МОСКВА 10 УТРА

Хреново, все-таки, пить коньяк с утра, еще и с самолета. Пока Илья продирается к Химкам, я успеваю сделать несколько глотков. Но ощущения расслабленности это не приносит. Видимо от перепадов давления начинает жутко ломить затылок. Поерзав в кресле, нахожу какое-то удобное положение и мгновенно проваливаюсь куда-то в ватное тесное одеяло, даже не сна, а забытья.

« - Скажите, пациент, Вас мучают ночные эротические кошмары?

-  Доктор!!! Ну почему же мучают» (С).

Мозг разложен, как ему и положено, на две половинки. Я чувствую, как машина чуть покачивается в движении, чувствую, как тело наливается тяжестью во время торможения, мне даже кажется (а как теперь проверишь), что я слышу звуки. Но в тоже время, вторая часть мозга обильно снабжает меня видениями. Я даже не могу сказать, что это был сон. Это скорее какой-то микс из картинок, лиц, обрывков чего-то там видео образного.

Видимо, отсутствие нормальной, взвешенной, а точнее присутствие броуновской (как в физике – броуновское движение), не размеренной ни в пространстве, ни во времени половой жизни, умноженное на мною созданный ритмо-график жизни, рождает, по квазимодовски уродливые, но по Дали – отвратительно-привлекательные образы.

Я открываю глаза. Я чувствую, как пот льется по моему лицу. Рубашка мокрая насквозь. Илья трясет меня за руку (мы на «ты»): - «Ты чего? Ты кричал во сне». Я провожу рукой по лицу, оно действительно мокрое.

- Ты чего?

- Да хз, старею, наверное,

- Может в квартиру быстро, примешь душ?

- Не, потом, в офисе ждут.

Лифт медленно тащит меня вверх. С такими же натугами, как самолет. Большое зеркало на стене. Я устал? Я подхожу ближе и, утыкаясь лбом в свое отражение, пытаюсь заглянуть себе в глаза.

Секретарь делает мне кофе. Я закрываюсь с менеджерами в переговорной, они что-то объясняют мне, их бормотание действует на меня убаюкивающее. Я чувствую, что готов упасть на стол и заснуть. Сил нет бороться, - «Ребята – 15 минут тайм-аута».

У нас в директорском гальюне есть душ, но нет полотенец. Я поливаю себя то холодной, то горячей водой. Набрав салфеток, я облепляю себя ими и, как мумия, любуюсь собой в зеркале. Ничего, чуть похудеть, и ничего.

И ничего не будет дальше. А потому, что совсем ничего не хочется. «У меня душевная им-потенция» - объясняю я своему отражению. «Импотенция – это наоборот, когда хочется, но не можется» - возникает встречная мысль. В дверь кто-то стучит. Может??? Я рывком открываю – нет, не угадал. Там светлая головушка, мой московский зам – Андрюшка. Через год он безнадежно влюбится, через два - нелепо погибнет, разбившись на машине. Даже после всех ухищрений работников морга, на него страшно было смотреть на похоронах.

- Тебя потеряли.

- Иду.

Теперь главное - не раскиснуть в тепле офиса.

Смска требовательно бьется мне в карман. Я достаю телефон: «Ты в мска? Вечером жду!!!».

Вовка, дружище, дотянуть бы до вечера. И ткнувшись в уют и тепло твоего дома, выпить вискаря и долго молчать….