Дед (на конкурс)
Сентябрь выдался погожим. Дед сидел на крыльце, прищурив подслеповатые глаза, вдыхал крепкий яблочный дух. Теплынь. Не думать ни о чем не получалось. Прожитая жизнь словно стояла за плечами, нашептывала воспоминания. Все вокруг тоже было старым: вымершее село, заросшая дорога, кряжистые дубы. От этого было даже как-то легче, словно старость становилась не только человеческим уделом, но и судьбой всего маленького мира деда.
- Иди поешь, – позвала баба из сеней.
Он промолчал, слова давно стали лишними. Поднялся, накинул потертый китель, проверил ржавый ножик в кармане. Где же сумка?
- Куда? Грибов близко нет. Только уходишься.
Дед хрипло кашлянул с нарастающим раздражением и поплелся со двора.
« Вот осел упертый…», баба какое-то время глядела ему в спину из-под нахмуренных бровей.
В лесу всегда хорошо. Здесь не было времени, только круговорот сезонов. Осень-зима-весна-лето и опять по новой. Жизнь прорастала в жизнь, и так до бесконечности. Дед забывался, превращался в слух и зрение. И кто-то, постоянно шепчущий за спиной, наконец-то умолкал.
«Он не вернулся домой! Уже вытемнело, а его все нет!». Сын чувствовал, как от слов матери холодеет под сердцем. Учудил батька, просили ж сколько раз – не ходи. Приказывали.
Деда искали две недели. Измученные люди, наматывая километры по заросшей пуще, не понимали, куда мог податься старик.
- Вот устроил так устроил, - причитала баба, вытирая воспаленные глаза, - всю жизнь вот так: руку на меня поднимал, унижал, за человека не считал. А под старость так вообще решил последнего здоровья лишить.
Дети молчали. Все имели право на боль, на отчаяние.
Похолодало. Промерзала голая земля, остывала в сердце обида. Проходили дни, и близкие чувствовали, как что-то неудержимо ломается в их реальности.
- Он же не всегда таким был, не всегда.., - баба сидела на уже ставшем привычным месте у окна. Морщины на ее потемневшем лице словно окаменели. – Были и лучшие времена. Когда дом строили, детей растили, молодые были.. Это потом уже стал как волк…
Деда по весне нашел егерь, ходивший за оленьими рогами. В 25 км от дома, на пригорке посреди заросшего болота. Он лежал на спине, широко раскинув руки. Рядом - сумка и ржавый ножик. Баба больше не плакала, хлопот прибавилось: похороны, оформление документов. Опять же пенсию дедову надо как-то истребовать за последние полгода. И дети вздохнули с облегчением. Все наконец-то закончилось. Цикл завершился.