cp
Alterlit

Тайна старой бутылки или Пропавшая наследница. Глава 5. Арман

Клео въехала в Кюмун-де-Сюр почти сразу после обедни. Так что у дома мадам Фиорентины ей пришлось немного подождать, пока достопочтенная хозяйка придет из церкви.

Черноволосая и носатая мадам Фиорентина удивленно подняла бровь, увидев рядом со своим домом незнакомую девушку, но письмо тетки все объяснило. Прочитав его, мадам покачала головой... «Конечно, похвально такое трудолюбие в столь юном возрасте... Но, Пресвятая Дева Мария, разве прилично молодой девушке путешествовать одной, верхом и... Боже мой! Со шпагой и пистолетом!... Святые угодники, а если бы ты попала в лапы разбойников? Разве эти железки смогли бы защитить тебя?...»

Чтобы скрыть улыбку, Клео опустила голову.

Мадам немного помолчала, дабы Клео прочувствовала неприличие своей выходки...

— Слава Всевышнему, мы уж лет тридцать о разбойниках не слышали... — она пыталась сделать свой голос строгим, но было видно, что ей это удается с трудом. — Так что у нас эти штуки без надобности. Если хочешь, то можешь повесить их на стену, хотя лучше убрать их куда-нибудь... Не дай Бог, попадутся на глаза моим девушкам, начнут баловаться, до беды недалеко...

Мадам покосилась на проходящих мимо людей, которые уже издали кланялись ей.

— Мы мирно живем и своим трудом зарабатываем себе хлеб. Работы много. Всем наши вещи нравятся, заказывают много, не справляемся. Постель и стол мои, за работу не обижу... Если согласна, то пойдем, покажу твою комнату.

Несколько обескураженная таким «гостеприимным» приемом, Клео молча пошла за ней.

Вообще-то, мадам Фиорентина была не слишком обширного размера, но, тем не менее, лестница ощутимо поскрипывала под ее ножками.... Поднявшись на второй этаж, она повернулась и вдруг порывисто обняла Клео.

— Ну, здравствуй, моя малышка! Наконец-то я тебе увидела! О Господи, какая же ты красавица! Твоя тетка постоянно писала мне о тебе, но что такое слова! Разве они могут передать твою красоту! Здесь нужен художник, да такой, что рисует картины для самого короля!

Окончательно сбитая с толку Клео молчала. Мадам понимающе усмехнулась:

— Ах это... Извини меня, пожалуйста. Надо было разыграть комедию перед нашими «добрыми прихожанами». Все знают, что у меня женское царство, а тут гости с оружием... Вот и пришлось пять минут побыть святее папы римского, а то пришлось бы потом целый месяц слушать перешептывания за спиной... Так что забудь об этом, пожалуйста. Зови меня тетушкой Виолеттой и делай со своими вещами, что хочешь... Хотя... Все-таки лучше будет, если ты не станешь открыто носить шпагу на улице... А, кстати, вот и твоя комната...

«Почему кстати?»... Клео не успела додумать мысль. Мадам Фиорентина распахнула дверь:

— Знакомьтесь, девушки! Это Жюли, это Катрин, это Женевьева, а это наша новая работница — Клео. Вот твоя кровать, а это твои полки в шкафу. Располагайся.

Утром следующего дня Клео в компании десятка молодых девушек, уже сидела за столом в обширной и светлой зале дома мадам Фиорентины и усердно трудилась над очередным заказом — украшала кружевами мужскую рубашку....

Так продолжалось до субботы. А в субботу утром Клео пришла в конюшню, погладила свою Лизхен и озабоченно покачала головой:

— Что-то ты толстеть начала, дорогая... Пора нам с тобой проехаться....

Выезжая в ворота, Клео крикнула:

— Тетушка Виолетта, я поеду прокачусь!...

— Храни тебя Дева Мария! И не показывай шпагу! 

... Они совершили славную прогулку по цветущим полям и лесным дорожкам. Лизхен и вправду застоялась в конюшне и с видимым удовольствием неслась вдаль. Клео не забыла и о себе, ведь она не зря прихватила шпагу. В укромном месте она тоже с удовольствием размяла мускулы и вволю потренировалась. Она хорошо помнила, что говорил ей отец: «У тебя есть главное — Неожиданность. Есть женщины и есть шпаги, но никто не ожидает, что они будут вместе. Помни об этом и постарайся это не потерять».

День перевалил за половину, когда Клео с чувством приятной усталости, не торопясь, возвращалась домой. Выехав на дорогу, она увидела, что несколько впереди нее идет какой-то молодой человек, одетый бедно, но чисто. Под мышкой путник держал какую-то папку. Клео не обратила на него никакого внимания, странная мысль вдруг завладела ею. Почему-то она снова вспомнила замок, барона... «Что же я должна была там увидеть? Почему ты так и не сказал мне об этом, отец?...»

Внезапно дорожная ситуация резко изменилась. Из придорожных кустов к юноше выскочили три оборванные фигуры с дубинками и он моментально согнулся от увесистых ударов. Тут же две фигуры схватили его за руки, а третья выхватила нож. Юноша замер, выронив папку. Из нее вылетели листы бумаги... Бандиты начали шарить по его карманам. Это было уже слишком! Клео дала шпоры и мгновенно очутилась на месте преступления.

— Эй, господа трусы, втроем на одного? Немного же вы стоите!

Главарь обернулся. Клео увидела типичную разбойничью физиономию заросшую бородой до самых глаз. Физиономия радостно осклабилась.

— Эй, вы, держите этого! А я поговорю с такой приятной мадемуазель... Зря вы вступились за этого болвана, уезжайте поскорее и всем будет хорошо...

— Уж вам точно не будет хорошо... Отпустите этого юношу, а то...

— Вы собираетесь нас схватить? — Шайка загоготала.

Клео выхватила шпагу. Главарь радостно хмыкнул:

— Боже милосердный, какое счастье нам привалило! Вот и оружие нам доставили... Мадемуазель лучше отдайте эту иголку сами, а то мы чего-нибудь вам повредим...

С этими словами, он, поднимая дубинку, начал медленно подходить к Клео. Та спешилась...

— Что ты делаешь! — закричал молодой человек. — Уезжай!

Сильный удар в живот заставил его замолчать.

Главарь ухмыльнулся:

— Ну, вот и хорошо, ну вот и правильно. Давайте нам вашу штуку и разойдемся...

Клео одной рукой держалась за седло, меряя глазами расстояние до бандита...

Никто ничего не понял, но главарь вдруг выронил дубинку и, присев, схватился обеими руками за лоб. ... «А-а-а!! Убивают!!..»... В ту же секунду кулак Клео въехал одному из бандитов под глаз, он автоматически схватился за лицо.... «Я ослеп!!!»... У шеи второго уже многозначительно покачивалась шпага...

— Ну-у... — Клео одним ударом левого локтя назад отбросила попытавшегося было напасть на нее главаря... 

Единственный стоящий на ногах разбойник растерянно хлопал глазами.

— Обойдемся без кровопролития, не так ли?

Вопрошаемый молча кивнул.

— И мы сейчас мирно разойдемся, правильно?

Снова кивок.

— Только мы пойдем пешком, а вы сейчас очень быстро побежите вон туда... Или туда.. Словом, куда хотите, но очень быстро!! Согласны? Вижу, что согласны. Раз, два три!

Разбойники опрометью кинулся в кусты. Клео резко развернулась к валявшемуся главарю... От страха тот не успел даже встать и проломился сквозь кусты на четвереньках...

— Спасибо! Эти негодяи хотели ограбить меня! А мне как раз выдали недельное жалованье. Черт, пришлось бы неделю голодать... И рубашку порвали... — молодой человек пытался привести свой костюм в более приличный вид, но, увы, увы, рукав рубашки висел буквально на двух ниточках... — Арман, к вашим услугам! Я художник. Правда я сейчас работаю подмастерьем. Но мастер обещал, что разрешит мне участвовать в картинах, если я докажу, что умею писать. Вот я и вышел на этюды, а тут вот...

Арман растерянно поднял истоптанный в пылу драки лист бумаги. Карандашом на нем был набросан пейзаж...

Клео снова посмотрела на молодого человека и вдруг увидела, что у Армана огромные голубые глаза... Теплая волна толкнула ее сердце...

— Как ваше имя, моя спасительница?

— Клео... Я могу починить вашу рубашку. Я белошвейка у мадам Фиорентины...

— Благодарю вас, но я и сам умею управляться с иголкой, мне бы только добраться до дома... 

Клео улыбнулась:

— Лучше бы вы умели управляться со шпагой...

Арман вспыхнул:

— Я художник! Мое оружие — кисть! Именно этим оружием я буду воевать с пошлостью и просвещать человечество!

Ах, как ему шел румянец! Клео невольно залюбовалась юношей. И опять теплая волна толкнула сердце...

— Все же я думаю, что нам лучше вместе дойти до города. Вдруг бродяги, увидев вас одного, решат вернуться...

— Вы правы. — Арман вздохнул. — Такие негодяи неисправимы. 

Они вместе прошли остаток пути. И, конечно же, не было ничего удивительного в том, что завтра, после воскресной службы они встретились вновь...

А вскоре Клео уже сидела за семейным воскресным обедом и слушала матушку Армана — чернокудрявую и худощавую мадам Берсинье, которая явно одобряла выбор сына...

— Ах, мадемуазель Клео, если бы вы знали, как Арман хочет рисовать...

— Писать, мама... — недовольно прервал Арман.

— Ну да, писать. Хотя мне кажется, что пишут писатели, а художники рисуют... Ну пусть писать, лишь бы ему удалось стать известным художником, который работал бы для самого короля... Вы не представляете, как я рада, что вы познакомились. Арман... у него такое чувство красоты, он мог познакомиться только с красавицей...

Мадам Берсинье ласково погладила Клео по руке.

— Приходи к нам запросто... — сказала она таким теплым голосом, что Клео зажмурила глаза, чтобы не брызнули слезы...

Клео не знала своей матери и никогда не видела ее. Отец на все ее расспросы отвечал, что она — дар Всевышнего... Отец никогда не был женат. Он жил в своем поместье вместе с своей сестрой, которая как могла заменяла Клео мать, именно тетя и научила Клео шить. Но голос крови говорил девушке, что эти люди — не ее родители... А потом отец стал часто жаловаться на сердце и говорить ей о замке и о том, что она должна быть там в день своего восемнадцатилетия.... А еще он учил ее фехтовать и стрелять... А потом отца не стало... А потом дела пошли все хуже и хуже... Тетя каждый вечер сидела за счетами, горестно вздыхая. А потом она объявила, что делать нечего и Клео надо самой зарабатывать себе на жизнь...

— Ну что же ты молчишь? — мадам Берсинье еще раз погладила Клео по руке. Внезапно та бросилась к мадам и обняла ее. Арман смущенно потупил глаза.

— Все будет хорошо, вот увидишь... — мадам Берсинье тоже обняла девушку. Она не стала ни о чем спрашивать, решив, что все придет само собой. «Незавидная жизнь, похоже, у этой девушки, раз так она отзывчива на ласку... Но видно, что она — человек добрый. А это главное в семейной жизни» — подумала мадам Берсинье, вспомнив своего достопочтенного супруга — храброго вояку месье Берсинье. Какие у него были роскошные черные усы! А шпага! В полтора раза длиннее, чем у других! Да, месье Берсинье был солдатом, но сражения не ожесточили его сердце. Он был солдатом, а не бандитом! Он никогда не грабил в покоренных городах, брал лишь бесхозное добро, а половину своего крохотного жалованья, которое и выплачивалось-то кое-как, мог запросто отдать первой встречной бедной женщине с ребенком на руках... Потом он был начальником городской стражи, но недолго. Слишком часто у него «сбегали» из долговой тюрьмы бедняки... И никогда он не ударил жену, он даже голос повысил-то всего раза два или три....Она всегда хотела дочку, но родился Арман. Больше у них детей не было. Ну что ж, спасибо Богу и за это. Но мечта о дочке не оставляла ее...

— Мама, мама, суп остынет! А потом Клео обещала мне попозировать для своего портрета...

— Ах, да. Что-то я совсем задумалась. Извините меня, дети. Конечно, давайте поскорее есть суп, пока он горячий. Или вам некогда? Ну тогда бегите...

Стоит ли говорить, что портрет Клео так и остался незаконченным.

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.
  • Комментарии отсутствуют