Имбирная лихорадка

В том, что девушка из рыбного киоска не только очень обходительная, но и необыкновенно общительная, Зеныч убедился на следующий день: запасы имбиря в киоске стремительно подходили к концу. Поначалу самыми активными покупателями, нет, не покупателями, а покупательницами, стали продавщицы киосков и тонаров продовольственного рынка, а уже к полудню о целебных свойствах имбиря прознало всё женское население окрестностей рынка «Клондайк». И хотя брали не по многу, а по одному, а то и по два пакетика, так - для пробы, вскоре пришлось на самом видном месте прикрепить скотчем, написанное от руки, объявление: «Имбиря нет! Будет завтра!».    Вечером, закончив свои дела в киоске, и немного задержавшись в гараже, Зеныч как обычно припозднился, и как обычно собирался перекусить по совету жены чем-нибудь из холодильника. Однако в этот вечер его ожидали приятные неожиданности: ласковая и тёплая жена, приготовленный и подогретый к его приходу ужин и любимый песочный торт домашней выпечки. В самом конце ужина жена одарила его давно забытым поцелуем и со смущёнными искорками в глазах сказала:
   - А для тебя, бродяга, у меня сюрприз: Сегодня я выпросила у подруги пакетик имбиря, купленного, кстати, на твоём рынке, и заварила «адрак-чай». Помнишь? Как в Индии!
   Зеныч мечтательно улыбнулся, вспоминая тёплые, незабываемые Индийские ночи. С давно забытым чувством томительного ожидания чего-то удивительно необыкновенного он понял, что сюрпризы только начинаются и будут продолжаться весь этот тёплый вечер, а может быть, и всю ночь.
Приятные неожиданности продолжались и утром: вкусная овсяная каша, заправленная курагой, изюмом, грецкими орехами, гречишным мёдом и сливочным маслом и свежезаваренный «адрак-чай» с кусочком песочного торта домашней выпечки. После такого завтрака ему нестерпимо захотелось продолжить воспоминания об Индии. Он немного поколебался, но всё же решил не будить уставшую жену нежным утренним поцелуем, и ещё до открытия рынка успел произвести все необходимые оптовые закупки, в том числе и картонную коробку с надписью «Имбирь молотый», масса-10 г., количество- 200 шт.
В зависимости от возраста, темперамента, социального происхождения, женщины применяли различную тактику закупок имбиря.
   Робкие и несмелые, или получившие хорошее воспитание в детстве, и не растерявшие его по жизни, становились в самый конец очереди, и неспешно двигаясь по очереди, рассматривали товар, выставленный на витринах киоска, удивлялись низким ценам, а заодно и подбирали необходимый им товар, который раньше покупали в других местах. Этих Зеныч любил.
   Не любил других, шумных и крикливых, которые со словами «мне без сдачи, я только имбирь покупаю», бесцеремонно в обход очереди, высыпали на прилавок горсть монет и коротко бросали:
   - Имбирь. На все!
   Зеныч, пересчитывая разнокалиберные монеты, философски рассуждал: « Если существуют очереди, то всегда найдутся люди, которые будут покупать без очереди. Я бы это назвал очередным законом общественного развития».
   Из обрывков разговоров, долетавших к нему в киоск, через открытое для торговли окошко, Зеныч логично определил круг потенциальных пользователей имбиря:
Брали, кто для мужа, кто для любовника, кто для соседа, кто для свёкра, кто для коллеги по работе, кто для начальника, кто для альфонса, а кто и для всех сразу.
   Слухам о целебных свойствах имбиря безоговорочно и однозначно поверили не все. На Украине, где родился и вырос Зеныч, бытовала пословица: «Хохлушка не поверит, пока не пощупает». Вот так и в начале имбирной лихорадки, разуверившиеся в широко разрекламированной, но позорно провалившейся виагре и в других не менее бесполезных новомодных штучках, решительные женщины настоятельно хотели пощупать. Естественно, имбирь. Они бережно брали в руки пакетик имбиря, щупали и читали(многие вслух):
И М Б И Р Ь
молотый
Используется в приготовлении
сладких булочек, пряников, выпечки, напитков,
наливок, настоек, фруктовых компотов, киселей.
Улучшает вкус супов, овощных, грибных, рыбных,
и мясных блюд.
Рекомендации по использованию:
Добавляется из расчёта 1 г на 1 кг готового продукта.
В мясные и рыбные блюда за 20, в кисели и пудинги за
5 минут до готовности, в тесто в процессе замешивания,
в соусы – после их приготовления.

Обескураженные и разочарованные, возвращали пакетик имбиря и недоверчиво, но ещё с чуть тлеющей надеждой, робко спрашивали:
   - А он, что действительно помогает? Ну, вы сами знаете от чего.
   Зеныч, с неподдельной улыбкой уверенного в себе человека, убедительным голосом отвечал:
   - А вы на меня посмотрите!
   Бравый вид Зеныча, надпись на рабочем фартуке «Любимому мужчине» и неотразимая улыбка располагали к доверию. К тому же многие знали, что красивая хозяйка салона модной женской одежды «Кармэн», и сама модница, была его любимой женой. А это говорило уже о многом.
   Ну, а самым недоверчивым, или тем, кто не знал, что Кармэн его жена, он говорил:
   - Вы в рыбный киоск пойдите. Нет, пойдите, и спросите у девушки из рыбного киоска.
   Тех, кто покупал имбирь после посещения рыбного киоска, Зеныч определял по большому количеству пакетиков покупаемого имбиря, а чаще всего по запаху денег, которыми они расплачивались за имбирь. Этот рыбный запах, крутой и не всегда свежий, он чуял как кот Тимофей – за версту!
   А однажды, жутко завидуя то ли Зенычу, то ли девушке из рыбного киоска, сурово поджав губы, сердобольная женщина, отнюдь и далеко уже не Бальзаковского возраста, неверно истолковав неотразимую улыбку Зеныча, скрипучим голосом осуждающе поделилась своими сомнениями с соседками в очереди за имбирём:
   - А ведь она, бессовестная, ему во внучки годится!
« Не во внучки, а в любовницы!» - обиженно уточнил Зеныч, с любовью и нежностью вспоминая свою Кармэн, такую же удивительную и загадочную, как и много лет назад, в тот тёплый июньский вечер. Однако не удосужился никого разубеждать в очереди – ему было лестно слышать о своих потенциальных возможностях.
   И обсуждали и осуждали, а имбирь брали помногу:
Кто для деда, кто для кума, кто для зятя, кто для квартирующего студента, кто для участкового, а то и просто про запас, на всякий счастливый случай!
   - Фарисейки, - констатировал Зеныч.
   А когда женщина приятной наружности и зрелого возраста (будучи студентом, по молодости и неопытности, Зеныч таких женщин глубоко ошибочно называл бабушками) закупила 20 пакетиков имбиря, он не выдержал и с участливой улыбкой спросил:
   - Ну, а прекрасной даме, имбирь то зачем, - и услышал ответ, произнесённый скромно и с достоинством:
   - А я мужу в кашу его подмешиваю. От всего помогает! Да и от бронхита тоже.
   Вот тогда-то Зеныч и понял, что на этот раз арендные и налоговые платежи он проплатит вовремя, а может быть немного денег ещё и останется, чтобы сходить к доктору Александру Яковлевичу Эккельману и, наконец-то, исправить дикцию. Он приветливо улыбнулся всё той же женщине, пожалуй, всё-таки Бальзаковского возраста, купившей дополнительно ещё 10 пакетиков имбиря и мечтательно произнёс:
   - А завтра я закуплю не одну, а целых две коробки специи « Имбирь молотый» 10 г, и, с удивлением заметив, как звонко прозвучала буква Б в слове имбирь, подумал:
   «А ведь жили же мы когда-то и без имбиря! И как хорошо жили! Кто с женой, кто с тёщей, кто с соседкой, кто с любовницей, кто с секретаршей. А кто и со всеми сразу!».
   Буква Б звучала звонко не только в слове имбирь, но и в слове любовница, да и в других словах тоже. Зеныч, закрепляя исправленную дикцию, проговорил абракадабру:
   - Ба-ба-ба, бу-бу-бу, бы-бы-бы.Ба-бу-бы. Бабу бы!
   И как в воду глядел!
   Она пришла! Сияющая, но с заметной только одному Зенычу лёгкой грустинкой в колдовских глазах, девушка из рыбного киоска. Успела сказать:
   -Всё продала! Имбирю и особенно вам – спасибо!
    Невзначай взглянула, замерла в восторге, и утонула в зеленоватом омуте его глаз. И закружилась от счастья голова.
Зеныч интуитивно почувствовал, что если он не успеет её опередить, то она пригласит его на встречу Нового года по Японскому календарю. И тогда, с дежурной улыбкой, он сказал первое, что пришло на ум:
   - Милая девушка, а почему бы вам не купить пакетик специи «Имбирь молотый»?
.   - Мне не надо. А у вас свой есть, настоящий, тот самый, из Индии, - она была всё ещё в омуте и не собиралась оттуда выходить.
   - Милая девушка, а не купить ли вам пакетик специи «Кардамон молотый»?- в надежде достучаться до её сердца, продолжал Зеныч.
   - Кардамон? – Девушка из рыбного киоска пришла в себя, и, зардевшись румянцем, засмущалась, - а зачем?
   - Как вам уже известно, моя неугомонная, в те далёкие времена, когда мальчики вашего 9-Б класса ухаживали за девочками из 9-А, я жил в Индии и с удовольствием вечерами попивал «адрак-чай». Но иногда по совету Раммы, закадычной подруги моей жены, чтобы хорошо расслабиться и успокоить сердце, я с не меньшим удовольствием выпивал одну-две чашечки чая, заваренного с кардамоном. А когда мы уезжали из Индии, мисс Рамма, кроме всего прочего, подарила моей Кармэн килограмм сушёного корня имбиря и несколько сот граммов кардамона и что-то прошептала ей на ушко, не забыв одарить меня очаровательной по-восточному лукавой улыбкой на прощание.
   Девушка из рыбного киоска уходила, прижав к сердцу пакетик специй « Кардамон молотый», удивляясь: «Как же всё–таки Зеныч похож на её дедушку – японского кочегара, отважного лётчика, потомка храбрых самураев!»
   Она не ошибалась, потому что истина была где-то рядом. На самом же деле Зеныч был потомком храбрых кубанских казаков, срочную службу проходил в гвардейском вертолётном полку, а во время учёбы в авиационном институте одновременно работал кочегаром в ЖКО завода «Коммунар».
   Не прошло и недели, как началась «Кардамоновая лихорадка», её развитие происходило по «имбирному» сценарию: от общительной девушки из рыбного киоска о целебных свойствах кардамона прознали продавщицы соседних киосков и тонаров, а к полудню и все женщины окрестностей рынка «Клондайк». Незадолго до конца рабочего дня Зеныч на самом видном месте скотчем прикрепил написанное от руки объявление «Кардамона нет! Будет завтра!».
Предприимчивые женщины покупали кардамон для своих мужчин. Брали помногу: кто для мужа, кто для соседа, кто для любовника, кто для зятя, кто для свёкра, кто для кума, кто для начальника, кто для участкового, кто для альфонса, а кто и для всех сразу! Брали для того, чтобы укротить неумеренную страсть и охладить огненный пыл своих мужиков, разыгравшихся в результате неумеренного и бесконтрольного потребления имбиря, которым их потчевали дома жёны и тёщи, в гостях подруги жён и соседки, на работе секретарши, в саунах массажистки.
Милые, наивные и такие доверчивые женщины! Знали бы они, какой могучей силой обладает «гремучая смесь» имбиря с кардамоном!
А Зеныч только много лет спустя смог по-настоящему оценить всю прелесть очаровательной и по-восточному лукавой улыбки мисс Раммы и её прощального подарка.
Как оказалось, кардамон, который иногда называют райскими ягодами, или королевской специей, на самом деле ярко выраженный тоник, и что он никогда не используется в борьбе с сексуальной невоздержанностью, а, наоборот, для лечения импотенции необходимо принимать каждый вечер горячее молоко с мёдом и щепотью кардамона.
Об этих полезных и лечебных свойствах кардамона, особенно при применении его в специальном лекарственном сборе с имбирём, Зеныч девушке из рыбного киоска умолчал, он решил, что это коммерческая тайна.
Покупали имбирь не только женщины, но и мужики. Покупали и до имбирной лихорадки, и во время лихорадки, и после её спада. Покупали с завидным постоянством: один покупал по вторникам, другой – по пятницам. По вторникам покупал блондин, по пятницам – брюнет.
Брюнет, невысокий, мрачноватого вида субъект, катастрофически лысеющий, с большим породистым носом, который достался ему явно не по росту, вырастал в окошке киоска из ниоткуда, сначала породистым носом, а потом и остальными частями лица, и скромно ожидал разрешения сделать заказ на покупки.
Зеныч мягким голосом, вежливо, что бы не спугнуть покупателя, спрашивал:
- Чем я смогу вам помочь?
В ответ тишина. И вдруг неожиданный для тщедушного тела бархатный бас:
- Как всегда: имбирь, анис, ягоды можжевельника, десять пачек дрожжей «Петровских».
Редкая по нынешним временам, к тому же несколько необычная, завораживающая манера появляться неожиданно и внезапно из ниоткуда и маниакальная пунктуальность совершать этот процесс исключительно по пятницам ровно в 13 – 00 , естественным образом привели к тому, что вздрогнув в очередной раз, Зеныч с трудом удержался, чтобы не воскликнуть:
- Просто маньяк какой то! Имбирный маньяк!
А возможно даже и воскликнул, но деликатно и тихо, одними губами
Блондин, стройный, с небольшим животиком и с огненно-рыжей шевелюрой, завитой жесткими, почти как стальная проволока, упругими кольцами, о которую сломалась не одна пара парикмахерских ножниц, появлялся сначала своим голосом, заполняя обширное пространство перед киоском, а затем понемногу и весь киоск, звенел колокольчиком не умолкая. Зеныч почти физически ощущал, как в киоске становилось всё теснее и теснее от этого навязчивого голоса-колокольчика.
Блондин не пропускал ни одной мало-мальски привлекательной женщины, для каждой из них он находил доброе слово, или комплимент на грани флирта.
Молодой и красивой женщине, только что купившей пять пакетиков имбиря, Зеныч давно и тайно симпатизировал. Остро почувствовав опасность со стороны Блондина, он понизил голос и заговорчески предупредил:
- Вы поаккуратнее с этим мужчиной, несмотря на его возраст, отчаянный ловелас и соблазнитель.
- Да знаю я его, - улыбнулась знакомая незнакомка, - мы с ним в один детский сад ходили.
- Не может быть! – Зеныч прикинул примерный возраст Блондина и удивился:
- Вы так хорошо сохранились!?
- Да нет же! – растерялась и нежно покраснела молодая женщина, - в этот детский сад я свою дочку водила, а он – внучку.
Она нравилась Зенычу, он любил и видеть её и ждать её, ждал и тосковал, если её долго не видел.
У неё были двое детей: мальчик и девочка. Но как она выглядела! И только руки, с уже появившимися морщинками, предательски выдавали её возраст. Она вместо «что» говорила «чо», и даже несколько капризным и нежно-грубоватым голосом. Но это была одна из тех немногих в его жизни женщин, при одном только взгляде на которую, у него сердце сжималось в тугой комочек, поднималось вверх всё выше и выше, становилось трудно дышать, и тут сердце обрывалось и стремительно падало вниз. Падение было таким захватывающим и обжигающим, что хотелось ещё и ещё!
При всей такой яркой опереточной несхожести, Блондина и Брюнета роднил одинаковый ассортимент закупаемого товара, причём не только по составу, но и по количеству, с точностью до пакетика имбиря или пачки дрожжей.
А между тем, по очереди, Блондин приблизился к окошку киоска, и, продолжая задушевно обсуждать с Нинкой Железной, как приготовить рагу из мяса домашнего кролика, небрежно бросил через плечо:
- Как всегда: имбирь, анис, ягоды можжевельника и десять пачек дрожжей «Петровских».
Зеныч не страдал болезненным любопытством и беспокоить Блондина расспросами, какая существует связь между ним и Брюнетом, не стал, а попросту решил порадовать его, что не так уж он и одинок в своём благородном деле, которое можно было бы назвать и модным иностранным словом хобби, но, конечно же лучше русским словом – страсть:
- Уважаемый сударь, искренне надеюсь, Вам будет небезынтересно знать, что каждую пятницу в 13 – 00 ещё один не менее достойный человек закупает имбирь, анис, ягоды можжевельника и дрожжи «Петровские», и в таких же количествах, как только что закупили и Вы.
- Не может быть! Маленький такой и с большим носом? Так ведь это же мой брательник! Вот стервец! Вернулся, значит, всё-таки из Иваново и носа не кажет, - радостно выплёскивал свои эмоции Блондин, а уловив удивление в глазах у Зеныча и обратив внимание на его недоверчивую улыбку, добавил ласково и нежно:
- Меньшой братишка, родной по маме. А рецепт «русского продукта» нам от мамы достался.
Глаза у Блондина слегка повлажнели, голос задрожал:
- Спасибо вам за всё.
   Он уходил, повторяя, чтобы не забыть: «В пятницу в 13 – 00», уходил поставить закваску для приготовления «русского продукта».
   А Зеныч продолжал бойко торговать имбирём и одобрительно размышлял: «Хороших детей воспитала мама! Эти уж точно не умрут от отравления некачественным алкоголем, - и с чувством досады, - русский продукт (самогон) – боль и слёзы русского народа, хотя и гордость, конечно ».
Имбирная, а вслед за ней и кардамоновая лихорадки больно ударили по семейному бюджету малоимущих семей и смекалистые российские женщины, твёрдо решив выращивать имбирь на своих приусадебных или дачных участках, всё чаще и чаще стали донимать Зеныча вопросами: «Когда же он начнёт продавать семена имбиря?».
Зеныч завёл специальную тетрадь, куда скрупулёзно заносил необходимые сведения о желающих купить семена имбиря.
Вскоре, в качестве почётного гостя, Зеныч был приглашён на собрание движения «Куст имбиря на каждое подворье», организованного женским населением окрестностей рынка «Клондайк», на котором доложил, что мисс Рамма, закадычная подруга его жены, через своих друзей в Индийском парламенте выбила квоту на прямые поставки дефицитных семян имбиря из города-побратима Джаму в наш старинный Российский город и что Индийская таможня даёт «добро», однако потребности будут удовлетворены только на 50 %.
Попутно на этом собрании был решён принципиальный вопрос о преобразовании движения «Куст имбиря на каждое подворье» в политическую партию РИП (Российская Имбирная Партия) и о выдвижении Зеныча кандидатом в депутаты в Государственную Думу от этой партии на предстоящих очередных выборах для решения вопроса недостающих 50%. Возглавить Имбирную партию, естественно, было также предложено Зенычу.
Он, несколько обескураженный таким поворотом хода событий, ответил галантно, но весьма замысловато, и как начинающий политик, уклончиво:
- Спасибо за высокую оценку моих потенциальных возможностей и способностей. Не знаю, смогу ли я справиться с теми задачами и с той ролью, которую вы мне определили, но уже сейчас мне лестно и я несказанно польщён оказаться в тесной компании с таким большим количеством столь очаровательных женщин, я даже несколько почувствовал себя в некотором роде Турецким Султаном, и я, чего греха таить, в душе уже согласен принять ваше заманчивое предложение, однако, как вы сами понимаете, в этом неоднозначном и щекотливом вопросе необходимо не столько моё согласие, как согласие моей жены, - и он с любовью и нежностью подумал о своей Кармэн.
Зеныч никогда не занимался политикой, он всегда трудился много и честно, и никогда не был членом ни одной из партий, он выполнял по жизни совет заведующего кафедрой ЖРД (жидкостных реактивных двигателей). Как то, указав на неявную ошибку своего любимого студента в его отношениях с девушкой лёгкого поведения, профессор деликатно заметил:
- Молодой человек, мужчина имеет право на ошибки. Но, по крайней мере, в двух случаях он не должен ошибаться: при выборе политической партии и при выборе жены.
В успехе, затеянного женщинами дела, Зеныч не сомневался. По своему личному опыту он знал, что главной движущей силой истории являются женщины, а чтобы плодами женских побед не воспользовались всякого рода проходимцы и альфонсы, он дал своё личное согласие стать лидером Имбирной партии. «Да и стране не помешает честный и порядочный Президент», - решил он не без скромности.
Вечером и Кармэн высказалась относительно новоявленного лидера Имбирной партии:
- Любишь ты полялякать со своими женщинами. Только особо не увлекайся, знаю я тебя!
Утром следующего дня на кухне Зеныча поджидал приготовленный завтрак: овсяная каша, заправленная постным маслом и традиционный «адрак-чай», но без кусочка любимого песочного торта домашней выпечки.
А через девять месяцев в старинном Российском городе, где эти события провинциального масштаба имели место быть, произошёл демографический взрыв.

Подписывайтесь на нас в соцсетях: