Квадратный дом. Воскресенье (на конкурс)
Ему точно было не меньше ста лет. Несмотря на прямоугольную форму дома, все в городе К называли его квадратным, закрывая глаза на досадное несоответствие. Впрочем, ни самому дому, ни его старым во всех смыслах и тем более, новым обитателям это ни сколь не мешало. Скорее наоборот. Прилепившееся с незапамятных времен меткое название стало его визитной карточкой, сделав местной достопримечательностью, показываемой туристам.
Квадратный дом, как огромный змей, занимал сразу четыре улицы в старинном квартале города, утопающем в кронах вековых деревьев и милых придомовых палисадниках. Одна его часть выходила балкончиками и окнами на небольшое заросшее водорослями озеро, давая жителям возможность наблюдать за бурной жизнью уток. Две других боковины смотрели окнами на мощеные старо-древней брусчаткой извилистые улочки с изящными архаичными особняками. При этом одна из боковин удивительным образом изгибалась вместе с улицей и со стороны выглядела, как полукруг. Это было тем более странно, если учесть, что изнутри дом выглядел совершенно ровным и прямым. В каждой из этих сторон располагалось по две арки, через которые можно было попасть во внутренний двор. Четвертая часть растянулась вдоль оживленного проспекта, который круглосуточно нарушал благоденствие обывателей шумом и гарью от носившихся по нему автомобилей.
Захватив пространство в длину и ширину, дом совсем не стремился царапнуть черепичной крышей небо. Жильцам отводились три этажа и реконструированная с годами мансарда. Не вмещавшиеся в отведенное для жизни пространство вещи они хранили в подвале, каждый в своей небольшой секции. Углы дома венчали изумительные округлые башенки, застекленные со всех сторон, в которых владельцы обустроили уютные гнездышки в меру своей фантазии. Например, Ирма, семья которой занимала как раз одну из угловых квартир с башней на протяжении нескольких поколений, устроила в этом приятном «довеске» домашнюю обсерваторию. Это было ее мечтой с самого детства. Большую часть своей первой в жизни зарплаты она истратила на маленький телескоп, весь следующий месяц живя практически впроголодь, но ни разу не пожалев о покупке.
Давным-давно утеряны сведения, когда и кем был построен квадратный дом. Но все здесь, и сам дом, и двор, хранит дух времени: добротная кладка красного кирпича, проглядывающая из-под облупившейся бледно-желтой штукатурки; скрипучие, но крепкие дубовые ступени в парадных; резные перила; мозаичный пол на первых этажах; лепные украшения на потолке и у входов, даже кое-где сохранившиеся светильники с цветными стеклами.
Хоть утро было совсем не ранним, двор квадратного дома, полный зелени, пустовал. Неожиданно сонную тишину этого июньского воскресного утра нарушил невообразимый гвалт, доносящийся со двора. Еще не полностью проснувшиеся люди, встрепенувшись повально прилипли к окнам и замерли в изумлении. И посмотреть было на что! По двору среди кустов, клумб и скамеек, отчаянно визжа носился невесть откуда взявшийся розовый поросенок. За ним в кокетливом халатике и домашних тапках, но с перекошенным лицом и выпученными глазами мчалась Лизка, истошно вопя: «Стооой! Стой, свинья!». Ответом ей было истошное: «Уииии! Уиии!». Следом, чуть подпрыгивая и размахивая руками, бежала ее соседка Машка. Хотя бежала – громко сказано. Машка так крепко и оглушительно хохотала, что не могла передвигаться, в принципе. И от того, большую часть погони, приседала на корточки, хлопая себя по бокам и коленкам, не успевая утирать слезы от смеха, лишь изредка находя в себе силы приговаривать: «Лизк, подожди меня, я уже…». Резво перебирая ножками, поросенок метался из стороны в сторону. Ловко уворачиваясь от Лизки, перемежавшей свои вопли взмахами то ли полотенца, то ли шторы, в надежде изловить возмутителя спокойствия этим импровизированным лассо. Получалось не очень.
С противоположной стороны на подмогу девчонкам спешил Петр Ильич с двустволкой, заряженной солью. Прошедший войну герой и орденоносец, несмотря на преклонный возраст, он до сих пор считал своим долгом защищать «подшефных» соседей, посему заслышав шум, бросился на помощь.
Убедившись, что опасность никому не угрожает, а творящееся безобразие, не более, чем недоразумение, Петр Ильич зычно гаркнул, заглушая остальной шум: «Аааатставить!». Поросенок с Лизкой замерли в полушаге, Машка дважды икнула и замолкла. Во дворе воцарилась тишина. Порывшись в карманах необъятных штанов, Петр Ильич выудил небольшое яблочко и показав его шкодливому поросю, позвал: «Иди сюда, свин, на-ка, угостись». Без всякой опаски, хрюндель подбежал к старику и захрустел яблоком, позволив тому взять себя на руки.
Красная, как рак и злющая, как черт, подошедшая Лизка возмущенно вопрошала: «Петр Ильич! Ну, вот как вам это удалось?! А?».
«Ты лучше скажи откуда ентот зверь взялся?» - спросил Петр Ильич.
«Да, это Женька подарил! Сейчас таких вместо собак заводят, мини-пиг называется, - не без гордости отрапортовала Лиза, – Сбежал вот только».
«Эт жених твой шоль - Женька?» - уточнил сосед, поглаживая поросенка.
«Теперь посмотрим еще!» - надулась Лизка, выхватила непокорную животину из рук Петра Ильича и умчалась домой, что-то причитая. Машка, все еще утирая слезы от смеха, отправилась следом; любопытные соседи отлипли от окон и более тишину воскресного дня ничто не нарушало.