Россия. Глубинка. Семнадцатый год

Кровавым пожаром вовсю не горя,

Иного не делая дела,

Какой-то фигнёй занималась заря,

Окурком отброшенным тлела.

Как будто ленилась природа сама,

И в жиже придонного ила

Огромною тушей слепого сома

Усами едва шевелила.

Очистив от снега убогость и тлен

Обшарпанных улиц и скверов,

Весна проплывала по городу «N»,

В ручьях помутневшею верой.

Смеркалось..

Сморкалась в несвежий платок

Косматая серая туча.

Налив полстакана и сделав глоток,

Блевал из окошка поручик.

А в доме напротив, лакая закат,

Как дворник — дарёную водку,

Холёные ручки вжимала в бока

Изнеженной тушки кокотка.

И было так тихо, насколько могло

Быть тихо вечерней порою.

Но в этом во всём ощущался надлом,

Надрыв и прорыв геморроя.

Во всём ощущался. И в уши, и в рот

Вливался зловонною жижей..

Глубинка. Россия. Семнадцатый год.

Страшнее, стремительней, ближе...