Запах жизни
В небольшом сарайчике пахло сеном и опилками. Его уже немолодой хозяин проводил в нем дни напролёт, постоянно что-то ремонтируя и мастеря. Челноки для вязания рыболовных сетей, деревянные ножи и мечи для мальчишеских игр, ободки и заколки для девчачьих кос, разделочные доски к женскому празднику, табуретки и скамьи… и ещё много всего.
Вот вчера внучок проколол колесо у велосипеда и, шмыгая носом, виновато попросил: «Дедуль, почини, а?..» И вот, склонив седую голову над шиной, старик клеит заплатку. Огромные очки сползли на кончик носа, но оно так даже лучше. Зрение его слабо, но в них он видит ещё хуже. Надевает больше по привычке.
Закончив с колесом, осмотрел свою работу и улыбнулся, представляя радостное лицо мальчугана, когда тот получит назад починенный велик и снова начнет рассекать на нем по дворам.
Вынырнув из приятных размышлений, задумался о насущном. Клетка. Вот что сейчас нужнее всего. Сделать новый домик для своих питомцев. Своей ещё одной радости. Ещё одних, зависящих от него, жизней.
На днях крольчиха должна окотиться, и для ее будущего потомства необходима отдельная «жилплощадь». Кролики занимают почти все его время, ведь их так много, и периодически становится ещё больше. Каждое утро старик отправляется в поле, чтобы накосить для них свежей травы. Много травы. Ведь им всем должно хватить. Возвращаясь, чистит клетки и наполняет их сочной зелёной добычей, а поилки - водой. Остатки накошенного убирает в специально отведённое место для хранения сена. Это на зиму.
В сарае пахло жизнью… пахло счастьем…
«Не лезь, укусит же!» - беззлобно прикрикнул старик, когда маленькая чумазая девчушка лет пяти просунула сквозь прутья клетки свой пухлый пальчик. Та резко одернула его с выражением абсолютной невинности на лице, мол ничего и не совала. Но дедуля и не ругается никогда, просто предупреждает. Поэтому, едва он отвернулся, она с бесенятами в глазах выудила соломинку и незаметно дала крольчонку. Тот задорно захрустел внезапным подарком, пользуясь тем, что старик глуховат, тем самым не выдав ни себя, ни свою юную благодетельницу. Она приходила часто, почти каждый день, и никогда - с пустыми руками. То кочерыжкой поделится, то морковкой. Пару раз даже печенье приносила, но дед заметил, и этой вкуснятины малышам не досталось. Он сказал, что им такое нельзя… Как нельзя? Почему нельзя? Всем детям можно, а им нет? Они же маленькие, а, значит, тоже дети… Но в этот раз ребёнок без угощения не останется!
Дождавшись, когда старик вышел из сарая, чтобы выкурить папиросу, девочка осторожно вытащила своего любимца (чёрного крольчонка с зеленоватыми глазками) из его тюрьмы, как она выражалась, и с криками «Дедуль, я немножко погуляю!» побежала в сторону стадиона, находящегося неподалёку от гаражного кооператива, в котором располагался сарайчик, прикрывая малыша кофтой.
Добежав до их постоянного места уединения, уселась прямо на траву, положив детёныша на колени. Сначала погладить надо, чтобы он привык. Одной рукой придерживая это малюсенькое существо сбоку, девочка осторожно и неуклюже водила по его спинке грязной от пота и пыли ручонкой. Вроде, не боится, убегать не собирается. Все ещё слегка придерживая черныша, достала из кармана кофты наполовину раскрошившееся печенье и, опасливо озираясь по сторонам, протянула его крольчонку. Тот с огромным любопытством зашевелил носом, тыкаясь им в маленькие ладошки, пытаясь унюхать запах предлагаемого угощения. Медленно, с большой осторожностью, отгрыз кусочек, словно пытаясь распробовать на вкус доселе невиданное яство. Судя по тому, что малыш довольно быстро расправился с ним, оно ему понравилось. «Завтра ещё принесу, пока дед не видит!» - сказала ему девочка, ласково потрепав его за крохотные ушки. Видимо, этот жест не вызвал в нем бурного восторга, и он засобирался удрать с насиженных, местами разбитых, коленок, сильно царапая когтями кожу. Но руки ребёнка оказались проворнее. Одной она быстро прижала его к коленке, другой подхватила за тёплый животик. На ее груди крольчонок сразу успокоился, пожевывая ткань ее платья.
«Надо возвращаться. Если дед увидит пустую клетку, мне попадёт!» - грустно заметила девочка, поднимаясь на ноги. С любимцем расставаться очень не хотелось, но страх за то, что ей могут запретить далее брать его на руки из-за того, что она ослушалась, взял верх, и она поспешила к ближайшей дыре в заборе, сквозь которую проникла сюда.
Деда отвлёк сосед по гаражу разговорами о предстоящей совместной рыбалке, поэтому пропажи никто не заметил. Быстро прошмыгнув в открытую дверь, девочка вернула крольчонка на его законное место и продолжила любоваться им и другими обитателями сарая уже через решетку, дожидаясь, когда дедуля закончит все свои дела, чтобы вместе отправиться домой ужинать. Бабушка заждалась ведь…
В кипучем жизнью сарайчике пахло сеном и опилками. И чем-то ещё… разум пятилетнего ребёнка не мог идентифицировать этот запах, но отчетливо понимал: так пахнет счастье!
На птичьем рынке было очень многолюдно и шумно. Неудивительно! Казалось, что весь город разом именно в этот день решил обзавестись домашними животными. Дети канючили около каждого продавца попугаев, черепах, кошек, собак, кажется, даже макак, а их родители как будто бы и не были рады, что пришли сюда. Да что там, она и сама уже не в восторге от этой затеи, а куда деваться? Пятилетняя дочь на протяжении нескольких месяцев просит питомца, а какого - сама не знает. Поэтому было предложено выбрать ей самостоятельно из огромного множества. И вот добрых три часа они бродят по этой нескончаемой территории и все безрезультатно. Женщина уже мысленно даже крокодила одобрила, лишь бы поскорее уйти из этого детско-попрошайнического ада, от которого голова идёт кругом, и, вероятно, давление поднялось, как вдруг чадо внезапно остановилось около небольшой клетки с крольчатами. Их было пятеро. Но взгляд обеих остановился на одном. Он был серого окраса, при другом освещении он бы определённо показался седым.
«Он с дефектом…» - сказала дама, продававшая их.
«Это с каким?» - поинтересовалась женщина, а дочь с любопытством навострила уши на этот диалог.
«Он слегка подслеповатый. И ушки плохо слышат…»
…Далее она уже не воспринимала слова продавца, ведь память унесла ее в крохотный сарайчик, где, сидя на маленьком складном стульчике, дед зашивал ей порванную сандалию, низко склонив седую голову и убирая в карман сползшие с носа очки, которые ему только мешали. А она, пока ждала его, чтобы вместе идти домой на ужин, заботливо подкидывала солому в клетки их ушастым обитателям. И мечтала, чтобы дед вышел с кем-нибудь поговорить или покурить, чтобы утащить своего любимца на волю. Отчета о ее действиях дедуля не услышит из-за начинающейся глухоты, а отсутствия не заметит, так как будет увлечён…
Но кроликов в сарае нет уже более двадцати лет, и старика пять лет назад тоже не стало… Да и бабушка два года как никого не ждёт ни на обед, ни на ужин…
Из нахлынувших воспоминаний выдернул голос дочери: «Мам, не плачь! Мы его вылечим!»…
… Из-за приоткрытой двери, ведущей в детскую, доносится хруст: пятилетняя дочь с нежностью кормит морковью серого крольчонка, спокойно сидящего у неё на коленях. Он охотно принимает угощение и с благодарностью «целует» руки ребёнка. В глазах девочки столько заботы и любви по отношению к этому крохотному и беззащитному существу, что, кажется, этого хватит, чтобы объять весь мир. И малыш расположился с большим комфортом, отчетливо понимая, что он в надёжных руках.
Мать незаметно наблюдала за этой картиной с порога комнаты и отчетливо уловила такие позабытые, но столь родные нотки из детства. В комнате пахнет счастьем. Так пахнет жизнь!..