" Разве можно к ним в душу лезть? "

Эта женщина слишком сильная, идет криком ко всем чужим,

   Проворачивается играми, никогда не внимает им.

   Называете ее идолом, но считаете подлецом,

   А она хочет, чтобы сын ее не встречался с немым концом.

   И летит, разлетаясь вдребезги, и не слушает людской рок,

   Вы же громко все осуждаете и подводите свой итог.

   «Она глупая, просто неженка, и скрывается под испуг!»

   Для неё будет главным подвигом, если дети не упадут.

   Там мужчина, уставший, пьяненький. Он, шатаясь, присел поесть.

   «Разве нужно к таким ломиться!?»

   Разве можно к ним в душу лезть?

   Он ступает меж детских башенок. Он не знает зачем запил..

   Ему больно и тошно, знаете, – он ребёнка похоронил…

   Дома милая безутешная, к ней вернётся, стерев слезу:

   «Подарю всё тебе, любимая, дай, пожалуйста, обниму,

   Не виновна ты, хватит стонами сотрясать наш родимый дом…

   Мы запомним его любимая, мы к нему полетим потом…»

   Седовласая и с морщинами, там старушка в углу сидит,

   Она криком врачу и паникой что-то громче других вопит.

   «Что ж ты, старая, всё тут топчешься, люди тоже сидят не зря!»

   Пересадка у её внученьки, и погибла здесь вся семья…

   «Дура дурою, поколение, на себя посмотри, старуха!»

   А она на полу, на кафеле, ждет вердикта врача-хирурга..

   Так бессовестно обсуждаете, так нелепо вопите матами,

   Ей еще говорить девчоночке, что и мамы уже и папы нет.

   Так бывает, что все, не знаючи, первым делом на всех шумят,

   А у многих – пара отчаянья, а у многих – сердца болят.

   Что ж ты делаешь, что глумишься? Иль ты думаешь, что ты прав?

   Осудишь их и испаришься, так судьбы до конца не знав…

   Мамы, папы, детишки, бабушки, и дедулечки за окном

   Прячут семьи свои в квартирках, под огромным своим зонтом.

   Вы не знаете, что настигнет вас через год или может пять…

   Не судите так строго общество, боль ведь может и вас объять.