Противофаза

Корабль дёрнулся, Маргарет промахнулась по панели управления и выругалась. Во внезапно повисшей тишине её голос прозвучал непривычно громко. Двигатель перестал работать. Включилась мигающая красная подсветка. Маргарет лихорадочно застучала по клавишам консоли управления и крикнула помощнику, чтобы дёрнул рычаг экстренной перезагрузки. Двигатель продолжал молчать.
– Инженерный мостику, – привычно прокричала Маргарет в переговорное устройство. – Что у вас там происходит?
В официальном позывном не было никакого особого смысла, тем более, что инженерный блок и насчитывал в общем-то только Маргарет и Гэри, её помощника. Но капитан настаивал, что подобные обращения заставляют команду чувствовать себя отважными покорителями космоса, а не какими-нибудь мелкими перевозчиками со склонностью к аферам. С точки зрения Маргарет они и были мелкими перевозчиками со склонностью к аферам, но она тактично молчала.
– Неизвестное судно требует, чтобы мы опустили энергетические щиты. Они как-то удерживают нас, – моментально отозвался капитан.
– У нас фазовый двигатель! Держать его – это как держать... – Маргарет на секунду замялась, а потом внезапно сказала вовсе не то, что хотела, – Музыку.
– Красивое сравнение, Мар. Но в нас, знаешь ли, стреляют. Так что если ты можешь что-то сделать, делай это сейчас! – в доказательство слов капитана из передатчика послышались крики и грохот. Капитан оборвал связь. Маргарет слышала неясный грохот со стороны с передней палубы, но по сравнению с постоянным мерным гулом двигателя, это казалось оглушающей тишиной.
– Музыку, мэм? – внезапно подал голос Гэри.
– Звук – это волна, и наш двигатель испускает волновые колебания, – Маргарет нарисовала в воздухе синусоиду.
– Я бы сравнил с морем, – поделился Гэри.
– Мило, – Маргарет задумалась, что же мешает двигателю работать. Она так сосредоточилась на проблеме, что не сразу заметила, как Гэри повторил её жест, нарисовав в воздухе синусоиду, а потом повторил снова и снова, всё более радостно глядя на свою руку. Поймав взгляд начальницы, Гэри прекратил махать рукой в воздухе и спросил:
– Что если они гасят колебания?
Маргарет схватывала подобные вещи на лету:
– Предположим, у них фазовый захват, верно? Значит, они посылают волну той же длины, но в противофазе, – произнося это и не дожидаясь кивка Гэри, Маргарет нажала несколько клавиш на консоли, затем ввела сложную комбинацию, не прекращая говорить. – Волны складываются, колебательный момент гасится. Тогда мы можем изменить частоту колебаний!
В эту же секунду двигатель взревел, и корабль вздрогнул. Гэри радостно воскликнул. Но не успела Маргарет убрать руки с клавиатуры, как двигатель снова умолк.
– Захват автоматически подстраивается под колебания двигателя, – Гэри обреченно озвучил очевидное. Это был провал. Маргарет закрыла глаза. Оставалось надеяться только на блок защиты: судя по звукам, корабли активно перестреливались. Или? В голове настойчиво билось случайное сравнение. Работа двигателя словно музыка. Колебания. Высокая частота – высокая нота. Низкая частота – низкая нота. Краткий миг отчаяния прошёл, и Маргарет снова положила руки на клавиатуру. И заиграла.
Она вспомнила, как давно в детстве училась играть на пианино. Как ненавидела мелодии-упражнения, и как полюбила серьёзные, величественные, классические композиции. Как променяла музыку на математику, – чтобы через десятки лет понять, что это одно и то же.
Двигатель взревел. Но ни его шум, ни вопросы Гэри, ни дрожь корабля не отвлекали Маргарет. Всё это не было той музыкой, что она играла. Её музыку нельзя было услышать так просто. Колебания выше, колебания ниже. Возможно, звёзды слышали её музыку. Возможно, её слышала Вселенная. Возможно, частицы сталкивались друг с другом, танцуя под эту музыку.