Её звали Руна
В реальной жизни не больше реального, чем в ваших фантазиях, господин Уэллс... И любое повествование должно быть оправдано. По-простому — жизнью… Или, в конце концов, смертью. Что, конечно же, намного сложней. Либо тем и другим одномоментно, ищущими соприкосновения как здесь, так и там. За чертой. Ни больше ни меньше. Иначе — к чему всё?..
Это, вы поняли, вступление. Слушайте дальше, уважаемые. Как было на самом деле.
...Хм, красивое имя.
Сразу ощутил: что-то не так. Время перетекало из сосуда в сосуд, подчиняясь извечным, его создавшим, законам нестройного бытия. Может, божественным. Может, и нет. Вроде бы перетекало…
Чужая планета. Невыносимо контролировать сознание на пике напряжения.
Расслабился — на секунду всего.
Открыл глаза — плен! Чужой, туманный, ненавистный. Злой.
Хронометр на месте. Прошло четыре часа.
Я без скафандра. Без запаса кислорода. И представляете — дышу! Дышу их воздухом. Чего-чего: этого тривиально не могло быть.
Помещение скупое на обстановку: пять на пять, идеально ровные стены, пол, цвет серо-матовый, кровать… Свежий воздух.
Руна, — кого я вдруг услышал внутри себя, — изъяснялась безликим голосом. На чисто русском, без оттенков. Звук шёл отовсюду.
Болтали обо всём: вопрос-ответ — на всяческие темы. И дурацкие тоже.
День третий
Вскоре уразумел, дескать, не хочу есть. Хм-м. Спросил её о том.
Руна вступала в разговор мгновенно, без промедления, в любой час суток.
Она откликнулась: все необходимые элементы жизнеобеспечения присутствуют в воздухе. (Да ну на фиг!)
За маленький, в общем-то, период пребывания кое-что изменилось в моём эмпирически странном, затворническом существовании.
Комната заставлена тем, что требовал: стол, лампа, бумага, карандаш. Шкаф с одеждой — да, да! — я уже носил их шмотки.
Зеркало…
«Одежда» — слабо сказано. То — проявлялись чудеса деформации неведомой материи: — сам лепил свои наряды.
Электронные игрушки: описывал их, объяснял устройство — и всевозможные приборчики, штучки-дрючки, как и все остальные вещи, — появлялись из ниоткуда. Дверей-то не было.
Игрушек-причиндалов становилось всё больше. Знаете, абсолютно не понимал принцип их действия. Но они, по желанию хозяина, квакали, прыгали, смеялись-плакали, жили…
Справился, кто я для них.
«Ты в плену. Захвачен нами», — «Почему, какого лешего?» — «Планета наша, ты чужой». — «Вы отпустите меня домой?» — «Нет!» — «Почему?» — «Потому что ты — пленник. Навсегда»…
Она отвечала на сотни вопросов.
Иногда казалось, мне не одиноко.
День шестой
Они позволяли абсолютно всё.
Сначала расширил комнату. Фокус не сложен — попросил, и помещение увеличилось метров на двадцать вглубь пространства.
Потом комната стала стадионом! Я бегал, гулял, катался на велосипеде. Орал Шаляпиным во всю ивановскую: «Вдоль по Питерской...»
Затем «заказал» тачку.
Изготовил болид из неизвестного твёрдого, но податливого вещества: руль, колёса — всё как надо. Хотя передвигалась ласточка без того и без другого — элементарно парила над поверхностью земли. Помните полусумасшедшего гения Эммета Брауна из древнего кино о будущем?
Далее стал строить чёртов город: дома, трассы, мосты. Рисовал дорожную разметку. Расстояния не были для них проблемой. Каждый день приносил новые сведения об их безграничном потенциале. Невероятном, невообразимом.
Второй месяц
Внезапно постигнул, мол, говорю с Руной, не открывая рта — виртуально.
«Сразу мог! — озорно́ отозвалась она. — Мы все так общаемся», — «А почему не сказала?» — «А ты не интересовался…». — Мне нравился голос Руны.
Я жил в родном посёлке, в своём доме над рекой. Вырастил сад во дворе, такой же…
Вокруг бродили искусственные молчаливые люди, сотворённые из мысли: Костя, Серёга, школьные друзья — по памяти лепил лица из чудесного пластилина, не поддающегося разумному толкованию.
«Руна, отчего ко мне никто не приходит? Никто из вас…» — «Мы всё про тебя знаем и видим тебя». — «Но я никого не вижу!» — «Ты сможешь увидеть, когда поймёшь. Когда будешь готов…»
Третий месяц
— Руна. Я готов!.. — крикнул в исступлении. В неизбывности.
Ярко, по-летнему светило мною же рождённое солнце. Лёгкие земные облачка плыли в голубом небе, шорохом накрывая назревающую только-только земную травку. Балтийскую вполне. Нехотя, щелчком мог «включить» дождь, грозу, снег. Мог промокнуть до нитки.
Выстрадано-выстроенный по памяти мир необъясним и необъятен. И тих, и грозен. Суров. И мил…
За теми горами — Венеция. А по пляжу можно дойти, небыстро, до вашингтонского Белого Дома! — не стал закидывать его далеко.
Атлантику уменьшил до размеров нашего лесного озера в Светлогорске. Но бури там бушевали отнюдь не шуточные. Да.
Создал страну, где сносно протянул бы уйму времени какой-нибудь литературный персонаж из фантастической подборки, нет проблем.
Но я — действующий офицер российских Военно-космических сил. Полковник, дьявол вас подери!! Я должен что-то сделать. Должен бороться, драться. Обязан вернуться в свой космолёт.
Смешно…
Руна молчит.
Дурак! Они слышат всё, каждое твоё слово.
Нет, я не схожу с ума…
— Руна!
— Да.
— Я готов.
— К чему?
— Встретиться с вами.
— Я так не считаю… — в её речи появились исключительно подлунные мирские обороты.
— Я готов!
— … — Раньше она не держала мхатовских пауз.
— Руна!
— Ты ещё ничего не понял...
У неё дрожит голос?
Мы никогда не спорили с ней, никогда не ругались.
Спрашивал — она отвечала, она спрашивала…
— Руна, послушай. Я соорудил город, лес, море, знакомый мир не для того, чтобы жить здесь. А чтобы предъявить вам, — «Иным»: — какие мы. Какая сила движет нами, нашими чувствами, чаяниями, мыслями. Земля и Луна — не простое отражение потока элементарных частиц от поверхности планет: не проекция. А — Свет, который заставляет души землян дарить солнечное озарение друг другу. От государства к государству. От человека к человеку. Понимаете, мы существуем ради благости и благоденствия других людей, континентов и материков — в этом наше предназначение. В божественной любви к ближнему. К земле, тебя родившей и воспитавшей. Взрастившей.
— В любви и ни в чём ином!! — вдохновенно повторил я.
Затем воодушевлённо декламировал что-то ещё. Уже не помню… Руна не прерывала.
Когда я закончил, она сказала:
— Хорошо, человек, мы заходим.