Карфаген должен быть разрушен

Бабье лето, постоянно прерываемое хотя и частыми, но тёплыми и непродолжительными дождями, сопротивлялось ненастью долго и отчаянно, но одной ночью безлунное небо, и до того тёмное и мрачное, стало и беззвёздным, и ещё темнее от нависшей над городом огромной тучи величиной во всё небо. Эта туча оказалось на редкость дождевой, и уже к утру доверху наполнила водой знаменитые городские лужи.
Крыша рыбного киоска во время дождя протекала всегда, а во время сильного дождя протекала сильно. Вода сначала звонкими каплями, временами рассыпаясь лёгкой барабанной дробью, ударялась о дно эмалированного таза, а по мере его наполнения, падала глухими хлюпками и бульками.
Брызги воды это вам не брызги «Советского шампанского» и смотреть в сторону эмалированного таза порядком уже надоело, так же как и надоело смотреть на полку, где стройными рядами стояла чёртова дюжина бутылок минеральной воды «Серебряный сокол», купленной у Зеныча в предыдущую неделю. В беспредельной тоске девушка из рыбного киоска находиться долго не могла, да и не хотела. Лишних денег на покупку минеральной воды уже не было, срочно нужен был, другой предлог, чтобы пойти к Зенычу, а заодно и пригласить его на встречу Нового года по японскому календарю. И в течение получаса предлог был найден
Девушка, домовитая и хозяйственная, экономно слила воду из эмалированного таза
в ведро для мойки пола, посмотрелась в зеркальце, осталась довольной, что ничего подправлять не надо, и решительно пошла к Зенычу в его киоск.
Зеныч, бедный и несчастный, подсчитывал дождевые убытки от недопродажи имбиря и был явно не готов ни к приёму Английской королевы, ни тем паче к общению с девушкой из рыбного киоска.
- Николай Зеныч, а, вы, за какую партию будете голосовать на предстоящих выборах?
- Никому другому я бы не сказал, любопытная вы моя, а вам скажу, - Зеныч понизил голос почти до шёпота и по-заговорщицки сознался:
- За Российскую Имбирную Партию.
- Вы всё шутите, а я серьёзно спрашиваю. Я хочу проголосовать за вашу партию.
И так совпало, что луч солнца, нашедший случайную лазейку на стыке уже потерявших былую силу туч, ударился об оконное стекло колбасного киоска, стоящего напротив, резво отскочил солнечным зайчиком, и ненадолго заплутавшись в глазах у девушки из рыбного киоска, рикошетом попал и Зенычу прямо в глаза. Зеныч неожиданно почувствовал, что сейчас произойдёт нечто такое запретное, чего он втайне хотел и желал, и боялся, и пока ещё удачно избегал. Он откровенно струсил, испугался, но спасительный защитный инстинкт самосохранения безотказно сработал и на этот раз: 
- Милая девушка, а не поведать ли вам историю об одной деревенской свадьбе? 
Зеныч грустно улыбнулся краешками губ, привычно прищурил глаза, чтобы невзначай не угодил в них солнечный зайчик и ловко ушёл со скользкой и опасной тропиночки:
- Обычная деревенская свадьба уже подходила к концу. Как и всегда у гармониста порвались латанные-перелатанные меха его гармошки, единственный на всю деревню пьянчужка по-домашнему спал, уткнувшись лицом в тарелку с остатками винегрета, уставшие от весёлых плясок и охрипшие от застольного хорового пения любимых песен, гости понемногу расходились по домам. И вот тогда невеста, переставшая быть объектом всеобщего внимания, стесняясь и краснея, задала своей бабушке весь вечер мучавший ёе вопрос:
- Бабуль, а когда я лягу в постель со своим молодым мужем, мне к нему задом повернуться, или передом?
- Э-э, моя милая, - оживилась бабушка,- как ни крутись, как ни вертись, а окончательный результат всегда будет один и тот же, - здесь бабушка подробно и с выражениями объяснила внучке, какой её ожидает результат. 
Зеныч на минутку представил себе девушку из рыбного киоска в положении той самой невесты и загадочно улыбнулся, но сказал строго и убедительно:
- Вот так и политические партии и обманут избирателя как захотят, как он ни крутись, как ни вертись, и сделают его, как захотят: кто слева - кто справа, кто сверху – кто снизу, кто спереди – кто сзади. Окончательный результат всегда будет один и тот же.
Она смотрела удивлённо, ничего не понимая, и такими широко раскрытыми глазами, что Зеныч подумал: « Странно, а сейчас она почему-то ни капельки не похожа на своего дедушку – японского самурая», а в широко раскрытых глазах Зеныч увидел, что если ей сейчас не помочь, то она напрочь забудет гордое и красивое название политической партии. Задерживаться в таких широко раскрытых глазах становилось опасно.
А девушка из рыбного киоска наконец-то жутко позавидовала деревенской невесте, догадалась, что сделала она что-то не так, и сказала не то, что надо, да и не так как надо, окончательно, и бесповоротно решила, что сегодня она своего не упустит, собрала всю свою решимость в кулачок и с душевным трепетом спросила:
- Так всё-таки, Николай Зеныч, за какую политическую партию вы посоветуете проголосовать на предстоящих выборах в Государственную Думу?
- Мне бы очень хотелось, чтобы вы, моя настырная, не попали в положение того самого избирателя, которого жизнь беспощадно трахает со всех сторон. Поэтому именно вам, по большому секрету, я скажу, - Зеныч понизил голос и проникновенно несколько раз произнёс гордое и красивое название политической партии.
Девушка из рыбного киоска растерянно шевелила губами, шёпотом повторяя гордое и красивое название этой партии, и недоумённо продолжала смотреть на Зеныча широко раскрытыми глазами, не уставая понимать, что опять сделала что-то не так, и сказала не то, что надо, да и не так как надо. Ни в какую партию она вступать ни сегодня ни завтра не собиралась, а вот пригласить Зеныча на встречу Нового года по японскому календарю не помешало бы.
Зеныч это тоже понял, и даже с некоторым опережением, на полшага раньше. И вновь могучая сила его знаменито защитного инстинкта сработала безотказно:
-Я верю, что название партии, гордое и красивое, не затеряется на волнах вашей памяти и вы, моя политкоректная, запомните эту партию, хоть и не на всю оставшуюся жизнь, но до даты очередных выборов, это уж точно, и сделаете правильный выбор. А история, которую я сам лично слышал от одного знакомого итальянца, произошедшая в древнем Риме несколько тысячелетий тому назад, поможет вам, моя сообразительная, запомнить гордое и красивое название политической партии:
- Как всем известно, в те далёкие времена в течение многих десятилетий Рим вёл изнурительные войны за мировое господство с Карфагеном, городом, расположенным на Североафриканском побережье Средиземного моря. Несмотря на отдельные успехи, в том числе и громкие победы знаменитого полководца Ганибала, Карфаген в конечном итоге потерпел полное поражение и был вынужден отказаться от всех своих заморских владений в пользу Рима. Но само существование Карфагена отравляло жизнь Римлянам и многие из них желали полного разрушения и самого города Карфагена. А один из сенаторов, такой же горлопан, как и наш депутат в Государственной Думе Владимир Адольфович, каждую свою речь в Сенате заканчивал словами: «Карфаген должен быть разрушен!». И не суть важно, о чём он держал речь: « О налогах на путан», «О падении нравов у современной молодёжи», «О видах на урожай лаврового листа», « О строительстве бесплатных общественных туалетов», «О выделении бюджетных средств на ремонт Колизея», каждую свою речь он заканчивал словами: «Карфаген должен быть разрушен!». И он так часто повторял эту фразу, ставшую знаменитой, что в конечном итоге Римский Сенат послал в Африку несколько легионов, Карфаген был взят штурмом, разрушен до основанья, а жители города были проданы в рабство.
Девушка из рыбного киоска ушла в растерянности, прижимая к сердцу бутылку минеральной воды «Серебряный сокол», грустная и желанная, не понимая, почему ей никак не удаётся пригласить Зеныча на встречу Нового года по японскому календарю. А пока дошла до своего рыбного киоска, то напрочь забыла гордое и красивое название политической партии, но твёрдо знала, что Карфаген должен быть разрушен. 
Зеныч увлёкся не так девушкой из рыбного киоска, как самим процессом её политического просвещения, а потому с некоторым опозданием заметил, что погода стремительно улучшается из пасмурно-дождливой в солнечно-ясную. Но у него ещё оставалось несколько свободных минуток, чтобы навести порядок в голове, до того, как к окошку его киоска выстроится традиционная «имбирная» очередь. И он сделал то, что делал в таких случаях всегда: долго шарил в потрёпанном, повидавшем все виды бумажнике, купленном очень давно, ещё в первой своей загранкомандировке за 100 Чехословацких крон, но всё-таки нашёл и извлёк фотографию стандартного размера.
Она была одета в лёгкое, модное во все времена платье тёмно-голубого цвета, без лишних наворотов, но элегантное. Гордая и независимая, с лукавыми искорками в глазах, красивая.
В ту весну слишком рано расцвела и сирень, и черёмуха и Зеныч слишком часто и подолгу стал задерживаться в гараже. Кармэн, нежная и удивительная, превращаться в сварливую скандалистку не захотела, она вручила ему свою фотографию и сказала пронзительно и тихо:
- Посмотри мне в глаза, но не утони в них. Увидишь в них веру, заметишь большую надежду, огромнейшей силы любовь. Но только нигде, никогда, ни за что не будет в них слёз. 
Зеныч осторожно и бережно вернул фотографию на её законное место, спрятал бумажник во внутренний карман безрукавки, а для надёжности ещё и пришпилил цыганской булавкой. 
Этой ночью они крепко спали, каждый в своей постели. Но ни Зеныч ни девушка из рыбного киоска, а уж Кармэн тем более, даже не догадывались, что придёт время и однажды вечером он скажет вслух ключевую фразу: «Сорок четыре», вспомнит номер вызова аварийной службы газа – 04, год запуска первого искусственного спутника Земли – 57, позвонит по номеру 44-04-57 и произнесёт заветные слова, которые уже давно заждалась услышать девушка из рыбного киоска:
- Карфаген должен быть разрушен! – и повесит трубку. 
Утром следующего дня девушка из рыбного киоска проснётся рано, посмотрится в зеркальце, подправит глаза и губки, чуть-чуть удлинит ресницы, оденется в самые нарядные одежды ( нижнее, верхнее и зимнее) и в твёрдой уверенности, что уж теперь Зенычу не удастся ни отвертеться, ни отшутиться и что всё у них получится, выйдет из дома, а когда придёт на избирательный участок, то проголосует за политическую партию с гордым и красивым названием.