«Чёрно-белое жнивьё»

Ферзь сказал.
Король подумал.
Пешка села на коня.
Офицер в горн гордо дунул,
покачнулася тура.

В арьергарде рокировка -
и король от глаз сокрыт.
Только кони могут ловко
оборону ту прошить.

Пешкой быть совсем не просто
битым полем пропадёшь,
друг за другом с подстраховкой
к вражьей ставке коль дойдёшь,
водрузишь там своё знамя,
знать, героем прослывёшь.

Но удел иной у пешек -
минные пройти поля,
под обстрелом артиллерий
мясом стать внутри котла.

Кровь и пыль, оглохли кони,
офицер лицом в крови,
дальнобойными хоронят
чёрных белые полки.

А до эндшпиля не скоро:
с языка не сходит мат,
лишь цугцванг кровавый только,
и один кромешный пат.

И закружит над полями
жизни жадно вороньё,
где война пройдёт, оставив
чёрно-белое жнивьё.