполит бы сделал удивлённые глаза и сказал бы, что чешского пива нет и не бывает. Бизнес. Каждый работает, как может и с чем может.

 

Помолчали. Сергей смотрел в большое окно. По улице Марата шло много людей. Это было оживлённое место. Вдруг он подумал, что вот не станет его. Вдруг он исчезнет, умрёт внезапно. Он слышал о таких случаях. Идёт человек, думает о делах житейских и вдруг раз, и падает замертво. Сердце отказало. Тромб оторвался и всё. Конец пути. И ничего не изменится. Всё так же будут идти люди по улице Марата. Девушки в летних платьях, с гибкими телами под лёгкими тканями, неторопливые бабушки, школьники в синих пиджачках... Только его не будет. И эта мысль как-то очень сильно огорчила его, прямо легла свинцовым грузилом в груди.

— Слушай, Сев, никогда не думал о том, что вот умрём мы... и ничего, ничего не изменится. Ну, поплачут родители, друзья... а мир этого не заметит. Иногда так вот подумаешь об этом... и как-то так тяжело становится.

Сева курил вторую сигарету. Прищурился от дыма, попавшего в глаза, посмотрел на Сергея.

— Ты что это вдруг? Откуда мысли такие? Как это ничего не останется? Каждый человек след оставляет на Земле. Ты просто ещё не думал об этом... А ещё лучше, ещё лучше... это дети! Много детишек! Это и будет твой след на Земле! А, ты не думал об этом? Рая вон у тебя есть, — Сева хитро улыбнулся.

— Не, ну ты скажешь... Что Рая? Мы дружим, то есть, конечно, у нас отношения и всё такое... Но дети это же... это надо жениться, работать, семью создавать. А я-то кто сейчас? Вон, скорее всего осенью повестка придёт и пойду я в Красную Армию...

Сева помрачнел.

— Да, армия это проблема.

— Сева, так ты же инвалид вроде? — Сергей как-то услышал комментарий Севы о том, что он инвалид третьей группы. Сначала не поверил. Потом Сева показал ему небольшую бумажку, верно, инвалидность он оформил.

— Инвалид... до сентября инвалид. Комиссия будет, отберут инвалидность и всё... привет кирзачи. Или Афган... Докторишка, которому я триста на рыло дал в прошлом году, уволился... с кем теперь этот вопрос порешать, я даже не знаю.

 

Ипполит принёс две бутылки пива и салаты. Сева открыл одну, налил в высокие стаканы.

— Давай, компаньон... За удачу. Чтобы мусора нас не прихватили, чтобы бабла было больше и чтобы девки нас любили. И чтобы стоял!

Отпили по большому глотку. Пиво было прохладным и свежим, с приятной горчинкой.

Сева продолжал.

— А вообще, компаньон, надо тебе остепениться, так думаю... Вот Рая, например, очень хорошая дева... прямо такая хорошая-хорошая... Подумай, надо форсировать может события, а? А там и папик ейный. Отмажет тебя от армейки навсегда. Зять же дороже воинского долга, — Сергею показалось, что Сева иронизирует над ним.

— Ну, хватит стебаться-то... Какой папик? Меня родители раины не очень принимают. Как-то настороженно... Сам-то как думаешь выходить из положения?

— Как-как... Каком об косяк! — Сева ухмыльнулся, — есть у меня план, компаньон. Свалю я из Ленинграда на некоторое время. На год, может, два... Короче, надо мне свалить. На Дальний восток.

— Почему туда? У тебя же в Ташкенте мама, и сестра там, да?

— Да, в солнечном Узбекистане они. Надо их вытаскивать оттуда, перевозить в Россию. Мама же русская, из Воронежа. А там климат такой, не всем подходит... местные тоже, знаешь, чурбаны... конечно, много белых, но всё равно, Россия роднее...

— А папа у тебя где?

— Папа? Непонятно где... Как в три года меня оставил, так и не слышал я о нём ничего, — Сева задумчиво рассматривал сквозь зелёное стекло пузыри, сложившиеся в небольшую конструкцию в горлышке пивной бутылки.

— Слушай, Серж. Завтра съезди со мной на встречу с Самуилычем. Хорошо? В час дня я с ним договорился около «Приморской».

— Ты когда с ним успел договориться? Мне ничего не рассказываешь...

— Не хотел при этом баклане Толике говорить. Деньги любят тишину. Зачем лишнее знать.

— Много хочешь сдать?

— Восемьсот. Рубли нужны. Мамке отправлю, болеет она сильно последнее время. А там, в Азии, не подмажешь врача, загнёшься... Везде бакшиш нужен.

Сергей посмотрел на Севу. Худощавое, немного вытянутое лицо, нос с горбинкой. Рыжеватые волосы, слегка вьющиеся на затылке. «На русака-то не сильно похож. Хотя, он же из Средней Азии. Наложило отпечаток», — подумал он.

— Да, компаньон, кстати... — Сева достал из кармана какую-то бумажку. Развернул. Банкнота в два доллара. Сергей никогда не видел таких.

— Не боишься в кармане носить? Это же валюта. Остановят, найдут — проблемы сразу нарисуются, — Сергей опасливо рассматривал протянутую Севой банкноту, — Джефферсон, хм, президент...

Президент на банкноте имел немного утомлённый, как показалось Сергею, вид и смотрел куда-то вбок.

— Это тебе. На удачу. Мне говорили, что два доллара приносят удачу. Одни я в лопатнике ношу, вторые вот тебе решил задарить.

— Спасибо, Сев. Удача мне потребуется. Деньги нужны тоже.

— Эх, Серж, деньги нужны всем. Только у всех разные планки желаний. Фантазий, скажем так. Вот у тебя какой потолок желаний?

— Сев, сейчас не хочу об этом говорить. Ну, хочу специальность нормальную получить. Наверное... — Сергей задумался. Конечно, в технический институт он больше не пойдёт. Но куда? Что ему интересно? Наверное, торговля... а что, закончить торговый. Потом товароведом в нормальный магазин, лучше в универмаг, типа «Гостиного Двора» или "Московского"...И после сороковника стать заведующим большой секцией, или, что ещё круче, директором.

— Понятно, надежды юношей питают, — Сева не спеша ел салат, — а я вот, Сергуня, свалить хочу из совка, нахрен... до блевотины мне надоело всё здесь. Рожи эти на плакатах, пятилетка в четыре года... очереди за всем... книжку хорошую не найти... в кино пойти на классный фильм, так это, бля, целое событие! Очередь с пяти утра, билетов на всех не хватит! Надоело, бля, валить надо...

— Ты же не читаешь. Зачем тебе книжки?

— Чего? Ты плохо меня знаешь. Я в Ташкенте был лучшим учеником в школе по литературе. На Олимпиады ездил, вот... только нищета меня угнетала, Серж, просто вымораживала меня... Не могу я жить так, не хочу... и не буду...

Помолчали. Тихо подошёл Ипполит с горячим. Пиво закончилось и Сева молча показал официанту два пальца. Тот кивнул, убрал пустые бутылки. Быстро принёс свежего пива.

Сергей почувствовал, что немного захмелел. Взял сигарету из севиной пачки, закурил.

— И как ты... как собираешься дёргать? На Дальнем Востоке плот построишь и в Японию уплывёшь? Или, доберёшься до Чукотки и по льду перейдёшь на Аляску? Планы у тебя, Сев, конечно, грандиозные...

Сева улыбался и смотрел в окно. Как раз мимо шли очень красивые девушки в коротких юбках. Сева пристально рассматривал ноги, провожая красоток взглядом.

— Ладно, Серж, проехали... не знаю как и когда. Главное, когда... и вообще, нужно мне это или нет...

Сергей достал из кармашка рубашки банкноту, посмотрел ещё раз на Джефферсона, сунул обратно.

— Носи на удачу. Нам она всем нужна, Серж, — Сева сделал большой глоток.

 

У дверей раздалась чья-то ругань. «Кто-то матерится от души», — подумал Сергей и обернулся.

По проходу к бару шёл Толя-морячок. Вид его был ужасен. Левый глаз оплыл, вокруг него было сине-багровое пятно. Рукав халата был надорван, из него торчала белоснежная вата. Толик прижимал к носу белую тряпицу в пятнах крови.

— Толик, кто тебя так отоварил? — спокойно спросил Сева, когда тот подошёл к их столу, — ты сейчас всех посетителей распугаешь.

Правда, в это время в баре было мало народу. Как понял Сергей, все свои. Пришлый люд начинал подходить ближе к вечеру. Толя обращал на себя внимание, два мужика у стены с удивлением и опаской разглядывали среднеазиатский халат с пятнами крови.

— Так и думал, что вы ещё здесь... пивко трескаете! Дай глотнуть, у... твари... что с лицом сделали! — Толя взял бутылку грязными пальцами и жадно отпил остаток. На них была заметна засохшая кровь и пыльные разводы.

— Мрази, суки! Ничего, Толя такое не забывает. Вычислю козлов!

— Да что произошло-то, Толя? — не выдержал Сергей.

-Что-что... вы ушли... я постоял, подумал, может ещё с мясом сьесть пирожок... Потом гляжу, два бундеса идут, баба и мужик. А у меня при себе значки армейские были. Ну, эти... классность там, лучшему воину и всякая хрень. Думаю, дай продам им или махну на что-нибудь. За ним пошёл, около «Колизея» нагнал, типа, шпрехен зи дойч там, гутен таг сказал. Ну, нормально подошёл. Они залопотали там чего-то... Я их по отработанной схеме во двор кинотеатра, ну, чтобы спокойно всё сделать... ченч типа... Им говорю «Битте, ченч советиш армия...» Значки показал. Они спрашивают, скока стоят? Я им показал на пальцах, типа десять марок. Мужик вроде согласился. А эта фрау Марта губищи поджала, что-то ему сказала и они отвалили... Ну, ладно, сорвалось. Дай, думаю, дойду до «Октябрьской», там со швейцаром потрещу. Пошёл обратно на Невский. Под арку, значит. А мне навстречу два бугая, такие хари скобарские! И мне, типа, ты что, дурак ленинградский? Что, типа, как клоун тут ходишь? Я им ответил, что дураков только что встретил. Штаны у них ещё клетчатые, широкие... я сразу понял, понаехавшие. Любера, бля! Слово за слово, хером по столу... Хотел пройти между ними и зря! Сам лоха включил! И ведь боксом занимался... и пропустил сразу боковой! А потом, сука, второй прислал мне! Я третий выпад отбил, к стене спиной и одному ногой по яйцам... бля, а второй-то ещё прислал! Короче, упал я на асфальт, они меня два раза попинать успели, суки! И тут с Невского бабы начали верещать. Эти два козла дёру! Бабы подошли, хорошие такие... платок вот дали. Говорят, милицию надо, милицию! Я им не надо, сам дойду... тут типа близко... Вот, пришёл... Надо умыться. И водки выпить! Я ведь из-за этих пидоров клетчатых значки армейские там выронил! Они на куске бархата пристёгнуты были, чтобы красиво так, чтобы товарный вид! И, бля, в подворотне остались!

Толик стал дальше вытирать подбородок от крови.