Дом (на конкурс)

Он любил лес. Даже не так. Он не мог без него существовать. Если не выбирался туда хотя бы раз в неделю, внутри начинало все зудеть, а на душе становилось неспокойно. Эта любовь была сродни какой-то ненормальной зависимости, хотя за прошедшие сорок лет он никаких пагубных привычек за собой не наблюдал. Да, по молодости, конечно, и курил с друзьями убегая из дома на теплотрассу, там же был распит первый портвейн “Три семерки”, но когда батя обнаружил детский штаб, в тот же вечер состоялся серьезный разговор отца и сына, после которого вся дурь была вмиг выветрена первым ударом тяжелого армейского ремня по крестцу.

С тех пор к сигаретам больше не смог притронуться, а к алкоголю он и сам всегда был равнодушен. Да, с друзьями мог выпить по паре рюмок коньяка или по бокалу шампанского с женой, но на этом обычно все и заканчивалось. А вот без чего он действительно не мог жить, так это без леса. В любую погоду и в любое время года его постоянно тянуло вырваться из, ставшего в последние годы душным, города и окунуться хотя бы на полдня в прохладную тень деревьев.

Самое удивительное это то, что его семья на природу выбиралась редко, ради пикника или шашлычка у речки в погожий летний денек. Дачи тоже никогда не было. И никаких походов за грибами или малиной, как это обычно водилось в семьях друзей. 

Так откуда у обычного городского мужика, работающего сейчас автослесарем в придорожной мастерской, появилась такая странная потребность? Но ясно было одно - в лесу он чувствовал себя на своем месте, ни на работе, ни с женой, детьми, родителями, нет, только там - рядом с высоченными соснами и пятнистыми березами. 

Все началось несколько лет назад, когда сосед в очередной раз позвал на рыбалку, и он впервые за долгие годы не отказал, ссылаясь на загруженность и семейные дела, и согласился составить компанию другу. Упоительную тишину, редкий плеск воды, комариный писк и свежий воздух - вот что он привез домой в тот день вместе со скудным уловом, состоящим из двух мелких окуней и трех жирных чебаков. Еще целую неделю после этой поездки он ходил под впечатлением от увиденного и прочувствованного нутром. Словно только в тот момент, покачиваясь в брезентовой лодке и держа в руках тонкую удочку, одолженную другом, он ощутил себя пробудившимся от многолетнего сна. 

Рыбалкой он в тот день так и не впечатлился, а вот ощущением единства с природой и чего-то давно забытого, родного, безусловно и навсегда…

Тишина. Кружка, заполненная горячим чаем, с глухим стуком была поставлена на стол. Уже редкий, но все еще горячий пар продолжал клубиться над тарелкой с кашей. Не мог он есть по утрам. Вот и сейчас быстрозавариваемая овсянка, бутерброд с топленым сыром, да крепкий чай, остывали, дожидаясь своей участи. 

За спиной донеслись едва слышные шаги, которые заставили все внутренности напрячься. Не успел. Правая рука, покоившаяся на столе, медленно протянулась вперед и смяла сложенный листок, пряча в кулаке записку. 

- Ты чего так рано встал?

Жена прошла вглубь кухни и, налив себе стакан воды, обернулась. Глаза были сонными, но хмурые брови говорили о том, что она и так знает ответ. Кулак съехал под стол и ловким движением руки, смятая бумажка была спрятана в карман штанов. 

- Сегодня выходной, хочу прогуляться.

- У Коли через неделю пробное тестирование. Надо бы позаниматься, а то опять расслабился, во второй четверти троек по нахватал.  

Он молча кивнул. 

- С Алиской тоже не знаю что делать, ветер в голове, все мысли только о мальчиках, никакой учебы и это уже в пятом классе. 

И снова в ответ лишь кивок.

Опустошенный стакан громко стукнулся о столешницу. Жена, схватив ладошкой ворот шелкового халата, сжала его у самого горла в кулачке. Голос из полушепота перешел на едва сдерживаемый возмущенный рык. Ну вот опять будет скандал, а нужно было лишь выйти на полчаса пораньше.    

- Дим, я не справляюсь. Ты либо на работе, либо ешь, либо спишь, либо… - секундное молчание и выданные слова полетели, словно плевком в лицо, - шатаешься по своему чертовому лесу! 

- Знаешь же, что я буду рад, если ты согласишься поехать со мной.

- Куда?! - ладошки взметнулись в негодовании вверх, а потом безвольно повисли вдоль тела. Жена еще с долгие три секунды выжидательно смотрела ему в глаза, но видимо не найдя в них нужного ответа фыркнула и отвернулась к окну. - Мне нужен в доме мужик, а не полутень блуждающая… - взгляд мельком метнулся на кухонные часы, - в пять утра по квартире, которая через час исчезнет за дверью и появится неизвестно когда.  

- Ты же знаешь…

- Ничего не знаю! Я уже месяц прошу прибить эту чертову полку в ванной. Дети меня не слушаются. Мать с тошнотворным постоянством промывает мне мозги.

- Сегодня вечером вернусь и прибью. Обещаю.

- Кого? - нервный смешок и вновь быстро брошенный взгляд в его сторону, - детей? А может, тещу?   

Поморщился.

- Полку.

Жена подошла ближе. В зрачках напротив горела обреченность, а еще сильная усталость, приправленная горечью.

- Знаешь, порой думаю, что уж лучше бы ты мне изменял. Так я хотя бы могла понять причину твоих поступков, но лес? Ты даже не рыбак и не охотник, приносишь редкие грибы и ягоды летом, а зимой просто сутками шарахаешься между деревьев. 

- Ты не понимаешь…

- Да не понимаю.

Тяжелый выдох и он обхватил ее ладошки пальцами, крепко сжав.

- Маш, мне это нужно. Мы уже обсуждали, но я повторю вновь, отнесись к таким походам как к хобби. 

- Не могу. 

- Ну что мне нужно сделать, чтобы ты наконец поняла?

- Дима, давай сходим к психологу.

Стул со скрипом проехался по полу. Засунув руки в карманы домашних трико, Дмитрий поднялся во весь свой двухметровый рост. Сейчас уже он возвышался возмущенной глыбой над женой. 

- Мне казалось мы давно закрыли данный вопрос, но ты уперто продолжаешь продавливать эту тему. 

Прохладные пальцы, вцепившись в мужскую руку, заставили остановиться в полушаге от выхода. Он перевел угрюмый взгляд от ладошки жены на темный проем коридора. Стало трудно дышать, захотелось сбежать из дома как какому-то подростку, которого никто не понимает во всем мире.  Даже любимая жена. 

- Прости. 

Обернулся. И опять глубокие глаза, смотрящие сейчас на него снизу, выворачивали душу наизнанку. И снова тяжелый вдох и шумный выдох, словно знак, говорящий о том, что он уступил. Негодование исчезло так же стремительно как и появилось. 

- Это ты прости. 

Мужчина попытался приобнять жену, но та неловко вывернулась и отступила в сторону к окну. Тиканье часов на стене разбавляло возникшую тишину.  

- Иди, не стой над душой. 

- Вечером вернуть.

- Да.

И уже в спину донеслось едва разборчивым полушепотом:

- Оденься теплее, сегодня на улице холодно.   

После утреннего разговора было неловко, стыдно и хотелось провалиться сквозь землю. Задумчивый Дмитрий размашистыми шагами ступал по рыхлому снегу. За ночь навалило целые сугробы и люди пока не успели протоптать плотные тропинки. 

Остановка в такое раннее время еще пустовала. Через десять минут подъехал первый автобус. Добираться предстояло на другой конец города. Кондуктор, сонно зевая, отбила билет и, сев на свое место, вернулась к чтению газеты. В салоне, помимо Дмитрия, находились только трое мужчин с ящиками для рыбалки, да парочка старушек. 

Нужная остановка через двадцать минут. Станция вокзала. Билет на электричку. И через какой-то час с небольшим он был уже на месте.  Разговор с женой никак не выходил из головы, всю дорогу он мысленно перебирал варианты о том, как договориться. И полка. Хоть убейся, но ее обязательно нужно будет повесить сегодня. 

Маленькое село с одной стороны от станции, а через железную дорогу густой лес.  У самой кромки, возле густых кустов дикого шиповника, Дмитрий остановился и глубоко вдохнул морозный воздух. Вот она упоительная свобода, которой он никак не мог надышаться! И тишина. Нет домов, машин, людей. Движение вперед. И, как и всегда, от ощущений и лесного запаха закружилась голова. Вот удивительно, вроде бы воздух рядом с лесом должен быть таким же, как и в нем, но нет, всего один шаг и ты словно оказываешься по другую сторону мироздания. Будто невидимая грань разделяет пространство на мир людей и природы.  

Хруст снега под ногами приводил в невероятный экстаз. 

Эх, все-таки надо было позавтракать. До ближайшего привала в лучшем раскладе часа три пути, а с собой только термос с чаем да пара бутербродов. Это место мужчина любил больше других, а все из-за того, что несколько лет назад в глухой чаще он нашел сокровище - заброшенную землянку охотников. Не передать словами эмоции, когда он впервые обнаружил находку. 

С ветки ели сорвалась ворона. Испуганно каркнув она устремилась прочь от неожиданного визитера. Он проследил с ухмылкой за птицей и, натянув ворот вязаной кофты до самого носа, продолжил путь. В лесу ощущалось намного холоднее, чем в городе. Но ничего, еще минут десять пешего пути и будет жарко как в бане.

В своих думах он через время добрался до небольшой полянки с первой лесной развилкой. Тропу помнил наизусть. Правая дорожка через время приведет еще к одной деревеньке, поэтому Дмитрий уверенно повернул налево. Дальше приходилось пробираться с трудом, зачерпывая в высокие сапоги рыхлый снег. Эти места были нехожеными, только охотники в сезон бродили по округе в поисках добычи. А сейчас был только он и лес. И дикий зверь. Которого, к своей досаде, Дмитрий за прошедшие два года так и не повстречал. Если не считать с десяток зайцев, да однажды мельком увиденной лисы, что, заприметив человека, унеслась прочь, трусливо поджав уши. 

Вот и вторая поляна. Большая. На другом краю, издавая курлычущие звуки, неповоротливо перебирал по снегу тетерев. Он настолько увлеченно клевал с соседнего куста мороженую рябину, что даже не заметил постороннего на поляне. Боясь спугнуть птицу, Дмитрий обошел ее стороной, возвращаясь с другого края снова в лес. До последнего не мог оторвать взгляд от птицы, словно юный натуралист он готов был наблюдать за всеми подряд целыми днями напролет. 

Перепрыгнув огромную корягу, мужчина поднял голову и осмотрелся. Что-то странное кольнуло сознание. Необычное волнение впервые за долгое время прокатилось в области легких, но тут же погасло. Продолжая идти вперед, Дмитрий огляделся по сторонам. Тропа как тропа - завалило снегом, но очертания дороги между деревьев явственно виднелось даже и без натоптанных следов. Но что-то все равно было не так. Остановился. Прислушался. Утро уже вошло полностью в свои права и щебетание лесных птиц усилилось. Но на этом все. Больше никаких других звуков, которые бы намекали, например, об опасности. 

Выдохнув морозный клубок пара, он пошарил рукой в кармане, вытащив мобильный. На экране показывало, что наступил уже полдень. А вот это удивило. По всем подсчетам еще не должно было перевалить за десять. Он в лесу от силы два часа. Откуда столько времени? Солнце еще, как назло, было скрыто плотными тучами, что не позволяло сориентироваться во времени. Может телефон глюкнул? Постучав по экрану, но не добившись нужного результата, Дмитрий вернул мобильник в карман и продолжил путь. Сейчас, двигаясь по тропе, он то и дело вертел головой в разные стороны, пытаясь определиться на местности. Да нет же. Все в порядке. Вот знакомая насыпь, из-за снега увеличенная в два раза в высоту. Возле нее огромная сосна, а если пройти еще чуток вперед будет небольшой свороток. За которым…

За которым был непролазный мелкий ельник вперемешку с длинными березами. Теперь волна холодного пота уже в полную мощь прошла по разгоряченной спине, перерождаясь в липкий страх. 

- Откуда здесь эти деревья? 

Голос после длительного молчания осип.    

Походный рюкзак был тут же сброшен на землю. Стянув зубами варежку, Дмитрий покопался во внутреннем кармане мешка, доставая наружу компас. Внимательно изучив прибор, он удивленно выдохнул.  

На маленьком циферблате показывало, что движется он на юг, в то время как тропа стопроцентно шла на северо-восток. Получается, за те недолгие годы, что ходит по лесу, он впервые заблудился. Решив устроить тут же привал, он отпил горячего чаю и закусил бутербродом, продолжая размышлять над возникшей ситуацией. Что делать? Скорректировать курс согласно новых вводных или вернуться к знакомой поляне с тетеревом? Сколько он прошел с того места? Километр? Два? 

- Хоть провались, но не помню, настолько задумался, что видимо сошел в какой-то момент с нужной тропы.

Рассуждения вслух помогали собраться с мыслями. А горячий чай вытравливал из тела и души страх.  

Через несколько минут было принято непростое решение. Лучше двигаться вперед, в какой момент он свернул не туда, Дмитрий не знал, и где теперь злосчастная поляна находится тоже. Если скорректировать курс, то через время он все равно выйдет на нужную тропу. Свернув остатки бутербродов в пакет, и сложив их вместе с термосом в рюкзак, он выдвинулся в дорогу. Растерянность долбила по вискам. Каждый шаг теперь давался с трудом, так как не было уверенности в выбранном решении. Зажав в одной руке компас, а во второй телефон Дмитрий продолжал переступать снежные сугробы. Хоть бы связь появилась…

Солнце мелькнуло из-за низких серых туч и снова скрылось. Деревья, кусты и снова деревья. Все до пугающей жути однообразное. Он шел по ощущениям примерно три часа, но знакомых очертаний леса так и не появлялось. Телефон, видимо, окончательно замерз, так как на часах показывало все те же двенадцать пополудни. 

Он вымотался окончательно, силы были на исходе. Несмотря на движения, пальцы на ногах стало щипать от холода. Через время, после второго привала, отогрев немного озябшие стопы и, выпив остатки чая, он снова двинулся в путь.  Голова вертелась в разные стороны как волчок. Казалось, лес уже был не таким добродушным, как вначале. Теперь за каждым деревом или припорошенным снегом кустом обманчиво ощущалась опасность. Во второй руке вместо телефона был зажат охотничий нож. 

В стороне раздался шорох. Мужчина обомлев от страха замер на месте. Но оказалось, что это большой наст снега свалился с голой березы. И снова вперед. Шаг за шагом. Надо спешить, если он ничего не напутал, то через несколько часов начнет темнеть. Сейчас все мысли были лишь о том, чтобы выбраться из этого леса, выйти хоть на какую-нибудь глухую деревеньку, лишь бы к людям и знакомым местам. Но ни через час ни через два он так и не нашел выхода из лесной ловушки. Силы таяли на глазах, также, как и уверенность выбраться из леса живым. Холод пробрался под одежду и теперь гулял по мокрому от пота телу, с каждой минутой выстуживая из-за пазухи тепло. Легкие горели от натуги, а виски простреливало болью.

- Ох, Машенька, если выберусь, больше в лес ни ногой. Обещаю заниматься детьми и прибить полку в ванной. 

После очередного поворота он увидел то, чего боялся больше всего… собственные следы. Все, последняя надежда растаяла как снег от костра. От безысходности хотелось выть.

Через долгие часы мучительных хождений он впервые выкрикнул зов помощи. Знал, что это бредовая идея, в глухом-то лесу. Но отчаяние, такая вещь, когда она застилает твой разум, ты начинаешь двигаться уже больше на инстинктах. 

- Помогите! Ау!

Привалившись к дереву, он уже невидящим взором оглядел пространство вокруг. Надо готовиться к ночлегу на открытой местности, но все силы ушли на ходьбу. Ноги настолько онемели от холода, что он уже не чувствовал пальцев. Руки тоже не слушались. Прикрыв глаза, пробормотал: 

- Сейчас, вот чуток посижу и разведу костер. 

Знал, что нельзя было отдыхать пока не будет огня, но сидеть в снежном сугробе, после стольких часов плутания, было невероятно удобно. Веки с каждой секундой тяжелели и  открывались уже через раз. 

Нестерпимый жар распространялся по всему телу. Стало трудно дышать, поэтому Дмитрий расстегнул пуховик и оттянул ворот кофты. 

- Дааа… как же не хватает воздуха. 

Открыв в определенный миг глаза, он затуманенным сознанием узрел, что наступил уже вечер. Сумрак блуждал между деревьев, укрываясь постепенно черной ночной вуалью. Так! Надо все-таки вставать, иначе он в этом сугробе замерзнет навсегда, но тело окончательно перестало подчиняться. Последних сил хватило только на один последний отчаянный выкрик:

- АУ!!

И сознание покинуло тело сорокалетнего мужчины. Это было не страшно. Умирать. Он даже улыбался. А отчего тосковать? Он дома и принял дар смерти как и подобает человеку. Он всегда знал, что окончит свои дни в лесу, конечно, надеялся еще пожить хоть немного, нет, не для себя, ради жены и детей… Машка! Дети! Как они там?

Дмитрий огляделся. Вокруг сплошная тьма. Лишь редкое лунное сияние, пробивающееся между облаками, отражалось на синем снегу серебристыми всполохами. Тихо. Даже ветер отчего-то в этом месте не дует. Неожиданно тишину нарушил странный хруст и фырканье. Дмитрий прищурился, пытаясь лучше рассмотреть незнакомца. Стуча зубами от холода, он прохрипел.

- К-кто з-здесь?     

Ему никто не ответил. Лишь фырканье и громкое надсадное дыхание стало значительно ближе. Мужчина попытался сильнее сжать в кулаке охотничий нож, но, к собственной досаде, осознал, что его потерял.

- Не подход-ди…

Но кто-то уверенно продолжал приближаться. Дмитрий перестал дышать. Это был зверь! И через несколько минут ожидания он показал себя во всей красе. Лунный свет теперь “лизал” шкуру огромного лося. Мужчине даже пришлось неестественно запрокинуть голову выше, чтобы лучше рассмотреть неожиданного визитера. От него шло тепло. Горбатый без страха шагнул еще ближе и наклонив свою морду к лицу мужчины громко его обнюхал, оставляя теплые, но влажные следы на лбу. Фу! Дмитрий отмахнулся от животного и попытался вытереть рукавом куртки размазанные слюни, но прилипший к ткани холодный снег сделал лишь хуже. 

Лось не испугался. Он поднял горделиво голову и странно замер, словно в немом ожидании чего-то. Повозившись в сугробе, Дмитрий, шатаясь из стороны в сторону, попытался встать, но удалось лишь подняться на четвереньки.

Он снова задрал голову пытаясь рассмотреть животное. Лось был не просто огромен, он был выше всех мыслимых и немыслимых представлений. Отступив немного в сторону животное снова обернулось и долго глядело на человека.  

- Чт-то т-ты хочешь?

Но в ответ было ему лишь громкое фырканье. С трудом подтянув к себе рюкзак, Дмитрий подполз ближе к горбатому, от того шел невероятно манящий жар. Вот бы сейчас прижаться к нему всем телом, чтобы хоть ненадолго почувствовать тепло. На всю ночь. И слушать как бьется сердце, огромными толчками проталкивая кровь.  

Лось, увидев, что к нему приближается человек, опять отступил в сторону, и снова мужчина попытался подползти к нему ближе, он понимал, что без тепла попросту погибнет. 

Сколько они так шли, он не помнил. Может час, а может всю ночь. Но в какой-то момент Дмитрий осознал, что находится на небольшой полянке, на которой расположилась та самая хижинка лесника. Покосившийся домик был сейчас роднее и желаннее всего на свете. Кое-как поднявшись на ноги и шатаясь обессиленно в разные стороны, мужчина шагнул в сторону времянки. Дверь скрипнула, и в лицо дунул запах прелых трав. Помещение три на три, в котором поместились лишь небольшая лавка, столик со стулом и в углу маленькая буржуйка.

Ничего не изменилось с тех пор, как он был здесь последний раз. Упав на колени, он, насколько мог, быстрыми движениями собрал щепки с дровишками и растопил печь. Заледенелую одежду пришлось чуть не живьем срывать с не менее холодного тела. Стащив с кровати на пол ватное одеяло со шкурой какого-то животного, он укутался и, прислонившись спиной к стене, притих. Дрова в печи потрескивали даря маленькому пространству и человеку тепло. Разомлевший Дмитрий прикрыл веки, только сейчас выдохнув с облегчением…  

- Дима! Божечки! Дима!

Кто-то настойчиво и беспардонно вламывался в сонное сознание. Крики, возня вокруг были настолько нестерпимы, что волей-неволей пришлось открыть глаза. Но сделать этого не удалось, веки не слушались. Хотелось сказать, чтобы хоть ненадолго прекратили шуметь, но в горле так пересохло, что оттуда вырывались лишь какие-то непонятные хрипы. Плечо болезненно растормошили, отчего кожа в этом месте нестерпимо заболела. Перед тем как снова провалился в забытье, он почувствовал, что поднимается над полом как пушинка, а до слуха донеслось:

- Слава богу, мы тебя нашли! Без меня в лес больше не отпущу!

Кажется, это была Маша…