Улыбайтесь почаще

В ожидании поезда я делал наброски спящих граждан.
После этого в альбом попала черноокая красавица лет тридцати, сидевшая напротив. Вокруг неё безостановочно вращались два неугомонных балбеса, как два искусственных спутника вокруг Земли. Почувствовав интерес художника, смуглянка, руководствуясь исключительно женской интуицией, приняла единственно возможное правильное положение для портрета и замерла неподвижно.
Минут через пятнадцать портрет был готов. С листа на мир смотрели два чёрных уголька, в них тлел огонёк. Огни былого пожарища ранней юности погасили годы не самой лёгкой жизни: два вездесущих сорванца, семейные неурядицы, обида, одиночество да банальная бытовуха. Но стоит кому-нибудь слегка подуть на тлеющие огоньки... Вспыхнет не костёр, а всепоглощающее пламя страсти, лесной пожар чувств, который, если его укротить, станет вечным огнём домашнего очага. Глядя на утончённую восточную красоту, обрамляющую два драгоценных чёрных камня, я знал — желающий найдётся. Ну а шалопаи не помеха, скорее — приятный бонус.
Всё это я с точностью документалиста отразил на альбомном листе. В углу название — «Тлеющий пожар» и моя подпись.
Я подошёл к красавице и протянул лист:
— Добрый день. Извините, пожалуйста, за беспокойство, это Вам.
Поневоле многоопытная молодая мама осторожно взяла портрет в руки и с недоверием посмотрела на себя. Она не сказала «спасибо», она не кивнула в знак благодарности — она улыбнулась. Её улыбка и вспыхнувший огонёк в глазах — лучшая благодарность.
— Ни фига себе? Дай позырить! — настойчиво требовал один из отпрысков, но мать ловким движением отвела протянутые к портрету руки вандалов. Улыбаясь, она подняла своё изображение повыше, как знамя, и издалека показывала его сыновьям. Те, конечно, знали, что их мама самая красивая на свете, но документальное подтверждение, зафиксированное на бумаге, вызвало у них такой восторг, что их и без того безудержному веселью теперь, казалось, просто не будет конца. Ребята бегали, смеялись и требовали каждого встречного остановиться и по достоинству оценить красоту их матери на портрете и воочию.
— Спасибо Вам большое, — донеслась до меня запоздалая благодарность черноокой красавицы.
— Пожалуйста, — обернулся я и, улыбаясь, добавил, — Хотел Вам сказать: Вы красивая, Вы очень красивая... Это я Вам как художник говорю. А вот когда Вы улыбаетесь — просто глаз не отвести. Улыбайтесь почаще. Всего хорошего Вам.
Объявили мой поезд. Я, спрятав папку с карандашами в чемодан, попрощался взглядом с «тлеющим пожаром» чёрных глаз и двинулся в сторону перрона.
«Ну что, сегодня я разжёг костёр улыбки в тлеющем пепле повседневности. Одного человека я сделал чуть счастливее. А это немало. Осталось совсем немного... Сколько сегодня на Земле живёт, пять миллиардов, больше? Справлюсь? Не знаю, но попробовать нужно».