В дороге (утопическая киноповесть)
- …Нет, я заявление у Вас не смогу принять, - сказал майор с нездоровым прокуренным лицом. – Это не наша территориальность.
Где находится Ваша дача?
- Снегири.
- Ну, значит, подавайте заявление в Красногорский РОВД. Они должны заниматься.
- Я же Вам объяснил ситуацию – они приедут к нам домой и их поведение… - настаивал Вадим.
- Да понимаю я всё. Но заявление Вам надлежит подавать в районе, - сказал майор, вынимая сигарету из пачки, тщательно разминая её и раскуривая.
В глаза Вадиму он не посмотрел ни разу.
- Скажите мне Вашу фамилию, чтобы я мог пожаловаться.
- Майор Лихоносов. Не от меня зависит. Вы поверьте, если я даже и приму заявление, ходу ему не будет.
Какие Вы говорите, номера на машине были? – уточнил майор.
- Е 007 КХ.
Майор присвистнул.
- Надо знакомых искать суперкрутых, чтобы уладить. Я Вам не помощник с такими пассажирами. Странно, как остановили-то их ещё на посту.
- Я по «911» звонил и прессой угрожал, - сказал Вадим.
- Да хоть атомной бомбой – всё равно странно.
- Ладно, извините. – Вадим встал.
Майор тоже поднялся.
– Нет. Это Вы меня извините. До свидания.
Гаражный кооператив «Академия», воскресенье.
Володя встретил Вадима у входа в гараж с пустым мусорным ведром в руках.
- Зда-а-арр-ово! Трёшь-мнёшь – как живёшь? Яйца катаешь – как поживаешь?
- Привет, Володь! – Вадим усмехнулся, - приветствие не меняется?
- Когда постареем, тогда о другом приветствии подумаем.
А ты чего рано так – договаривались вроде в пять? Мы здесь по магазинчикам проехали… - Володя открыл перед другом железную дверь в просторный гараж советского спецпроисхождения с высоченным потолком.
Из дальнего угла выглядывал стеллаж с инструментами, на стене висели запаски, а основное место занимали: холодильник, подобие барной стойки, два последовательно устаревших музыкальных центра, кресла и неожиданно опрятный диван. Деревянная лестница вела на пристроенные антресоли.
Посредине гаража две молодые женщины разбирали икеевские и ашановские пакеты, сложенные в багажнике «Хонды-Цивик».
- Ну, с Ритой моей ты знаком. А подруге представляю: Вадим, чемпион в среднем весе по сбору грибов, - сказал Володя.
Коротко стриженая девушка с чёлкой стрельнула глазами и сделала намёк на книксен:
- Хильда Мойзен-Бойзен, китайская поэтесса.
Вадим поперхнулся.
- Непростые подруги у тебя, - сказал он Рите, высокой брюнетке с резко очерченными скулами и большими глазами.
- А ты думал! Ну, ладно, ребята, нам пора, до свидания.
- Я позвоню – извини, что так получилось, - сказал Володя.
- Давайте, я отвезу, - предложил девушкам Вадим.
- Ой, спасибо, но мы из машины позвонили, нас уже забирают.
- А-а, ну ладно… - протянул Вадим.
Девушки собрали пакеты и направились к дверям.
Вадим смотрел, не отрываясь, вслед «Хильде». Под короткой стрижкой на шее начиналась длинная глубокая ложбинка, пряталась за воротником блузки.
Занеся тонкую лодыжку в красной туфельке над порогом гаража, девушка обернулась, скосила на Вадима глаз и показала кончик языка.
Дверь тяжело бухнула и закрылась, Вадим вздохнул.
Володя постучал пальцем по его плечу.
- Ку-ку…
- Слушай, я не помешал? А то…это… вы здесь… поехали там… - сказал Вадим.
- Да нет, всё нормально… Движок затроил чего-то – еле до гаража дополз.
- Давай посмотрим, - предложил Вадим.
- А время есть у тебя? Ты ж по делу приехал.
- Да ладно, не вопрос…Инструменты там же?… Хотя, нет – потом!
Я взорвусь, если не расскажу!
……………………………………………………………………………………………..
« …Дур-р-рак ты…
Да, я видел Ногайскую бухту, да тра-акты…
Улетел я сюда не с бухты-бар-рахты!!!» - рычал Высоцкий.
Володя закрутил наполовину опустевшую бутылку «Гжелки», бросил в рот корнишон и прикрутил звук.
- …Предъяви.
Вадим протянул пистолет.
- Та-ак... – протянул Володя, рассматривая «Вальтер», - значит, только подумал: «Расстрелять бы их, сук!», как сразу и вывалился…
Угу…Генералу Штумме, командиру сорокового танкового корпуса за…тапферкейт…не знаю, что это… унд…оперативный…мейстершафт. «Мастерство», я думаю.
Если этот наградной пистолетик болтается в России, а не в семье партайгеноссе Штумме, значит, не помог ему ни хрена ни тапферкейт, ни мейстершафт.
Мой дед под Вязьмой, между прочим, погиб. В ополчении. Бросили под четвёртую танковую группу Гёпнера, в составе которой был и сороковой корпус Штумме.
- Откуда ты знаешь такие тонкости?
- Когда из органов выбросили, времени было много. Помнишь, наверное.
Жена ушла, работать не надо – целыми днями читал, предками занимался. Все предки - люди как люди, один я - как хер на блюде…
То есть ты теперь – властелин мира? Ладно, предлагаю провести следственный эксперимент.
- Давай. Только в разумных пределах.
- Не плачьте, сердце раня… Цунами и землетрясений не будет.
Володя потёр пальцем лоб.
- Хорошо. Пусть все автомобили на улице остановятся у обочины.
Вадим отвернулся и повозился рукой в кармане. Послышалось металлическое бурчанье спецсигнала, завыли сирены. Через мансардное окно антресолей друзья выглянули на Ленинский проспект.
Пролетевшие машины сопровождения остановили поток и согнали весь транспорт к обочине. Автомобили замерли, ожидая дальнейших указаний.
- Интересно.
Володя посмотрел на Вадима и откусил от яблока.
– Давай ещё контрольный замес. Есть классический библейский тест. Видишь тот кустик во дворе?
- Вижу.
- Ну. Пускай он загорится.
Вадим снова повозил в кармане рукой.
Из проезжающей машины вылетел окурок и упал на газетный комок, застрявший у корней. Бумага затлела, задымилась, из-под неё вырвалось жёлтое пламя и охватило куст.
- Ну-ну… Теперь и выпивать-то с тобой страшно. Но нужно.
Друзья подошли к столу, выпили, закусили. «Ногайская бухта» кончилась, пошли «Купола».
- И как ты это делаешь? – спросил Володя, откусывая от яблочного черенка слюдяную перепончатую серединку с семечками.
- Ну… Представляю образ…
- Образ. Образ…
И я забыл твой образ нежный, твои небритые черты… Нет, не получается. Должен быть какой-то фиксатор, какой-то пускатель…
Ну-ка, давай - пусть черенок у меня из рук упадёт. - Володя взял двумя пальцами яблочный хвостик, поднял над столом.
- Сейчас, – Вадим сунул руку в карман, - сейчас…
- ВСТАТЬ!!! РУКИ ВВЕРХ!!! БЫСТРО, Б...ДЬ!!! СТОЯТЬ, РУКИ!!! – крик Володи заполнил весь объём гаража. Вадим с посеревшим лицом вскочил, поднял руки.
- КОЛЬЦО?! ГОВОРИ - КОЛЬЦО?! В ГЛАЗА СМОТРЕТЬ!!! ОТВЕЧАЙ!
- Да… Откуда ты… Кричишь так..
- «Кричишь»… Это разве крик…
Слышал бы ты, как наш Данишевский на задержаниях кричал. С нами однажды корреспондент поехал, в штаны наделал. В прямом смысле слова «наделал».
Я же девять лет на оперативной работе. Был… – Володя закурил.
- Ты не обижайся, Вадим-эфенди. Паришь мне херню какую-то про образы. Ещё про ауру загни что-нибудь…
Я же вижу, сначала на пальце кольцо было, потом снял. Обе руки прячешь – значит, обе и нужны.
«… Словно семь вол-лшебных струн-н-н
Зазвен-нели в свой черё-ёд -
То мне птица Гамаюн-н-н
Н-надежду подаё-ёт… - пел Высоцкий.
…Ты учти: любой стоящий опер всегда колет по глазам. Вернее – по движениям зрачков. А как – ментовской секрет.
Читал, наверно, как короли Франции передавали из уст в уста наследнику перед смертью тайну излечения от золотухи? Вот так и мы - … и от золотухи… и от поноса…
Так что колечко ты не по делу закурковал.
- Да нет, ты не так понял…
- Ладно, так-не так – а перетакивать придётся.
Рассказывай давай.
- …Ну, и в чём проблема? Крутани колечко, хлопни этих кайенновцев - и все дела.
- Да не могу, Володь.
Вадим разлил остатки водки по стаканам. Друзья выпили, захрустели корнишонами.
- Что значит «не могу»? Или ты их хлопнешь, или они тебя укатают по самую шляпку. Ну, жалей давай…
- Да не то, чтобы жалко. Не знаю…
Я у тебя и прошу совета.
«… Цены поднимаются -
Их цены ужасно растут…
Водка разбавляется водой
Безо всяких мер….», - с непонятным восхищением пропел из динамика Чеграков.
- Если не знаешь и не можешь – тогда не вмешивайся в события, жди. Дойдёт ситуация до предела – а они быстро ситуацию до предела доведут! – вот тогда сможешь! – сказал Володя.
- Наверно… Не знаю, Володь.
Я даже, когда о пистолете мечтал, а потом в руку взял… В кино всё это простым кажется – стреляй и стреляй…, а когда взял в руку – понял, что не смогу.
Вадим помолчал и продолжил:
- Они меня так унизили… Ну, взорву я их сейчас или уничтожу ещё как-то – а это всё куда девать? Я как изнасилованный – ты не представляешь. При сыне…
- Что бы ты знал про унижения?
Когда старшие офицеры – твои же начальники тебя избивают, срывают твою печать с сейфа и…
Володя поболтал в стакане остатки водки, понюхал и поставил стакан на стол.
- Ладно. Каждому мужику своя сопля солона. «Так унизили, так унизили…» - хочешь, старый анекдот расскажу?
Еврей рассказывает другу:
-« Вы знаете, Изя, ми вчера так смеялись, так смеялись…
- …И с чего же ви смеялись, Мойша?
- Изя, представьте себе – пришли бандиты, всё выгребли, все деньги! Всё, что спрятано, нашли… Потом жену изнасиловали, потом дочку – мою нежную Фиру …Потом эти звери меня изнасиловали…
Уходят и говорят: - Что, не понравилось, армянские морды?
…Изя, это ми – армянские морды? Ми с них так смеялись, так смеялись…»
- Ты в Одессе у своих с тех пор не был? – отсмеявшись, спросил Вадим.
- Ну да. Да и Одесса давно не Одесса. Евреи-то все уехали…
Ладно, Вадим-эфенди, послушай старика старого. Не знаю, конечно, что за колечко такое, но надо ловить момент.
Это ж бомба!
Во-первых, тебе нужен датчик запаса топлива – на сколько тянет каждый фокус. Это понятно?
Взгляд Володи упал на старенький «Полёт», висящий над верстаком. Потёртый ремешок украшал портрет Гагарина под выпуклой оправкой и крохотный компас. Володя отстегнул часы, протянул Вадиму.
- Сделай компас датчиком. Прежде чем чего учудить, проверь, на сколько тянет фокус. Чтобы ресурс не исчерпать вдруг.
- Не понял, как это? – спросил Вадим.
- Что непонятного? Закажи или потребуй – как там ты формулируешь? – чтобы перед выполнением каждого желания видеть его размеры. Ну, типа датчика уровня топлива. Вдруг загадываешь – уже последнее, с донышка?
- А почему должен быть какой-то лимит? Может, оно безразмерное?
- Безразмерными только статьи УКа бывают. А если так – ещё лучше.
Вадим кивнул и принялся перестёгивать свои «Тиссо» на гагаринский ремешок.
- Во-вторых. Требуется запасной вариант. Вдруг кольцо отнимут, потеряешь, и так далее…
И вообще, Вадим – если ты не знаешь, почему кольцо вдруг активировалось, оно так же может и отключиться.
Так ведь?
Вадим снова кивнул, не рассчитав усилий – так, что чрезмерно убедительный кивок чуть не выбросил его из кресла.
- Отсюда вывод: пока не поздно, надо его проверить… и использовать. Ты ведь старика старого не погонишь в магазин, сотворишь пятьсот грамм и опции?
- Сотворю, - кивнул Вадим и взялся за кольцо.
…Вторая «Гжелка» была почти пуста.
- …Блин, да почему вы думаете, что все менты продажные? Майор Лихоносов у нас служил, кстати – я его неплохо знаю: атомный мужик, ему полковником пора быть, Управлением руководить, а его в отделение задвинули.
Да семь из десяти служили бы как псы – с блеском в глазах.
Ты системы нашей не понимаешь – принцип «Делай как я!». Направление определяется на самом верху. А то, что не выстраивается под направление, выдёргивается и подчищается.
И поехало: каждый видит своего вышестоящего и думает: ему можно, а мне, что - нельзя?! А поскольку – чем выше, тем больше видно бл…тва, то…
Да если бы… Да я бы в тот же день дёрнул бы из своей службы безопасности!
Ты знаешь, что такое для сотрудника удостоверение и Контора? - Володя помолчал.
- Нам Данишевский рассказывал как-то, что весь этот сифилис начался много лет назад, когда у нас стали по-блатному удостоверение «ксивой» называть… - Володя тоскливо посмотрел на Вадима. – «Ксива», блять! Удостоверение личности офицера! Да что об этом говорить!
Но с та-ки-ми в-возможностями, В-вадим, – Володя покачал пальцем и показал на кольцо, - надо для России что-то сделать…
- Обязательно, Володя! Обязательно для России что-то сделаем…
Мужчины, покачиваясь, вышли из гаража. Володя, не поворачиваясь, толкнул назад тяжёлую железную дверь и язычок замка поймал ригель на последнем касании. Дверь закрылась без стука, мягко.
Квартира Гнеушевых, понедельник.
- …Да о чём ты говоришь, мам?! Какая подстанция?! Вы же дом купили сто лет назад! – кричала в трубку Галина. - Ну и что, что не было таких документов! Сейчас же можно оформить!
… Да никто вам ничего не снесёт! Успокой ты отца ради Бога!
Буль-до-зер?! А председатель что говорит?!
… Как это?! Он же председатель! Вы же ему деньги платите!
Бомкнул входной звонок, забинтованный Фикус захлебнулся лаем. Галина замерла с трубкой в руке. - Мам, я потом перезвоню!
- Ну вот, пришли. Я же говорила! Что вот теперь делать?
За дверью стоял Хрященосый, за ним Протасов и молодой розовощёкий клерк.
- Рассаживайтесь, уважаемые, прошу вас, - Вадим кивнул на светло-голубые кожаные кресла, – чай не предлагаем, знаем - у вас сфинктер слабый, опять неприятности будут.
Галина ойкнула, схватилась за подбородок, а Протасов наклонил голову и осмотрел Вадима.
- А что? Сме-ешно.
Это юрист наш, он поговорит здесь немножко, ладно?
Протасов уселся на диван, не сводя с Вадима изучающего взгляда.
Юрист, подёргивавший в нетерпении ногой, поправил нежно-голубой галстук, подобранный будто бы под цвет обивки дивана, и рванул с места в карьер.
- Ещё раз здравствуйте, вот моя карточка, – и протянул Вадиму визитку.
Вадим взял визитку и посмотрел на Протасова, тот отвёл глаза в сторону, сделав вид, что не заметил иронии во взгляде Вадима.
- Я представляю интересы господина Протасова. Для того, чтобы возместить ущербы, причинённые лицу, чьи интересы я представляю – в дальнейшем будем называть его Интересантом… - юрист виртуозно выделил голосом заглавную «И» - …мы предлагаем вам следующее… - «…вам» юрист голосом не выделял.
- …продав автомобиль и квартиру, вы съезжаетесь с родителями - их жилплощадь вполне позволяет. Вам останется уплатить около двадцати тысяч долларов. Точную сумму с учётом курса и процентов мы определим отдельным соглашением. Эту сумму мой Интересант согласен получать в рассрочку в течение года. По нашим оценкам, финансовое состояние вашей фирмы позволяет говорить о таком сроке. Детали, подработаем, конечно…
- Вы с ума сошли?! Что Вы говорите?! Вадим!!! – голос Галины сорвался в крик. – Вадим!!! Что ты молчишь?! Мы обратимся в милицию! В прокуратуру!!! Вадим! Они из-за твоей паршивой машины хотят мою квартиру отнять!
- Супер! – воскликнул юрист, повернувшись к своему Интересанту. – Всё, как вы предполагали!
Протасов пожевал губами:
- Вадиму Сергеевичу никто не препятствует обращаться в любые инстанции. Мы как раз - за закон. Я - немею перед законом!
- Закон?! Вы у нас хотите квартиру отнять и про закон какой-то говорите?! – закричала Галина.
- Галина Владимировна, никто не собирается отнимать квартиру, мы просто предлагаем оптимальный вариант внесудебного решения вопроса, наиболее выгодного для вас, – розовощёкий юноша постучал лапками по клавишам лаптопа, - к тому же при оформлении документов на квартиру вы совершили подлог, превращающий сделку в ничтожную.
- К-какой подлог? – Галина села, где стояла, чуть не на колени к Протасову.
- Подлог относительно выплаты паевых взносов в кооператив разведёнными родителями Вадима Сергеевича.
- Вы много успели за два дня. – Вадим усмехнулся.
- …В качестве щадящей альтернативы предложу вам вариант кредитования: в этом случае банк нам проплачивает всю сумму.
А вы, заключая с банком кредитный договор под сорок процентов годовых, предоставляете ему свою квартиру в качестве залога и в течение нескольких лет возмещаете сумму банку.
Галина сняла очки, снова одела. Сразу же сняла снова, принялась усиленно протирать стёкла.
- Вы что – с ума сошли?! А-а, так у родителей дачу отнимаете – это тоже вы?! Это вы бульдозер пригнали?! Вы – да?!
Вадим, что ты молчишь? Убирайтесь вон отсюда! Всё! – закричала Галина, выбегая из комнаты. - Я звоню в милицию!
Протасов расставил ладони в стороны:
- Slowly, slowly, slowly…Все погорячились, давайте сделаем перерыв.
Юрист вытащил из портфеля два яблока, протянул их Протасову.
– Мне по диете надо съесть пару яблок. Если уж чаем не поите, тарелку с ножом дадите?
Вадим сходил на кухню, принёс приборы, протянул нож Дмитрию. Кольца на его руке не было.
С кухни доносился голос Галины:
- Улица Батюшкова!! Пять, третий подъезд!! Квартира шестьдесят семь! Код подъезда…
Поблагодарив кивком Вадима, Протасов взял яблоко и тоненькой непрерывной шкуркой начал его очищать.
- Вы, наверное, забыли, что за нападение на сотрудника милиции Вас привлекут по триста семнадцатой статье.
А статья эта – серьёзная. Ох, серьё-ёзная…
Семь-восемь лет без проблем выделят. Так что Вы не гоношитесь-то особо. Сейчас жена Ваша милицию вызывает?
Хорошо.
Значит, Вы не идёте на сотрудничество.
Ну что ж, семь годочков отдохнёте, с Вашей женой мы быстрее придём к соглашению. Правда, Никита?
Юрист бодро кивнул.
Вадим внимательно смотрел на Протасова, тот безмятежно выдержал его взгляд, спуская с ножа тонкую яблочную шкурку.
- Ловко получается у Вас, – сказал Вадим, наблюдая за шкуркой.
- Что именно? – спросил Протасов.
- Да всё. Хотел узнать: у вашего писающего мальчика отдельная доплата за такие поручения или всё включено?
- Я тебе так сейчас отдельно в голову ..здану, сука! – рявкнул Хрященосый и подался вперёд.
- Нельзя тебе, - сказал Вадим. – Как-нибудь после. А теперь – нельзя.
- Всё шУтите? ШутИте, шутИте… - в голосе Дмитрия сквозанула неуловимая трещинка. - Недопонимаете, видать. Думается мне, в СИЗО Вы побыстрее обдумаете своё положение, и мы скоренько придём к соглашению по всем вопросам.
С лестничной клетки послышался шум голосов и казённый топот ног. Раздался звонок, Фикус зашёлся в лае.
- Костя, забери собаку в свою комнату, – попросил Вадим.
В раскрытую дверь повалили милиционеры. Первым в квартире оказался майор Лихоносов, за ним вошли сержант и двое автоматчиков в брониках.
Майор представился, хмуро посмотрел на гостей и хозяев.
- Что происходит?
- Майор, сюда подойди. – Протасов, положил в рот яблочную дольку и, не глядя в сторону Лихоносова, поманил милиционера к себе. Видя, что тот не двинулся с места, удивлённо поднял глаза и повторил:
- Сюда посмотри, майор, - и раскрыл