Бандэрас

Бандэрас

Сегодня Бандэрас стал первым покупателем. Как и обычно с недавних пор, он купил бутылку газированной воды «Тархун», аккуратно пересчитал монеты, полученные на сдачу, и как показалось Зенычу, волнуясь и стесняясь, уважительно спросил:
- Дя-дядь Коль! Мо-оя Нинка говорит, что вы очень умный, самый умный на нашем рынке. А-а вот, если вас спросить, почему мы все так трудно, тяжело живём? И-и мы с Нинкой и Раввиль, и все?
- Вы извините меня, Саша, сегодня я не смогу ответить на ваш вопрос. Потому что сегодня святой праздник, и говорят большой праздник. А ругаться в праздник – грех, и говорят в большой праздник – большой грех.
- Я-я щас, - засуетился Бандэрас, достал из поясного кошелька «мобильник», пощёлкал клавишами и через несколько секунд, близоруко щурясь на дисплей мобильного телефона, прочитал:
- Бла-благовещенье. Бо-ольшой православный праздник. В э-этот день даже птица гнезда не вьёт.
Зеныч, что бы не обидеть Бандэраса и показать заинтересованность в продолжении разговора, задал ему наводящий вопрос:
- Саша, как вы считаете, улучшится ли наша жизнь, если нашему Президенту дать очередной срок?
- А-а какой срок, дядь Коль? Бо-ольшой?
Такой ответ, больше похожий на вопрос, озадачил Зеныча и он решил пошутить:
- Да не большой, Саша. Семь лет в Мордовских лагерях. Без права переписки.
- Не-не знаю, Дядь Коль, я – не мордвин, и Нинка моя не мордвинка.
«Издевается что ли, или всерьёз?- соображал Зеныч, глядя вслед, уходящему по-президентски вразвалочку, Бандэрасу, - а что бы он ответил, будь он мордвином?»
Утро заканчивалось, повалил народ, и вскоре у Зеныча выстроилась большая очередь покупателей и ему стало не до Бандэраса. Очередь то исчезала, то появлялась вновь, но даже когда не было очереди, взамен отходящего от окошка покупателя моментально появлялся другой.Весь этот день Зеныч трудился и трудился, даже не присел. И лишь только в конце дня, после того, как у него в киоске побывали и сделали праздничные закупки все продавцы из соседних киосков и тонаров, он почувствовал, что очень устал и что пора закрывать киоск.
Последним покупателем в этот день, так же как и первым, суждено было стать Бандэрасу. Он купил очередную бутылку «Тархуна», аккуратно пересчитал монеты на сдачу, и как ни в чём не бывало повторил свой утренний вопрос:
- Дя-дядь Коль, а почему мы все, и Я , и Нинка, и Раввиль, да и весь простой народ, так трудно и тяжело живём?
Зеныч, по примеру своего отца, никогда не ругался матерными словами. У них было только одно слово, которым они выражали крайнюю степень неодобрения или раздражения. Это слово они произносили очень редко и исключительно во множественном числе, с ударением на первом слоге.
Сегодня услышал это слово и настырный Бандэрас:
- А живём мы так плохо, Саша, потому что говны они все!
- А-а кто все, дядь Коль?
- Да все, кто на букву П, - в сердцах ответил Зеныч.
- А-а моя Нинка не на букву П, Дядь Коль?
- Твоя Нинка, Саша, баба хорошая. Береги её. А на букву П, я имею ввиду Понтия Пилата*, Прокуратора, Президента, Правительство, Парламент.
Бандэрас внимательно выслушал и подъитожил:
- А-а вы, дядь Коль, не самый умный на нашем рынке. Ту-тут у Нинки промашка вышла. Вы-ы, дядь Коль, самый умный во всём нашем городе, а может быть, и даже дальше!
И он ушёл вразвалочку, уверенной морской походочкой, чисто выбрит и слегка пьян по случаю Праздника, к своей Нинке.
Бандэрас пристрастился покупать газированную воду «Тархун», большую полуторалитровую бутылку, хотя как пить «Тархун» он не знал, не хотел, не умел, да и не пил. По жизни он презирал все прохладительные и горячительные напитки, крепость которых была меньше, чем крепость ядрённого хлебного кваса. Тем не менее «Тархун» он покупал, покупал для своей Нинки. А любил покупать, потому что деньги на покупку давала Нинка, и как правило десятку. «Тархун» стоил дешевле и сдача естественно доставалась Бандэрасу. Если сэкономить, то за два дня хватало на покупку любимых сигарет «Прима», а за четыре дня реально было купить бутылочку пива «Жигулёвское» разлива местной пивоварни. Сегодня выпал именно тот случай: Бандэрас купил не только «Тархун», но и любимое «Жигулёвское», и с хорошим настроением спросил:
-Дя-дядь Коль, а кроме меня ещё кто-нибудь покупает «Тархун»?
У Зеныча тоже было хорошее настроение и он ответил честно:
- По большому секрету и только вам, Саша, я скажу: «Тархун» у меня самая покупаемая вода, её покупают и русские, и не русские, и армяне.
- Не-не понял, дядь Коль!
Зеныч был готов к такому ответу – это давало ему возможность рассказать анекдот:
- В Советские времена, Саша, в нашей стране были очень популярными анекдоты про Армянское радио. Как-то Армянскому радио задали вопрос:

*Прокуратор Иудеи Понтий Пилат имел власть освободить Иисуса или распять, однако от решения этого вопроса самоустранился, фактически отдав Иисуса на распятие. И вошёл в историю знаменитой фразой: «Я умываю руки».
«....попросил воды, вымыл руки перед народом и сказал:
- Я не виновен в крови этого человека, вся ответственность лежит на вас!» (Евангелие от Матфея)

- Сколько национальностей в Советском Союзе?
- Три.
- Как? Три?!
- Да! Три! Русские, нерусские и армяне, - ответило Армянское радио.
- Не-не понял, дядь Коль!- Бандэрасу было явно не смешно.
Зеныч расстроился тем, что Бандэрас не понял сути анекдота и терпеливо разъяснил:
- В Советском Союзе, Саша, было больше ста национальностей и народностей. Однако Армянское радио результатов последней переписи не знало, к тому же они ещё решили подчеркнуть место армян среди этих национальностей, второе после русских
- Не-не понял, дядь Коль!
Повисла неловкая пауза, которую Бандэрас разрядил по- своему:
- А-а моя Нинка – не армянка! Дя-дядь Коль!
И он ушёл вразвалочку, уверенной морской походочкой, чисто выбрит и слегка пьян по случаю Дня Военноморского флота, к своей Нинке.