Имбирная лихорадка-2

Имбирная лихорадка -2

В 1472 году Португальская экспедиция высадилась на острове, который был назван ими Фернандо-По. Остров Фернандо-По (с 1979г. – Биоко) в 15 – 18 вв. был Португальским владением, в 1778г. был передан Испании в обмен на териториальные уступки в Южной Америке. В 1900г. между Испанией и Францией подписано соглашение о разграничении владений в этой части Африки, по которому Испании на материке досталась Рио-Муни.
В середине 20 века Великие колониальные державы Англия и Франция наконец то поняли, что это не они имеют колонии, это колонии имеют их. Осознание этого казалось бы парадоксального факта привело к тому, что они сбросили колониальное иго и обрели независимость путём представления независимости своим бывшим колониям. А вот Испания поняла зто слишком поздно, и то уже когда национально-освободительное движение из вялотекущего переросло в вооружённую борьбу. Но в конечном итоге, понеся большие людские и материальные потери, и ставшая одной из беднейших стран Западной Европы, в 1968 году Испания была вынуждена предоставить независимость Экваториальной стране.
Таким образом, Экваториальная страна – независимое государство в Западной Африке, состоящее из материковой части ( Рио-Муни ) и островов Биоко и Анобин в гвинейском заливе. Столица Маламбо находится на севере острова Биоко. Государственный язык – испанский. Этнические группы – фанг=80%, буби=15%. Вероисповедание: католики – 90%.
Президентом страны стал герой национально-освободительного движения Франсиско Насиас Мгена Бийого, которого все в этой стране, от мала до велика, ласково называли Дядя.
Франсиско Насиас Мгена Бийого был уже известным в своей среде авторитетом и имел имя «Дядя», когда попав в очередной раз на отсидку в известную столичную тюрьму Централ, он познакомился и подружился с лидером национально-освободительного движения Бонифасио Табу Сеге, попал под его влияние и под его чутким руководством изучил и освоил основы марксизма-ленинизма, там же вступил в Революционную партию. На волю выходили вместе, с чистой совестью, попав под амнистию в честь дня рождения Папы Римского. Как ему и было обещано, Дядя возглавил боевое крыло Революционной партии. А когда через полгода при подготовке терористического акта в стареньком автомобиле самопроизвольно взорвалось самодельное взрывное устройство, все находившиеся в нём, в том числе и Бонифасио Табу Сеге, погибли, то на внеочередном съезде Дядя был избран руководителем Революционной партии.
12 октября 1968 г.в день обретения независимости в своей программной речи Дядя заявил, что Экваториальная страна пойдёт по социалистическому пути развития. Этого было на первый раз достаточно, чтобы получить от Советского Союза многомиллионный кредит на развитие народного хозяйства. И в дальнейшем Советский Союз не отказывал в кредитах братскому экваториальному народу, которые так и не пошли впрок. Десять лет спустя Экваториальная страна была по-прежнему очень бедной страной.
Теодоро Обама Табу Сеге после смерти отца попал в католический приют, получил среднее образование, помыкался –помыкался без работы и пришёл к Дяде. Дядя, выполняя обещание, данное им его отцу, а своему учителю марксизма-ленинизма Бонифасио Табу Сеге, признал Теодоро за племяника и отправил его на обучение государственному ремеслу в Европу на полном обеспечении за счёт государственной казны. Ходили слухи, что под предлогом получения высшего образования Племяника попросту говоря удалили из страны.
В Европе он обучался долго и упорно, успешно переходя с курса на курс, с первого курса одного института - на первый курс другого, из одной страны – в другую, пока наконец не оказался в Москве на 1-ом курсе Университета Дружбы народов имени Патриса Лумумбы. Человек ко всему привыкает, вот и Племяник привык к студентческой жизни, и учёба у него наконец-то заладилась. То ли взявшись за ум, то ли потому что попал под благотворное влияние своего русского друга, коренного жителя Крайнего Севера, он впервые завершил первый курс без «хвостов» и даже успешно сдал два экзамена досрочно, чтобы поехать в стройотряд. Вместо того, чтобы прожигать свою жизню в публичных домах на лазурном берегу Средиземного моря и крутить колесо в Монте-Карло, Племяник в составе интернационального студентческого строительного отряда «Че Гевара» всё лето строил омшанник для пчелиных ульев в колхозе зажиточного села Барвиха, что на Полтавщине. Как хороши, как темны были украинские ночи!
В канун Нового года на университетской проходной Племяник был опознан и задержан. Опознала его колхозная повариха из Барвихи, которая была уже на 5-ом месяце беременности, а задержали его её братья, дюжие мужики, сельские механизаторы. Вовремя подоспевшие милиционеры сумели отбить слегка помятого Племяника у братьев, а потерпевшей гражданке со знанием дела пояснили, что в таких случаях ёй необходимо поступать в установленном законом порядке, а именно, написать заявление, в котором изложить суть вопроса и все претензии и подать его в ректорат унверситета или в деканат факультета.
Вызванный в деканат, Племянник заявил, что в принципе он согласен удовлетворить притязания поварихи из Барвихи, но только на 50%, так как его русский друг с Крайнего Севера с не меньшим, если не с большим основанием может считаться отцом будущего ребёнка. И друг не возражает и даже горит желанием взять в жёны мать своего будущего ребёнка. Однако законы Экваториальной страны позволяют женщинам иметь сколь угодно много мужей и если гражданка не будет возражать, то мы оба возьмём её в жёны. Чукча согласен.
Два мужа и оба пьющие, такого в Барвихе могут и не понять. Немного поколебавшись повариха выбрала из двух зол наименее пьющего, т. е. Племяника. От такого счастья , что появился шанс в одиночку осчастливить повариху из Барвихи, у него закружилась голова, его как бы заклинило, он заартачился и со слезами в голосе всё повторял и повторял: «Чукчу жалко!», - и наотрез отказался жениться в одиночку.
На совместном заседании деканата, партийного и комсомольского бюро факультета такое поведение Племяника было признано вызывающе аморальным и с формулировкой «за аморальное поведение, не совместимое с высоким моральным обликом и званием советского студента» он был отчислен из университета с ходатайством направленным в МИД СССР об его высылке из страны в 24 часа.
Племяник обратился за помощью в посольство своей страны. Помощь ему оказали, но только в покупке билета на авиарейс, да и то только до Парижа. В просьбе выдать деньги на карманные расходы также отказали, взамен посоветовали обратиться в посольство Экваториальной страны по прилёту в Париж.
В Париже, помятуя о том, что в свою бытность, обучаясь на первом курсе Сорбонского унивеситета, он понаделал огромное количество долгов, Племяник благоразумно решил на грубость не нарываться и в посольство не ходить, а наслушавшись ещё в самолёте деловых разговоров, он пристроился к группе советских туристов и в ближайшем к аэропорту придорожном ресторане вместе со всеми сдал свои 20 банок красной икры и бутылку «Столичной». Вырученных денег с лихвой хватило на покупку билета на утренний авиарейс Париж – Дакар – Маламбо. И уже вечером Племяник спустился по трапу у Маламбийского азровокзала. Его никто не встречал.
Он стоял у трапа самолёта и наслаждался жизнью. Солнце уже опустилось за пик вулкана Мутамбу, но всё ещё освещало высоко парящий в нежно-голубом небе лёгкий двухмоторный самолёт и казалось бы зависшие ярко-оранжевые купола паращютов. Студентческий портфель модного жёлтого цвета приятно тяжелил руку двумя сэкономленными бутылками водки и банкой красной икры. Муха це-це, первоначально облюбовавшая нос, перебралась на лоб, ещё сохранявший освежающую свежесть самолётного кондиционера, и забавно припадая на переднюю правую ножку, огибая надбровную дугу, заторопилась к уху, чтобы прокусить нежную мочку и вдосталь насосаться кровушки. Аромат диких орхидей кружил голову.
-Хорошо то как, господи! – само собой сорвалось с губ.
От удара, обрушившегося с небес, упали оба. Основной удар приняла на себя муха це-це, предположительно тем самым и спасшая жизнь Племянику. Она лежала на спинке, бездыханная, вяло шевельнула передними лапками и затихла.
Племяник очнулся в незнакомом помещении от резкого амиачно-нашатырного запаха, издаваемого давно не стиранными портянками, намотанными на яловые сапоги. Цепкая память с фотографической точностью подсунула стремительно надвигающиеся подошвы этих сапог с самодельными подковами из нержавейки на задниках каблуков. И только лопасти вентилятора, упрямо плавными волнами нагонявшие освежающий нашатырно-амиачный аромат несвежих портянок не позволили племянику вторично потерять сознание. И сделали это вовремя, потому что в помещение стремительно ворвались двое с носилками, в тельняшках и голубых беретах, увешанные всевозможными медалями, значками и золотыми галунами. С большим трудом он отбился от них и отбил жёлтый портфель с двумя бутылками «Столичной». По правде говоря, он не справился бы с ними, если бы не подловил их на один и тот же секретный, а ныне запрещённый приём из Чукотской национальной борьбы, которому его обучил русский друг с Крайнего Севера. И успел вовремя, потому что вслед за этими в помещение ворвались ещё двое, один в белом халате со стетоскопом на шее, другой в военной форме с сержантскими лычками на погонах и в штанах галифе на босу ногу и без сапог.
- Вот забияка! – оценил поле боя военный в галифе, обращаясь к доктору в белом халате, - его так ещё в католическом приюте прозвали, мы с ним койка о койку 8 лет вместе прожили.
Кристино Нхема Малабо и Теодоро Обама Табу Сеге стали закадычными друзьями, когда бок о бок тянули лямку в католическом приюте ордена монахов Августинцев-эремитов. В то время пока Племяник 10 лет скитался по Европе, сержант Нхема с отличием закончил Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище и вот уже несколько лет командовал самым элитным подразделением вооружённых сил Экваториальной страны – паращютно-десантным взводом. И надо же было такому случиться, что именно в этот обычный безветренный вечер личный состав взвода под руководством сержанта Нхемы выполнял плановые прыжки с паращютом, отрабатывая упражнение «день с ночью». И не порыв ветра, а сама судьба швырнула купол паращюта на разомлевшего Племяника, и не муха це-це, а всё та же судьба спасла ему жизнь от разящего удара кованных яловых сапог Сержанта Нхемы, чтобы они не разминулись в этом мире бушующем и тем самым не нарушился естественный ход исторических событий и процессов, и в очередной раз подтвердился один из основных научных постулатов общественного развития: история не знает сослогательного наклонения.
Доктор обеспокоенно посматривал на лежащих полосатиков, с виду пострадальцы не подавали признаков жизни. Он поморщился, повертел носом, покосился на яловые сапоги с портянками, удивлённо покачал головой, засучил рукава и с применением прёмов искуственного дыхания и какой-то матери привёл в чувство ближайшего полосатика. Оклемавшийся полосатик тоже не дремал, а приложив чуткое ухо к тельняшке своего напарника, по его равномерному дыханию с лёгкой храпотцой поставил точный диагноз:
- Капрал Ньеха спит! Теперь его до самого утра не разбудишь, - однако ошибся.
Доктор и оклемавшийся полосатик были не тупые и соображали, что дело движится к дружеской попойке, погрузили так и не проснувшегося капрала на носилки и дипломатично удалились по английски, не прощаясь.
Друзья сидели за столом из свежевыструганной баобабовой доски, пили гранёными стаканами водку «Столичную», закусывали красной икрой, намазанной толстыми слоями на маисовые лепёшки, вспоминали старые добрые колониальные времена, счастливое приютское детство и строгих, но справедливых монахов-эремитов. За десять лет скитаний по Европе Племяник отстал от жизни в Экваториальной стране. Молчун по природе, да ещё недавно пришибленный подкованными сапогами, он надолго замолчал. Почувствовав в лице Племяника внимательного слушателя, сержант Нхема говорил напористо и зло:
- Политика дискриминации белого населения привела к оттоку высококвалифицированных кадров из страны. Как следствие, по этой причине многие предприятия работают на 50% от своих потенциальных мощностей и находятся на грани останова. За годы независимости практически вышла из строя система канализации и водоснабжения, в исправном состоянии осталась только одна водокачка. Страна живёт только за счёт трёх «Б», за счёт экспорта бананов, баобабов и батата. По месяцам не выплачиваются зарплаты и пенсии, ветеранам борьбы за независимость отменили льготы на проезд в общественном транспорте, на оплату жилья и лекарств. О нас, военных, и говорить нечего, зарплата мизерная, а недавно выдачу натурального пайка заменили выплатой денежной компенсации, в таких издевательски малых размерах, на которую разве что с десяток маисовых лепёшек можно купить, - сержант Нхема не глядя плеснул по стаканам водки, по русской традиции чокнулся с племяником, выпил и зажевал добрым ломтём маисовой лепёшки с красной икрой.
Исповедь своего друга Племяник слушал невнимательно, можно сказать даже не слышал вовсе, обеспокоенный предстоящим нелицеприятным объяснением с Дядей.
По жизни Дядя был строгих понятий и честных правил, и поэтому Племяник знал наверняка, что придётся держать ответ на предъявленный ему вопрос:
- А ты меня уважаешь?
Дядю, само собой, Племяник уважал, однако закладные векселя и долговые расписки, которые он мог предъявить, не могли служить достаточно веским оправданием его досрочного возвращения из мест обучения, не столь отдалённых. При очередном разливе от липкого страха дрожала рука. По этой уважительной причине наполненный стакан опрокинулся и упал, но о земляной пол не разбился и застыл перевёрнутый вверх дном, а водка, впитываясь в землю, исчезала прямо на глазах, собрать её было практически невозможно. Племяник непроизвольно прихватил рукой комочек влажной земли, задумчиво размял её в мякиш, понюхал, скривился и зашвырнул в висящий на стене портрет Дяди, а стакан поднял и со словами:
- Сделаем переворот! - подбросил вверх, ловко поймал и поставил на стол
- Переворот? Военный переворот! Ты прав, дружище! Страна остро нуждается в честном и порядочном Президенте! – на лету подхватил умную и вовремя высказанную мысль сержант Нхема, не успевший по этой причине обругать закон о монетизации льгот, лишивший его и, таких же как он, ветеранов-десантников бесплатного проезда в общественном транспорте, 50% скидки по квартплате и оплате комунальных услуг, а взамен получивших денежную компенсацию, которой при такой бешенной инфляции через год не хватит даже на один килограмм бататов.*

* Батат – сладкий картофель, любимое лакомство народа Экваториальной страны.

«Издержки Африканского темперамента, чуть что и сразу же военный переворот», - усмехнулся Племяник, вспоминая, как его далёкий русский друг с Крайнего Севера, совершенно незаслуженно обвинённый властями в многожёнстве, кровно обиделся, но переворотов не совершал, а многозначительно посматривая в сторону Кремля, пел и грозился :
- Увезу тебя я в тундру, по скрипучему морозу и на край земли.
Друг у него был шибко умный, молодец. В Шереметьевском порту, прощаясь с племяником, он снарядил в подарок «северный посошок»: 25 банок красной икры и 5 бутылок «Столичной» водки. А когда узнал, что для провоза разрешено только 3 бутылки, излишек выпил и покаянно прослезился:
- Какую жизнь мы ведём! Позор!
«Всё, - решил Племяник, - с завтрашнего дня брошу пить и начну новую жизнь, по утрам буду делать утреннюю гимнастику, по вечерам буду выходить на вечернюю прогулку, да и в отказ не пойду и в молчанку играть не буду, а покаюсь и попрошусь у Дяди послом в Ватикан». И, утверждаясь в правильности принятого решения, сказал решительно и напористо:
- Так жить больше нельзя!
- А мы и не собираемся так жить! Да если ты хочешь знать, у нас уже давно готов план военного переворота, не хватало только Лидера. Теперь он есть!
Далее сержант Нхема детально и деловито изложил основные тезисы плана, разработанного ещё в апреле: захват почты, телеграфа, вокзалов, аэропорта, радио и телевидения, арест Президента ( т.е. Дяди) и Военного министра, радио- и телеобращение к нации. А закончил с революционным пафосом и безапеляционно:
- Промедление в выступлении - смерти подобно!
Выпускник Рязанского высшего воздушно-десантного командного училища, отличник учебно-боевой и политической подготовки, умел быть убедительным. Ближе к утру, когда уже казалось бы закончились все доказательные аргументы и факты, да и «Столичная» водка тоже, Племяник дал согласие возглавить военный переворот.
Сержант Нхема полчаса повисел на телефоне, передавая сообщникам зараннее обусловленную фразу: «В деревне Муттабу идут дожди», и механизм переворота пришёл в движение. Штаб обустроили здесь же в аэропорту в казарме паращютно-десантного взвода.
Первым делом были блокированы в своих казармах войсковые подразделения, сохранявшие лояльность Дяде и его правительству, или объявившие нейтралитет. Все жизненно-важные центры столицы: почта, телеграф, телефонные АТС, радио, телевидение, автовокзалы, аэропорт, электростанция были взяты под контроль верными войсками и полицией, перешедшей на сторону заговорщиков. На въездных дорогах в столицу были организованы блок-посты, усиленные лёгкими танками или БМП, на главных перекрёстках стояли джипы с пулемётными установками, несколько танков и БМП охраняли площадь перед Президентским дворцом.
Успех переворота во многом зависел от успешного ареста высшего руководства страны во главе с Дядей. Бойцы двух отделений паращютно-десантного взвода под командованием замкомвзвода выполнили поставленную задачу легко: членов Государственного Совета и рядовых министров правительства взяли ещё тёпленькими, с заспанными глазами прямо из постели. Всех арестованных свозили в «Централ». Тюрьма, построенная колонизаторами ещё в 19 веке для политических заключёных, была знаменита тем, что за всё время существования из неё не было ни одного удачного побега.Чтобы разместить политических, «Централ» освободили от уголовников, которых временно разместили в подсобных помещениях Центрального стадиона.
Сержант Нхема со второй половиной взвода обшарил все закоулки Президентского дворца и загородной резиденции, но ни Дяди, ни его следов не обнаружили, Не обнаружили Дядю и на съёмных квартирах для его любовниц, ни даже в публичном доме. Не смогли обнаружить и арестовать также и военного министра.
- Видать, они с Дядей ушли в подполье и спрятались на старых конспиративных квартирах, - огорчился Племяник.
Дело принимало плохой оборот. По установившимся в Африканских странах законам переворотного жанра, неоднократно подтверждённым на практике, военный переворот всегда завершался полным успехом, если после зачтения телеобращения к нации тут же следовал телерепортаж о всенародной поддержке военного переворота с обязательным показом униженного и оскорблённого свергнутого правителя со слезами на глазах и с наручниками на руках, крупным планом. Вместо утренних новостей диктор уже успел объявить народу, что в ближайшее время будет передано важное сообщение и исчез с телеэкрана, а чтобы телезрители не скучали, созерцая настроечную таблицу, сразу же из зрительного зала Большого театра драмы и комедии началась прямая трансляция генеральной репетиции горячо любимой в народе трагедии Вильяма Шекспира «Оттело».
Спец-выпуск новостей с телеобращением задерживался. Время шло к полудню, по всем каналам государственного телевидения уже в который раз прокручивалась трагедия «Оттело», главный герой успел уже несколько раз задушить Дездемону, в предпоследний раз явно устало, да и душил без видимого наслаждения.
- Да не куда он не денется: выловим или прихлопнем, как муху це-це, - уверенно заявил сержант Нхема, - а в последнем абзаце текста телеобращения слово «Дядя» заменим на «Главари бандитской шайки»: Главари бандитской шайки, возглавлявшие прогнивший режим, арестованы и до объявления сурового, но справедливого приговора народного суда будут содержаться в «Централе».
Сержант Нхема вызвал посыльного и произвёл положенный инструктаж:
- Припугни строго, но не так, чтобы в штаны наложили. Телеобращение пусть зачитывают весь день, через каждые полчаса. А трагедию пусть продолжают транслировать, нашему народу она нравится, наш народ любит Вильяма Шекспира.
Этот день, когда все от мала до велика сидели у экранов своих телевизоров, стал эпохальной вехой в жизни народа Экваториальной страны, в жизни, которая раскололась на две половинки: до того и после того. И тепрь любые события соизмерялись с этой вехой, в ходу появились фразы типа « а произошло это ещё до того, как по телевизору пять раз подряд показали знаменитый телесериал «Оттело» по Вильяму Шекспиру». До того, после того – да какая разница!
Вы слыхали, как поют дрозды? Так вот, для жителей Экваториальной страны звуки, издаваемые мухами це-це, это всё равно, что пение дроздов для жителей средней полосы России. Однако сержант Нхема люто ненавидел и мух це-це и их «пение», уничтожал их нещадно, всеми известными способами. А дело в том, что зуб мудрости у него был запломбирован металлической пломбой, собственная частота колебаний которой совпадала с частотой колебаний звука «поющих» мух це-це, входила в резонанс и от этого физического процесса во рту возникало ощущение нестерпимой щекотки. Щекотка вызывала симпатичную улыбку, плавно переходящую в ехидную, затем в залихватский смех и наконец в дикий безудержный хохот, доводящий до изнемождения. Ехидно улыбаясь, сержант Нхема взял на изготовку свёрнутый в трубочку конфискованный контрабандный журнал «Рlay boy» и охотничьим шагом, мягко ступая на носочки ног, двинулся в затемнённый угол к тумбочке. В своей жизни он успел прихлопнуть не одну муху це-це, но этой, противной, повезло. К тому же на этот раз и зудела то вовсе не настоящая муха це-це, а завлекательный звук воспроизводил зуммер полевого аэродромного телефона, стоявшего на тумбочке.
Сержант Нхема не мог знать, что это прикольная шутка капрала Сильвестра Ньехи Босиго, подменившего накануне телефонный аппарат на другой, воспроизводящий вместо простенького зуммера призывную брачную песню мухи-самца це-це. Он держал трубку у левого уха ( правое, после недавних учебных стрельб из гранатомёта, слышало плохо ) и равнодушным, а, пожалуй, даже ироничним взглядом скользил по обложке модного мужского журнала, по шоколадной мулатке, которая в скромной, но пронзительно завлекательной позе, тонкими изящными пальчиками с серебрянным лаком на коготках в рекламных целях запудривала себя французской пудрой. Сержантское счастье не улыбалось, и таких шоколадных и в таких скромных позах ему по жизни видеть не приходилось.
А между тем начальник аэродромного патруля капрал Ньеха докладывал по телефону, что при попытке вырулить на взлётнопосадочную полосу на рулёжной дорожке пожарной машиной был заблокирован Президентский самолёт ЯК-40. На борту авиалайнера кроме экипажа из трёх человек обнаружено также лицо Европейской национальности, этакий высоченный тип с с подозрительной вызывающе-шаркающей походочкой.
«Вот ты и попался, голубчик!» - удовлетворённо подумал сержант Нхема и отдал приказание:
- Всех задержанных срочно ко мне, - и продолжал рассуждать логически: «Конечно, можно запудрить лицо, шею, руки, поменять одежду на европейскую, запудрить мозги легковерным патрульным, ну, а походку, шаркающую плоскостопную походочку куда ты денешь, Дядя?!»
Без промедления всех задержанных доставили и ввели в штаб. Трое были в лётной аэрофлотовской форме, а четвёртый, верзила ростом 1 м. 95 см. был в шортах и жилетке на голое тело.
« Вот те бабушка и Юрьев день! Явно не похож на Дядю, скорее – на Алена Делона, хотя его роднит с Дядей походочка, с явными признаками начинающегося плоскостопия», - удивился сержант Нхема и с рязанским акцентом начал допрос:
- Кто старший? Ваши документы!
- Командир экипажа лётчик первого класса Хабибулин, - ответил старший и протянул лётное удостоверение.
«Очень даже похож на моего друга с Крайнего Севера», - в свою очередь удивился и Племяник.
- А это кто с вами? Стюардеса? – сержант Нхема журналом «Play boy», свёрнутым в трубочку, указал на верзилу в шортах и жилетке на голое тело.
«Да, что ты понимаешь в стюардесах!», - чуть не сплюнул Хабибулин, но дипломатично удержался во избежние международного скандала, ответил выдержано и сухо:
- А это наш доработчик Стрёмиков, представитель моторостроительного завода, осуществляющий гарантийное обслуживание двигателей АИ-25, установленных на Президентском самолёте ЯК-40.
Проект прорыва советской авиационной техники на Африканский континент задумывался давно, и когда наконец-то согласовали маршрут и утрясли все дипломатические тонкости и нюансы, самолёт ЯК-40 совершил демонстрационный перелёт с посадками в столицах всех странах Африканского континента. В самолёте ЯК-40, как ни в каком другом была реализована триединая формула надёжности: надёжность закладывается при проектировании, реализуется при изготовлении и поддерживется в течении эксплуатации. Поэтому он надёжно отработал и в сухом раскалённом воздухе пустыни Сахара, и во влажных тропиках с проливными тропическими дождями Экваториальной Африки, и в разряжённом воздухе Африканского Нагорья. После окончания Африканского турне Советское руководство решило самолёт ЯК-40 в Советский Союз не возвращать, а передать его по случаю празднования десятой годовщины независимости в Экваториальную страну в зачёт выделенного очередного многомиллионного кредита. В заключённм контракте сроком на два года оговорили, что полёты на самолёте будет выполнять экипаж Аэрофлота, а техническое обслуживание будет выполнять бригада гарантийного обслуживания в составе представителей завода-изготовителя самолёта и представителя завода-изготовителя двигателя.
Хабибулин вспомнил не стюардес, а забавный случай, произошедший с ним во время Африканского турне самолёта ЯК-40. Вылетели из Саратова в Африку в 15-00, первую промежуточную посадку совершили в Париже вечером, произвели дозаправку топливом. Вылет был назначен на утро, но как назло свободных мест в гостинице не оказалось, потому и пришлось заночевать в публичном доме. А рано утром, пробегая по коридору и торопясь успеть на назначенное время вылета своего самолёта, он увидел её. Он увидел её, и погиб! Не удержался и воскликнул:
- Вот такую бы, да к нам бы в стюардесы!
А в ответ трогательное и мечтательное, на русском языке:
- Ну, что вы! Меня мама сюда еле-еле отпустила. А вы говорите « в стюардесы».
Племяник участия в допросе экипажа Президентского самолёта не принимал, он дремал с подозрительно открытыми глазами, откинувшись на спинку диванчика, из- под которого застенчиво выглядывали пустые горлышки «Столичной» и несколько пустых бутылок из обожжённой глины, в которые разливают местный традиционный напиток маламба, сделанный из сахарного тростника. Мешать «Столичную» с маламбой в такую жару могут только самоубийцы. Это не понравилось Доработчику. Такие же остекленевшие глаза и лицо такого же тёмного, лилового цвета ему привелось увидеть в жарком августе Магадана в разношёрстной компании доработчиков, отмечавших День Авиации в тесной аэродромной каптёрке. Лицо доработчика по топливным насосам, из цвета в цвет переходя, остановилась где-то посредине между синим и чёрным и напугало всех или почти всех. Не растерялся только Василий Андреевич Костырин, двигателист по прозвищу Сохатый, он моментально поставил диагноз:
- Сердечный клапан заклинило у бедолаги.
И по его команде мужики с помощью столового ножа разжали крепко стиснутые зубы у бедолагии и терпеливо влили, сначало по капельке, а затем по столовой ложке, полстакана водки. Тем и спасли человека. Через пару минут спасённый, с розовым румянцем на щеках, продолжал пить водку и шутить, как ни в чём не бывало.
Толстенные, более чем метровой толщины, стены казармы, возведённые из вулканического базальта в далёкие колониальные времена, ещё сохраняли жалкие остатки ночной прохлады, а широкие лопасти вентилятора, мерно вращающиеся под потолком, уже не справлялись с притоком раскалённого воздуха, проникающего из экваториального пекла через незастеклённые окна-бойницы.
Племяник, проявляя робкие признаки жизни, вяло опустил веки на глаза. От мелких капелек выступившего пота лицо стало ещё более лиловым. По лицу пробежала судорга, нижняя челюсть выдвинулась вперёд и при дыхании воздух изо рта через отвисшую губу вырывался со свистом и хрипотцой.
«Совсем плохой стал,- пожалел Доработчик,- спасать надо бедолагу». Пошарил по многочисленным карманам жилетки, но не там, а в носовом платке, подшитом к подкладке, обнаружил плоскую фляжечку из нержавейки, заправленную чистым спиртом, предназначенным для профилактики от укусов малярийных комаров. Проявляя сострадание, он по доброте душевной налил с запасом, чуть больше половины стакана и натренированным, точно выверенным движением опрокинул по ошибке или по привычке себе в рот. Поморщился, недовольный невольной ошибкой: «Извини, брат, сила привычки! Потерпи немного, сейчас мы тебя вылечим». Исправляясь, отмерил 100 грамм спирта и опять точно вывернным движением залпом влил в приоткрытый рот, но на этот раз повезло бедолаге.
Между тем, до этого трагического момента Племяник не собирался умирать, да и с клапанами у него было всё в порядке. Он наслаждался теплом, радовался жизни, прикрыв глаза блаженно улыбался и очень похоже насвистывал разбередившее душу, привлекательное, заливистое коленце из недавно прозвучавшей «песни» этой проказницы-певуньи це-це. Да и лиловый цвет лица у него был природный, здесь все с такими лицами ходят, и других не бывает. Получив в рот неожиданныые полстакана огненной, обжигающей жидкости, он оборзел. Спирт стремительно поглотил всю водосодержащую жидкость, встретившуюся на его пути во рту и в глотке, иссушил и обжёг всё, что можно. Спасаясь бегством от нахального спирта, двуструйным фонтаном брызгнули слёзы из глаз, обильно в два ручья потекли сопли. Племяник почувствовал себя бродячим фокусником, пожирателем живого огня или шпагоглота