Глава 1

 

— Аполлон скоро вернётся из Гипербореи, — Солон, словно хищная птица, рвал плоть цыплёнка жирными пальцами. В смоляно-чёрной бороде застревали крошки. — Нам нужны новые шлюхи.

— А чем тебя не устраивает нынешняя пифия? — рыжеволосый Биант развалился в кресле и лениво вертел в руках золотой кубок с вином.

Его дико утомляла обязанность сидеть весь день в этом, хоть и роскошном, но всё же каменном мешке без единого окна.

— Упругая задница, талия столь узкая, что обхватить можно одной рукой. Да и минеты она делает поистине божественные, — продолжил он и расплылся в идиотской ухмылке.

Солон оторвался от пищи и уставился на Бианта раздражённым взглядом:

— Ей 19. Хочешь, чтобы она тут до старости торчала?

— Меня больше волнует Клисфен, — вступил Питтак.

— Он получит своё предсказание, как только я увижу золото, — бросил Солон, продолжая терзать остатки дичи.

Рослый мужчина с вьющимися русыми волосами хотел добавить ещё что-то, но передумал. Вместо этого Питтак направился к единственной двери, что была в помещении — отворил её и вышел.

Благовония едва перебивали запах навоза, дыма и человеческого пота. Ароматы смешивались с мрачной духотой величественного храма, наполняя лёгкие и растекаясь по венам — одних паломников эта атмосфера погружала в состояние пьянящего трепета. Других же заставляла лишь опорожнить кишечник, издав при этом глухой гортанный звук — особенно, если путник перебрал в дороге хиосского вина.

От стен, подпираемых могучими колоннами, украшенных искусными барельефами, отражались молитвы, крики животных и людей. По обычаю, трижды позвав жреца и не получив отклика, любой паломник мог самостоятельно принести жертву богу. Ответ же получал лишь тот, чей кошелёк был достаточно туг — так что Солон, Биант и Питтак весь день скучали в хоть и роскошном, но всё же каменном мешке без единого окна.

Обитель мудрецов отделялась от остального храма стеной, к которой почти вплотную прилегал массивный постамент. Из-за этого проход в Святая Святых был скрыт от глаз любопытных. Питтак обошёл пьедестал — на языке появился слабый металлический привкус — и окинул взором просторное прямоугольное помещение, которое напоминало гигантскую скотобойню. Сотни паломников жаждали умаслить златокудрого бога именно сегодня, когда огромные врата дельфийского храма приоткрывались для любого страждущего. Конечно, если у него было достаточно монет.

Так что пристанище Аполлона кишело верующими, которые маленькими ножами с изогнутыми, словно коготь тигра, лезвиями, вскрывали глотки и лили на пол тёплую кровь самых разных тварей. Лица многих были искривлены улыбками от сладкого предвкушения божьей милости: «Я тебе, ты — мне. Стократ».

Зажиточные просители подносили овец или коз, более же скромные довольствовались голубями. С постамента на всё это действо тревожно взирал сам Феб — в руках он крепко сжимал свой лук. А вместе с ним, прислонившись плечом к холодному мрамору, смотрел и Питтак.

Из щели меж двух гигантских створ узкой полоской лилась медь заката. Лился и нескончаемый поток паломников, которые стройной цепью, один за другим (иначе протиснуться было невозможно) смиренно входили в храм. Внезапно у ворот возникла сумятица. Цепь рассыпалась — расталкивая недовольные белые тоги, в святилище вбежала девушка.

Придерживая обеими руками разорванную тунику, она мчалась к золотому идолу. Пол был покрыт слоем вязкой, местами запёкшейся субстанции — босые ступни прилипали к мрамору и постепенно окрашивались в алый.

Чем ближе она становилась, тем сложнее Питтаку было оторваться: дева была юна и до безумия прекрасна. Острые её черты лица, нетронутые временем линии, были будто бы высечены гениальным мастером из белого камня. Тёмно-рыжие, слегка вьющиеся волосы спадали на выразительные ключицы. И лишь большие серые глаза, наполненные страхом, трезвили Питтака — девушка буквально упала ему в руки. Она потянулась к его уху и что-то слабо шепнула. Жрец вздрогнул: обняв деву, он тут же вернулся в покои и закрыл дверь на засов.

— Что ты творишь? — рассвирепел Солон. — Хоть раз подумай своим мозгом, а не членом — никто кроме нас не смеет переступать порог чертога!

— О, а мы как раз искали новую пифию! — заметил Биант, радуясь — хоть-то то смогло развеять его скуку.

— Похоже, боги улыбаются нам, — на его лице мёдом растеклась приторная улыбка.

— Не совсем, — ответил Питтак. — Послушай, что она говорит.

Солон подошёл к девушке, что лежала на полу и опустился рядом с ней на колено. В страхе она повторяла лишь одну фразу:

«Четвёртая секта…»

 

Глава 2

 

Елезар вошёл в храм: обритая голова была покрыта капюшоном, в руке же он держал привязь — жертва великому богу покорно следовала за праведником. Чем глубже Елезар погружался в утробу святилища, тем больше взглядов приковывал к себе — верёвка заканчивалась петлёй на шее черноволосой девушки. Лицо её раскраснелось от слёз, волосы были взъерошены, богатые одежды порваны и измазаны грязью.

— Ты, верно, совсем из ума выжил?! — путь Елезару посмел преградить один из паломников.

Вместо ответа человек в капюшоне достал длинный клинок с белым лезвием и вонзил его в живот верующему. Потянув нож вверх, не без труда распорол брюхо прихожанину: тёплые внутренности упали Елезару на сандалии.

— Убить здесь всех, — тихо сказал он.

Тут же его соратники, которые заблаговременно растворились среди просителей, достали из-под своих свободных одежд оружие: на пол снова стала литься кровь — теперь уже человеческая.

В чертоге Солон склонился над столом, обхватив голову руками: казалось, он пытался не дать мыслям, что плодились внутри его головы, расколоть череп и выбраться наружу. Питтак же себя не сдерживал — он энергично ходил вдоль стены и извергал проклятия:

— Ты настоял на том, чтобы ни в Дельфах, ни в Кире не было никакой охраны, никакого оружия! Я говорил тебе, Солон, что это безрассудство!

— Толстосумы боятся не только за свои кошельки, но и за рыхлые животы. Если в храме хоть один носил бы при себе что-то острее жертвенного ножа — о щедрых гостях можно было бы забыть.

— Но как они вообще пронесли оружие? — встревоженно спросил Биант.

— Керамика. Керамические лезвия.

— А системы? Распознавание лиц, поведенческие и прогностические алгоритмы? Какого хрена мы отдаём столько бабла, если всё это не работает?

— Кибератака. Они оставили нас без глаз и ушей. Служба безопасности наверняка уже почуяла неладное — через пару часов наёмники будут здесь.

Неожиданно крики и мольбы о помощи стихли. Солон откинул тонкую столешницу, которая скрывала сенсорный экран. Сигнала от камер не было, зато все четверо могли прекрасно слышать, что происходит в храме.

— О великие мудрецы! — Елезар встал перед золотым идолом и воздал руки вверх. — Жрецы храма солнцеликого Аполлона! Явите же мне своего бога — мне кажется, мы принесли ему достойную жертву!

В опустевшем святилище его слова эхом отражались от стен.

— Неужто ты думаешь, что горстка фанатиков с клинками смогут захватить храм? — ответил ему Солон по интеркому.

— О, я здесь лишь для того, чтобы нести благую весть! Скоро прибудут мои братья и все сии великие здания — всё это будет разрушено, так что не останется тут камня на камне.

Елезар дёрнул за веревку — девушка упала перед ним на колени.

— Мне нужны координаты Гипербореи. Скажи, и я гарантирую — вы сможете уйти. Говори, или же я вспорю этой суке глотку.

— Режь, — неожиданно ответил Солон. — Режь...

— Что ты делаешь?! — прошипел Питтак. — Аполлон прибудет сегодня ночью, предсказание должно быть готово уже завтра! Где мы найдём пифию в такой короткий срок?!

— Мы её уже нашли, — спокойно ответил чернобородый жрец, глядя на свернувшуюся в комок девушку — её звали Еленой, и отключил интерком.

Солон встал, лениво размялся — а затем снова мешком упал в кресло. Напряжение ушло из его мышц: тело слегка обмякло и сползло.

— Что же вы замерли? — добродушно, почти весело сказал он. — Биант, налей же вина, которое пришлось тебе так по нраву. Питтак, пригласи же за стол гостью.

— Мы в безопасности? — осторожно спросила Елена — Аполлон спасёт нас всех?

Биант в ответ на реплику лишь нервно засмеялся. Солон же одарил её тёплой улыбкой и ласково ответил:

— О нет. Богу противно это место, и он вряд ли когда-нибудь переступит его порог.

— Так чего же тогда ты так спокоен? — бросил Питтак.

— Прошёл час, а стены всё ещё стоят. А это значит лишь одно: больше своих святых фанатики любят лишь золото.

За дверью Елезар ждал ответа, медленно наливаясь яростью. Один из его бойцов что-то шепнул праведнику на ухо — это привело Елезара в бешенство. Схватив пифию за волосы, резким движением он рассёк тонкую шею: девушка упала и начала судорожно хвататься за горло. Из её глотки доносились хрипы. Глаза, из которых лились слёзы, отчаянно вращались, надеясь поймать хоть кого-то, кто сможет помочь. Вместе с кровью из неё, пульсируя, медленно уходила жизнь.

Глава 3

 

На Дельфы опустилась глубокая ночь, однако Елене не спалось. И нет, причина была вовсе не в страшных картинах, что она увидела: изогнутые в неестественных позах тела, печати ужаса на лицах, удушливое зловоние. Девушка желала увидеть его — и страстное вожделение это затмевало даже испытанный ужас. 

Елена помнила Феба ещё с детства: нечеловеческая скорость, сила и ловкость. Тело, будто бы созданное для того, чтобы дарить сладкий экстаз, рождать самые низменные плотские мысли в самых целомудренных головах. Улыбка, перед которой преклонялись миллионы женщин — и мужчин. Он следил за ней из каждого монитора, а она — за ним.

К своему совершеннолетию Елена, наконец, смогла накопить на поездку к храму: пусть не увидеть, но хотя бы прикоснуться к месту, пропитанному его духом. Кто знал, что путешествие омрачит ужасная трагедия. С другой стороны, именно благодаря ей девушка предстанет перед богом лично.

Не в силах больше ворочаться в кровати, она встала и пошла исследовать покои жрецов: Елене любезно дали комнату, время омыться и отдохнуть. Она беззвучно скользила по широким коридорам с запертыми дверьми. Пляшущие на кончиках факелов огни играли с воображением, рисуя на стенах причудливые тени, оттенки эмоций на безжизненных лицах статуй.

Вдруг она услышала голоса. Впереди, из-за угла лился белый, уже электрический свет. Елена осторожно приблизилась к источнику:

— Очнись, Солон, да что ты такое говоришь! — громогласный бас гремел в ночной тишине. — Труп предыдущей прорицательницы ещё не остыл, а ты уже хочешь её заменить! Да никто не поверит, что она — пифия.

— Поверят. Более того, подумают, что именно она ей всегда и была. Потому что это скажешь ты. Банкиры, политики, вошь из социальных сетей — все они заглядывают тебе в рот и поглощают каждое твоё слово. Даже если завтра на сраном Уолл Стрит взорвётся ядерная бомба, люди сначала посмотрят в твою сторону.

— Не знаю...

— Зато я знаю. Мы уже наняли чистильщиков. К утру из сети исчезнет любое упоминание этой черноволосой — так, будто её никогда и не существовало. Купим всех, кого только можно — и заставим молчать. Делай свою работу.

Солон неожиданно появился из-за угла, чуть не сбив девушку — Елена вздрогнула. Вопреки ожиданиям, он не разозлился, а лишь устало сказал:

— О, ты не спишь. Ступай, познакомься с «божеством».