Vem av oss är ett monster?*

В предрассветном молоке тумана ещё сонные воды речки заволновались, заходили игривыми волнами. Нет, то не баловень-ветер ласкал широко разлившуюся этой весной Каликсэльвен. То игрались сестрицы-русалки, к небольшому водопаду наперегонки спешившие. Там будет та, что доплывёт последней, всем сестрицам волосы расчёсывать да косы старшим заплетать.

Удивился рыбак, пташка ранняя, пробежавшей волне, да хвостов утопленниц не разглядел: не отпустил ещё морок просыпающуюся землю, не спряталась по кустам да пещерам тьма. А увидел бы плавники — за что другое б принял, не верил Юхан ни в сьёр, ни в русалок, ни в других «существ выдуманных, коими детишкам головы забивают». Проводил усталым взглядом странное речное явление — и продолжил спокойно сеть с небогатым уловом вытягивать.

А вот у Альвы глазки меткие, сразу статного рыбака заприметили, и девушка, обычно первой к спадающим водам Юкхайма приплывавшая, от сестриц отстала, на красавца-юношу засмотрелась: как загорелые сильные руки сетью занимались, как смешно он непослушные светлые волосы с лица сдувал, как с тоской на реку глядел, малыми дарами её опечаленный.

Подобралась тихонечко младшенькая Ньёрдова дочь поближе к берегу, наблюдала, на оклики сестриц не реагировала, предупреждений их не слышала, глаз своих болотно-зелёных отвести от парня не могла. Никогда такого с ней не было, а тут вот приключилось…

Каждое утро Альва Юхана на берегу поджидала, за камнем пряталась, за действиями слаженными его подсматривала. А Юхан и рад был приходить на место тайное, так неожиданно рыбным ставшее: то в сети всего пара-тройка тощих форелек да мелкие щуки с судаками дёргались, иногда кумжа с хариусами попадались, а то вдруг сеть таким разнообразием полниться стала, что еле справлялся рыбак. Одному тяжело было речные богатства на сушу поднимать, а с другими местом удачным делиться не хотел.

Однажды Альва столько рыбы в сети Юхана пригнала, что на следующий день он и не явился вовсе: распродавать срочно надо было живой товар, пока не испортился. А русалка не знала, что и думать, круги возле берега наворачивала, в лесок вглядывалась, пропажу милую на тропинке меж деревьев высматривая.

Игры с сестрицами совсем Альва забросила, исхудала сильно, но красоту природную не растеряла. Думала о рыбаке всё время, мечтала о чём-то своём, разговоры с ним представляла. И не заметила, как что-то в груди загорелось, вот — стукнуло, вот — снова… Мёрзнуть русалка в воде начала, на щеках румянец зажёгся, дышать под водой тяжело стало, и всё время что-то ныло в груди так, что песни грустные заводить хотелось.

Как обрадовалась Альва на утро новое, когда знакомую фигуру увидела! Заметалась в воде, заулыбалась, головку прелестную из-за камня больше нужного показала…

И заметил её юноша, рот раскрыл, оторваться от чудного явления не может. Залюбовался красавицей, к себе поманил. Альва, впервые с возлюбленным взглядами встретившаяся, совсем голову потеряла, даже спрятаться забыла.

— Не бойся меня, прекрасная, я не причиню тебе вреда. Идём знакомиться, а то замёрзла совсем, — ласково сказал Юхан. — Я костёр разведу.

«Какой же он красивый, какой заботливый, а голос нежный, словно гладкие листья кувшинок, — подумала Альва. — Такой плохого не сделает». И поплыла к берегу, к суженому своему.

Юхан на лилию речную смотрит, совершенным чертам дивится, руку красавице подаёт, в объятиях согреть хочет. Альва руку парню протянула, а на берег выйти не может, хвост мешает. Зато тепло ощутила такое родное, такое давно знакомое, но забытое. Вспомнила деревенской девчушкой себя, вспомнила мамины руки любящие, добрую улыбку отца. Как с обрыва в речку от любви жестокой сбросилась — тоже в памяти воскресила… И заплакала русалка.

А Юхан к себе её потянул, хотел на берег девушку вынести, пожалеть, да рука по чешуе холодной скользнула. Испугался рыбак, брови сдвинул, но вида, что нечисть признал, решил не подавать.

— Не плачь, милая, — говорит. — Помогу я тебе, поднимись на бережок только.
Альва еле выдавила:
— Не могу я… Вся вечность моя теперь в воде пройдёт, не ступить хвостом на землю.
— Это ничего, красавица, я костёр поближе к воде разведу, ты погреешься да расскажешь мне всё.
— Хочешь ли мне другом стать, зная, кто я есть? — доверчиво спросила русалка.
— Хочу, милая, хочу, — ответил юноша. — Меня Юханом звать.
— Меня Альвой. Кажется, и в прошлой жизни тоже…
— Ну, Альва, я за дровами, а то дрожишь ты вся.

И Юхан отошёл, а влюблённо-покорная русалка осталась ждать его у кромки воды. Вернулся юноша, стал дрова в костёр складывать да зубы девушке заговаривать, чтобы подарочек спрятанный не заметила.

Альва с радостью на вопросы любимого отвечала, улыбалась ему открыто-искренне, как её «подарком»-то и накрыло: сеть на русалку Юхан набросил, на берег выволок, чудовищем нарекая, подальше от воды оттащил и бросил, концы ловушки к дереву привязав. Сам же в деревню побежал за подмогой.

Не верила Альва предательству такому. Выбраться пыталась, сестёр на помощь звала, всё тщетно. Закрыла глаза девушка, снова обрывки жизни своей прежней в памяти расшевелила. Попросила прощения у матушки с батюшкой за то, что горе в семью принесла, и в прощальном полёте о речные просторы ударилась, каждую секунду будто заново пережив. Обмякло тело Альвы в сетях цепких, успокоилось, боль в груди утихла вместе со стуком, а на губах застыла улыбка невинная.

— Там монстр этот, говорю вам, сейчас сами увидите! — послышался голос Юхана, ведущего за собой толпу. — Вон, в сетях моих, глядите.
Подошли два рыбака к пленнице, путы развязали. Ларс, что покрепче, «чудовище» на руки поднял, красотой Юханова «монстра» зачарованный. Нахмурился грозно, на «охотника за нечистью» зло вытаращился, другим рыбакам кивнул:
— Держите убийцу! Ответит за погубленную жизнь.

Схватили Юхана, что-то про хвост кричавшего. Да только никто не слушал его, судом праведным сердца полыхали. Хоть и сыпались с ног девушки чешуйки рыбьи — а их в сетях много застревает, — да была она самым что ни на есть человеком.

___________
* в переводе со шведского — Кто из нас чудовище?