«В перерывах шпалит рэльсы...»

Аня сидит на крыше. На столе. Аня пойдет на концерт Земфиры в сентябре. Это сегодня. Аня с утра уже отзвонила Толяну, сообщив: «Между нами — всё». Для остроты. Чтобы оправданно драматизировать на концерте Земфиры. Скорее всего, Толяна хватил удар. У Ани припасена бутылочка красного. Чтобы оправданно драматизировать после концерта Земфиры. Со слезой. С разочарованиями в сетевых дружках. С сарказмом. С постиронией. С сыром.

Люди держат друг друга за руку, и всё у людей расплывается. Успокоиться людям заново ужасно нравится. Также людям ужасно нравятся люди в нелепых шапочках. И ходить по телу газона в едва уловимых тапочках. Людям нравятся глупые рифмы с понятным замыслом. Про случайно упавшие звёзды. Про любовь, как случайную смерть.

Аня сидит на крыше. На краю. Ане неинтересны пейзажи занимающегося дня. Ей интересны чужие пуговицы в левом кармане пальто, обрывки каких-то траурных лент и воспоминаний. Ее веселит обывательская болтовня. Она мечтает набраться духу и, через небомореоблака, одним мигом оказаться в гармонии дворцово-паркового ансамбля шато Урюпинск. С бокалом «Шато Басак Бордо».

Корабли — промокшие. Спички из гаваней. Люди любят искать кого-то, в надежде сойти с ума. Люди любят мечтать, что они кому-то нужны. Люди любят мечтать вообще. В самом начале повести замертво падает тот, кто так нужен в финале. Том покупает дом, но некого пригласить. У людей обновился трафик. У людей из близких лишь Остин. Люди в красивом пальто. Некуда в нём сходить.

Аня сидит на крыше. Налегке. У нее не осталось ничего невоплощенного. Кроме концерта Земфиры, на который Аня пойдет в сентябре. Это сегодня. Она открывает в смартфоне блокнот и уточняет. Сегодня. Количество мероприятий, их дат и названий с каждым днём возмутительно больше, нежели памяти. Аня терпеливо фиксирует. Вдыхает свои обстоятельства. Ане — шестьдесят пять. Она может себе позволить.

<2021>