Лето и два доллара (часть вторая)
Сергей немного постоял у телефона в коридоре. Прикинул временные отрезки. Так, с Севой они решат всё до трёх часов легко. Потом надо заскочить на «точку». И всё, можно идти встречаться с Раей.
C ней он познакомился совсем недавно, в конце апреля. Рая занималась художественной гимнастикой, в той же секции были и две его одноклассницы. Они и пригласили своих бывших школьных друзей на региональные соревнования в СКК. Ну, а потом была долгая прогулка по весеннему Ленинграду, пара бутылок сухого вина на всю компанию в Юсуповском саду на Садовой, и Сергей понял, что влюбился. Рая была красива, хотя среди девушек своего возраста она не считалась первой красоткой. Но Сергей твёрдо был уверен, что красота Раи, как говорили некоторые, не местного разлива. В общем-то, это было понятно. Фамилия Раи была Герштейн. Мама, узнав об увлечении сына, только вздохнула и печально посмотрела на него. Этот разговор он запомнил.
— Она тебе очень нравится? Вот, прямо очень — очень? А кто её родители?
— Мам, да, очень — очень. Она такая, хорошая... А родители врачи. Мама стоматолог, а папа протезист.
Мама кривовато улыбнулась, — Ну да, кем еще могут работать Герштейны... Впрочем, смотри сам, сынок. Только всегда держи в памяти момент разочарования своей увлечённости... как тебе правильно объяснить... понимаешь, эта национальность...
— Евреи, мам?
— Да, именно... понимаешь, они всегда держались и держатся своей группой, ну, не любят они сходиться с другими национальностями, родниться с ними... Мы, конечно, современные люди, но это, Серёжа, не предрассудки... это жизнь такая...
Сергей, быстро сбегая по лестничным маршам вниз, думал про себя, что, в принципе, сейчас, в конце двадцатого века, обращать внимание на национальность какой-то пережиток. Как керосиновая лавка, которую он видел в Ломоносове, около городского рынка. Рая вне национальности. Рая прекрасна и удивительна.
Толкнув тяжёлые, много раз крашеные двери, Сергей оказался на улице. Теперь налево, к Литейному. До встречи с Севой оставалось немного времени, но он не опаздывал. Шумный в любое время суток Литейный, трамвай шёл от Невы, сворачивая на Белинского. Сергей подумал, что сейчас, в рабочий день, этот отрезок пути, до моста через Фонтанку, он преодолеет быстрее трамвая. Так оно и вышло. Сергей стоял на переходе через Фонтанку, когда мимо него с грохотом неспешно проследовал трамвайный вагон.
Сегодня у них с Севой предстояло дело на миллион. Два дня назад приятель завязал выгодное знакомство. Точнее, перспективное. Так будет правильнее сказать. Сева промышлял около Гостиного двора, на «Галёре». Конечно, места были распределены и фарцовщики «Галёры» не очень дружелюбно относились к молодым нахальным конкурентам, типа Севы и Сергея. До серьёзных дел там их не допускали. То есть «окучивать» туристические группы финнов или немцев они не могли. Пока не могли. Но свою грядку, как выражался ветеран «Галёры», мускулистый поджарый «Доберман», или просто «Доб», они получили. Парни работали с приезжими. С провинциалами, стремящимися в универмаг «Гостиный Двор» за дефицитом. Обычно они приезжали к открытию, слонялись по периметру универмага, узнавая, где сегодня предполагается продажа дефицита. Австрийские сапоги, японские куртки «Аляски» или, как предел мечтаний, французская косметика. Севе особенно удавалась работа с женщинами средних лет, такими оплывшими тетками с химической завивкой на голове. Видимо, он вызывал у них доверие. Как вызывал доверие у наивных покупателей цветных телевизоров. Через такое доверие он и продал на днях несколько итальянских косметических кремов двум приезжим барышням, выцепив их напротив «Гостинки», когда те выходили из «Пассажа». Но главное было не это. Разговорившись с покупательницами, Сева выяснил, что приехали они из Норильска и что у них есть задача на приобретение качественной фирменной одежды для мужей. А именно, интересовали их хорошие кроссовки и джинсы. Не индийский пошив, и не соцстраны, а именно «фирма». Деньги, как понял Сева, у них были и настроены женщины были по-деловому.
Сева и Сергей были компаньонами. Это значит, что они держали общую кассу, «общак», как называл это Сева, и складывали туда прибыль от сделок для того, чтобы в дальнейшем снова пускать деньги в оборот. В работу. Деньги должны работать, это компаньоны знали точно. Вкладывались, конечно же, в быстрооборачиваемые товары с хорошей доходностью. Мужские и женские носки, колготки, сигареты, реже кроссовки и трикотаж. Пока что было не потянуть большие инвестиции в сотни рублей. Имело смысл брать мелким оптом и на хороший шмот у ребят просто не хватало ресурсов.
Мелкий опт подразумевал визиты в общежития около станции метро «Приморская», где жили студенты из дружественных стран, африканцы и латиноамериканцы. Крутыми были сирийцы и палестинцы. У них всегда был качественный товар, который «улетал» почти мгновенно. Сергей давно просил палестинца Соджара привезти ему американскую военную куртку. С погончиками, накладными карманами и красивой алюминевой молнией. Как у крутого Сталлоне из «Рембо».
Сева должен был его ждать на Манежной площади, около Зимнего стадиона. Сергей прошёл мимо цирка. Закрыт до нового сезона, до осени. Летом гастроли по Союзу. Он не любил цирк, как-то так вышло. Это было даже странно для ленинградского школьника, но маленьким Сергей испытывал своего рода отвращение к жонглёрам, силовым акробатам или к вульгарным клоунам. Мама пыталась привить сыну любовь к такому искусству, но всё было тщетно.
В лицо летел тополиный пух, начинало припекать. У Сергея, к счастью, не было аллергии на пух, но многие его сверстники страдали в летние месяцы. А тополей в Ленинграде было много.
Сева сидел в тени от разросшихся кустов сирени, полулёжа на массивной скамье. Народу в этот час на площади было немного, и Сева мог позволить себе, нацепив наушники от кассетного плеера, энергично мотать головой.
— Привет, партнёр!, — Сева разговаривал громко, пока не снял поролоновые кругляшки с ушей.
— Привет- привет. Что слушаешь?
— Отличная тема, чувак! «Банановые острова», слышал такой альбом? Свежачок! На, зацени, — Сева протянул наушники.
Сергей услышал потрескивание. Потом, сквозь шумы и трещание начала нарастать электронная музыка. И какой металлический голос с хрипотцой начал рассказывать ему о мальчике Бананане.
— Ну, партнёр, как? — Сева с интересом наблюдал за выражением лица приятеля.
Сергей округлил глаза, мотнул головой, — Слушай, крутой музон, такая электроника модная... кто это сделал?
— Говорят, наши слабали... Только с такими песенками их не то что в «Утренней почте», в колхозном ДК не разрешат... наши совковые ценители кроме Анне Вески и «АББЫ» никого не признают, это реальность, дружок.
Сева убрал плеер в рюкзак. Серёжа с интересом посмотрел на ремень рюкзака, прочёл «Соломон».
— Хороший рюкзачок ты вырвал где-то.
— А, этот... да Мишель Ликин подогнал на днях. А где он его нарыл, даже не спрашивал. Полтос — и фирменная вещь на плечах модного ленинградского юноши, — Сева засмеялся. Потом стал серьёзным.
— Слушай, с этими курицами я договорился вон там, — он мотнул головой в сторону Фонтанки, — там есть проходной двор, если что, дёрнем дворами.
— Ты что, тёток кинуть хочешь?
— Да нет, Серж, — Сева поморщился, — наша служба и опасна и трудна... вдруг они со спецурой придут? Тогда всё, можно легко по статье пойти, мы же по лезвию ходим, — Сева криво ухмыльнулся и быстро оглядел площадь вокруг них.
— Надо быть всегда начеку, как этот... Карацупа со своей собакой. Помнишь, в четвёртом классе нам втирали?
— Ну да... а ещё приходил к нам на урок ветеран-пограничник. Тоже, помню, про бдительность рассказывал и про тлетворное влияние Запада и так далее... даже по жвачке прошёлся. Типа, западный продукт, который разлагает нашу пионерию.
— Ага, тупая обработка детских мозгов. Ладно, давай так сделаем — я сейчас иду впереди тебя, ты отстань на десяток метров, изображай из себя просто прохожего. Ну, ты понял?
Сева вынул из рюкзака полиэтиленовый пакет. «Стирали, похоже, пакетик, вид такой ношеный», — подумал Серёжа.
— Неси пакет, в рюкзаке у меня не будет ничего такого, криминального.
В пакете было несколько пар джинсов, Сергей посмотрел вопросительно на Севу.
Эти джинсы были взяты с «точки», так они называли крохотную однокомнатную квартирку на Рылеева. Там лежал товар и там же, в критической ситуации, можно было «загаситься», спрятаться. Правда, пока было не понятно, от кого.
— Чего смотришь? Взял три пары... Просили две, но попробую втереть три... «Левисов» две штуки и «Райфл», может клюнут.
Приятели двинулись по горячему асфальту в сторону Фонтанки. Сергей смотрел на худую спину Севы в белой футболке, одновременно внимательно рассматривая прохожих и машины у тротуаров. Навстречу прошла симпатичная девушка, в нарядном летнем сарафане. Ножки, как подумал про себя Сергей, были прекрасны. Тонкие лодыжки и очень правильные коленки. Она с интересом посмотрела на Сергея, Он даже хотел обернуться, но потом подумал, что не стоит отвлекаться от рабочего процесса.
Сева остановился на углу. Сергей увидел две женские фигуры, направляющиеся к «партнёру». Короткий разговор и Сева махнул ему рукой. Сергей, остановившись около телефонной будки, пахнущей сыростью и чем-то кислым, увидел, как Сева повёл двух тёток в парадную углового дома. Это было хорошее место для сделки. Внутри парадной была железная дверь, крашенная коричневой краской. Открыв её, можно было попасть в проходной двор и уйти от опасности. Сергей знал, что надо подняться на площадку второго этажа. Алгоритм был проверенный.
Норильчанки оказались на вид не такими простушками, как представлял их Сергей. Одна, крупная крашеная блондинка, облачила свои мощные телеса в джинсовый сарафан «Монтана». На загорелой шее величаво покоились три золотые цепочки. Вторая была более миниатюрной, с рыжими волосами и в модных льняных брюках. Сергей заметил, что рыжая было тоже любительницей золота. На шее не было такого многообразия, как у её подруги, но несколько пальцев были с массивными золотыми кольцами.
— Куда это, мальчики, вы нас затащили? — крупная блондинка с гигантской чёлкой рассматривала двери коммунальных квартир, — Зин, интересное приключение мы нашли себе в Ленинграде.
Рыжая Зина ухмыльнулась, — Мы подруги тёртые, нас так просто не проведёшь. Давайте, парни, показывайте товар.
Серёжа достал из пакета две пары голубых «Левисов». Джинсы были новенькие, со всем картонками. Флэшеры, так они назывались, как узнал Сергей.
— Вот, уважаемы дамы, как и просили. Две пары, стоун вош, сделаны в США. Размеры для ваших мужей, — Сева говорил негромко, чтобы эхо не разносилось по подьезду.
Рыжая взяла одну пару, развернула. Придирчиво осмотрела со всех сторон.
— Да, вижу, без обмана. А то нашим бабам в прошлом году какие-то ухари у «Гостиного двора» продали джинсы... точнее, половину от них. Тема ваша, спекулянтская, простого человека надуть, — рыжая говорила немного агрессивно.
— Ну, бывает, жулья в большом городе много. Но мы честные коммерсанты, репутацией дорожим. Вижу в вас потенциальных покупательниц, милые дамы, — Сева говорил мягко и даже как-то вкрадчиво.
Блондинка широко улыбнулась. «У тёти во рту половина «Жигулей», наверное», — удивился Сергей количеству золотых зубов норильчанки.
— Ближайшие честные коммерсанты, мальчик, в Хельсинки, — с насмешкой сказала она, — ладно, по размерам всё нормально. Что по деньгам, как и договаривались?
Сева сделал скорбное лицо.
— Конечно, я слово держу. Четыреста за обе.
— Эй, дружок, а скидка за количество? Давай триста пятьдесят!
— Уважаемы гости нашего города-героя, — заговорил Сергей, — есть еще пара прекрасных итальянских штанов «Райфл», — и он достал из пакета третью пару.
— Да, тоже ваш размер, — поддакнул Сева.
Джинсы были прекрасны, как думал Сергей. Плотный тёмно-синий деним, жёсткие. Такие джинсы носить и носить.
— Будут чудесно «пилиться», девушки, — начал комментировать Сева.
— Чего-чего? Чпокаться, что ли? Пилятся мужик с бабой, ты чё, парниша? — рыжая смотрела на Севу с удивлением.
— У нас в Ленинграде слово «пилиться» применяется к одежде из джинсовой ткани, мадам, — галантно ответил Сева, — и обозначает оно то, что джинсы будут красиво выцветать, изменять свой цвет.