У хозяйки гор (на конкурс)

                               

                               -1-

Все, конечно, подумают, что этот рассказ выдумка. Я тоже, честно говоря, поначалу так подумал. Даже сейчас, когда я это пишу, все еще немного сомневаюсь в истинности рассказа моего друга. Но тем не менее.

Эту историю рассказал мой друг Воващ. Я, правда, тоже имел некоторое отношение к этому необыкновенному событию моего друга, но это было отношение, а не участие.

Мы тогда втроем пошли в горы. Наша цель была – восхождение на Большой Зуб. Мы благополучно доехали на электричке до станции Лужба. Там переплыли Томь на лодке шорца Гордея, прошли почти пустой поселок Усть-Амзас, стали подниматься вверх по реке Амзас. Скоро попали в пустой поселок Алгуй, где когда-то жили геологи, там была брошенная разработка талька. Алгуйский перевал привел нас на берег реки Казыра, а там пошла тропа вверх по реке Казыру до места впадения в неё ручья Высокогорного. Ручей берет свое начало со склонов Большого Зуба.

В этот раз получилось так же, как когда-то: утром, перед восхождением на Большой Зуб, было ясно и солнечно, а к середине дня набежали тучи и одна из них зацепилась за вершину, стала кружиться и моросить. К этому часу мы почти уже поднялись на гору, были у верхнего бокового снежника, осталось только выйти на хребет и по нему подняться до площадки на вершине.

Вовка Кузеков первым вышел на хребет, восторгу-то было! От хребта открывается великолепный вид на ту сторону от горы, панорама верховьев Бель-су, озера Выпускников и множества карстовых озёр, вода которых казалась чёрной.

По хребту перемещаться опасно, он очень острый. Приходилось идти по этой стороне хребта, здесь был склон, тогда как та сторона представляла собой пропасть, до того отвесные там падали скалы. Склон по эту сторону хребта то резко поднимался вверх, то имел нерезкие параметры. И везде были камни, то россыпью, то валунами. Мы поднимались, падали и поднимались.

Когда мы поднялись почти к вершине, стало моросить, опустился туман (туманом казались облака). Воващ предложил не идти на восхождение, так как туман сгущался, в полуметре виделось только молоко. Воващ сказал это очень тревожно. Я думаю, он что-то предчувствовал. Он не предлагал, а настаивал. Мы, стоя недалеко от него, слушали его, и он иногда терялся из виду. В конце концов мы вняли его словам, стали судорожно спускаться.

Мы немного отклонились в сторону Среднего Зуба, вышли на кромку срединного снежника, стали по нему спускаться вниз, всегда рискуя поскользнуться и скатиться. Стало сумрачно, зябко и мокро. Вдруг где-то вдали от Большого Зуба послышались раскаты грома и вспышки зарниц. Надо сказать, в горах даже дальние зарницы действуют ослепляюще, а громы – оглушающе. Мы схватились за уши и зажмурили глаза.

Вдруг, это было на месте крутоватого склона, вместе с нами Воваща не оказалось. Мы вернулись намного назад, стали кричать. Всё безрезультатно. Так пробегали вверх-вниз в течение часа, настроение было ужасно, хотелось плакать, потому что чувствовалось, что гроза приближается, надо быстро спускаться вниз, иначе мы погибнем внутри кучевого облака, проникнутого грозой и молнией.

Вовка Кузеков через час потребовал все-таки идти вниз, а завтра рано утречком вернемся и найдем Воваща. Мне пришлось согласиться с его требованием, лишь еще раз пробежались по кругу и покричали напоследок.

Спустились, на стане у ручья Высокогорного все туристы давно спрятались в палатках, кто пел песни, кто рассказывал страшные рассказы про черного альпиниста. Под дождь и грозу хорошо спать, мы сразу отрубились.

Рано утречком чуть свет мы с Вовкой Кузековым помчались вверх. От вчерашних облаков остались лохмотья, от вчерашнего дождя все камни сырые и скользкие. Мы подошли к заветному месту, стали кричать Воваща. И, что удивительно, он отозвался. Вскоре он появился сам, целый и бодрый.

Вовка Кузеков набросился на него:

– Ты где вчера пропал?! Мы битый час искали тебя, кричали до слёз!

Воващ был спокоен:

– Ребята, я обязательно вам расскажу, где я был вчера, но не сейчас. А сейчас мы с вами спустимся на стан и там отдохнем.

Мы послушались его и спустились на стан. Там он нам всё рассказал.

                              -2-

Когда мы спускались вниз, я вдруг поскользнулся и упал, ударившись о камень головой. – начал свой рассказ Воващ. Закурил и продолжил:

– Я ничего не помню, естественно, я не слышал ваши крики, не видел ваши физиономии. Я погрузился в какую-то пустоту, сколько она продолжалась – не помню, помню только то, что кто-то меня взял в охапку и понес. Частое шумное дыхание было ритмично моему сну, и я продолжил быть без сознания. Кто он и куда меня несут, я не знал, не могу сказать, хотя район Зубьев я немного знаю. К тому же был мрак, ничего нельзя увидеть.

 – В следующий раз я очнулся внутри теплого и сухого жилья. Слышал и видел, как над нами сверкали молнии и гремели громы, как будто фейерверки и выстрелы. Дверь была открыта, однако извне ни ветра, ни прохлады, ни сырости вовнутрь не попадало. Мне показалось, что это жилье вплотную стоит у скалы. Причем скала наподобие ниши: выше видно хорошо, а с боков ничего не видно. Рядом со мной на лежанке, я присмотрелся (под светом молний), какие-то небольшие шерстяные существа, спят с негромким храпом. Как-то странно, но я вновь провалился в сон.

– Утром, когда еще было темно, но где-то вверху плавали снопы света, меня разбудило какое-то высокое крупное шерстяное существо, разбудило едва коснувшись моих щек. Оно стало мне о чем-то говорить, язык его гортанный, как шорский, но слова короткие и вылетают, как пули из автомата, – громко и отрывисто. При этом в словах чувствовались мягкость и нежность. Я догадался, что это существо – женщина, но не человеческого рода, тело и груди (их нельзя не заметить) покрыты шерстью, а на лице не только борода и усы, но и бакенбарды, то есть лицо сплошь волосатое. Только глаза синие-синие, еще синей, чем у некоторых русских славянского корня. И шерсть у этого существа русая, как на лице, так и на теле.       

– Одним словом: светло-шерстяное существо с синими-синими глазами.

– Она мне что-то громко и отрывисто говорила, говорила, потом пошла и принесла деревянную чашку какой-то еды с деревянной же ложкой. Я попробовал, это оказалась чернично-смородиновая смесь. Туда еще что-то было добавлено, показалось, что вкусно. После этого был еще чай из золотого корня, я сразу узнал привычный вяжущий вкус.

– Когда кончился завтрак, она еще приблизилась ко мне, обняла меня, прижала к своей груди, голос у нее стал еще нежнее и мягче. Я понял, что это у нее материнское ко мне отношение. Жаль, что я ничего не понимал из ее слов. Потом она стала куда-то показывать своей шерстяной длинной рукой. Я понял, она показывает, куда мне идти к своим. И я пошел. Я узнал, это был склон восточнее Среднего Зуба, как раз то место, где начинаются крутые стенки, идущие в сторону Большого Зуба. Не с той стороны, где мы поднимались на вершину, а с противоположной, за хребтом находящейся. Надо было еще подняться на хребет, а потом спуститься в цирк.

– Я попрощался с ней, сказал какие-то слова. Видимо, сказал выразительно, так как глаза у нее были влажные, на шерстяном ее лице я чувствовал гримасу печали. В свете утра их жилище напоминало горскую саклю, вплотную приставленную к скале. А она – как северянка в мехах. Высокая, около двух с половиной метров высотой. Я благодарил ее милосердие, как я догадался, гроза меня на горе могла испепелить, а она унесла от беды.

– Друзья, я до сих пор не знаю, кто меня спас, у кого я ночевал. Но я твердо знаю, что, если бы она меня не спасла, я бы уже умер. Эх вы, что же вы меня бросили на смерть?!

Мы начали спорить с Воващем. В процессе спора поняли, что нам было суждено потерять его в горах, и ему суждено встретиться с неведомыми человекообразными существами, которые живут по ту сторону хребта Поднебесные Зубья, но ходят везде, и спасают обреченных и нуждающихся, как черный альпинист. Он ведь черный лишь для предателей и трусов, а для настоящих туристов – белый.

В конце концов я, Кыпчак, выразил мысль, что эти существа есть не что иное, как «таг-эзи» шорской культуры, хозяева гор. Их мало кто видит, но они видят всех и всё. Наказывают предателей и трусов, и спасают нуждающихся в спасении. Все со мной согласились, лишь добавив, что есть и другие мнения относительно этих существ, туристы называют их черными альпинистами, горные жители называют их снежными людьми, иностранцы придумали слово «йети». Много есть имен существ, которые спасли и принесли к себе в гости Воваща, а мнений о них – и того больше.

 

 

 

 

 

Подписывайтесь на нас в соцсетях:
  • 1
    1
    81

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.