Почти естественный отбор

Под ногой хрустнула ветка.

И еще одна.
Василий продирался сквозь заросший буреломом лес, который сегодня почти не освещался — новолуние. По лицу периодически прилетало незамеченными в темноте сучками и иголками, и мужчина сквозь зубы матерился.

Когда впереди показался просвет, он с облегчением выдохнул — наконец-то! Но, покосившийся дом, торчащие в разные стороны штакетины от забора и заросший огород выглядели на редкость безрадостно. Зато послышались голоса.

Василий ускорился, и вот под ногами уже скрипят рассохшиеся ступени старого крыльца. Шаг, другой. Дверь распахнута и гостя встречает женский визгливый голос.

— Это чертовщина какая-то! У кого-нибудь есть мобильник? Мой отец...

Девушка замолчала на полуслове, заметив пришедшего.

— А ты ещё кто? — вперед шагнул высокий темноволосый парень, одетый в спортивные брюки и майку-алкоголичку. От него ощутимо пахло потом.

— Василий, — мужчина прошел внутрь, оставив дверь открытой.

Небольшая комната с остатками мебели. Выбитое окно с торчащими зубцами осколков и что-то мягкое на полу, наверное когда-то это было ковром. И воняло ужасно, тухлятиной.

— А где это я?

— А куда ты шёл? — вмешалась девица, оказавшаяся типичной блондинкой на каблуках и в блестящем топе. — Где мы, черт возьми?!

Ее голос вновь сорвался на визг, но третий присутствующий — коренастый мужик с намечающимся пивным животом и в костюме защитной расцветки — толкнул ее в бок.

— Не ори. Ночь, а нам и так проблем хватает. Вася, откуда ты здесь взялся?

Василий пожал плечами и, усевшись на трехногий табурет, вытряхнул из ботинка сосновые иголки.

— А хрен его знает. Я очухался в лесу, кругом одни деревья. Не лежать же там дальше? Ну и пошел напролом. Вот. А тут вы шумите так, что за километр слышно. А вы откуда? — когда ботинок опустел, он натянул его обратно и проверил второй. Там было пусто.

— Я шла домой с клуба, с подругой поругалась и она отказалась меня везти. А от него до дома всего две улицы, если дворами, — блондинке не стоялось на месте. Руки беспрестанно крутили брелок от ключей, а сама она ходила кругами. Звук каблуков раздражал. — Свернула за гаражи, там вроде кто-то был. Я и подумала, что бомж или может перебухал кто. А потом тут очнулась.

— А я с пробежки возвращался, — вклинился спортсмен. — Устал, как собака — сегодня побил свой рекорд и пробежал всю набережную несколько раз. Ну и свернул к стройке, чтоб срезать. Потом темнота и вот она меня толкает, — спортсмен ткнул пальцем в сторону девушки. Та даже остановилась.

— Я машину чинил возле гаража. Задержался сегодня, да позарез надо было закончить, а то завтра рано тещу на дачу везти. Потом меня по башке треснули, — он потер ушибленное место, аккурат там, где уже намечалась лысина. — Кто-нибудь знает, где мы?

Ответом ему служило молчание. Только в лесу послышался треск старых сосен.

— А в какой стороне город? И... тут есть еще кто-нибудь? Вы осмотрелись? — Василий выглянул в окно, но неудачно облокотился на подоконник и засадил кусок стекла в ладонь. — Черт!

Он нащупал гладкий осколок и дёрнул. Закапала кровь, рану он зажал другой рукой. Блондинка тихонько заскулила.

— Я туда не пойду... страшно. Давайте просто тут переночуем? В лесу волки могут быть.

— А тут тебе не страшно? — рыкнул на нее тот, что не успел починить машину. — На кой нас сюда притащили? Думаешь, в бирюльки играть?

В повисшей тишине было слышно, как завыл ветер и снаружи раздался мерный стук.

— Вы как хотите, а я тут ждать не буду, — спортсмен видимо собрался с духом, даже плечи расправил. — Если будем идти, по любому на дорогу выйдем. Ты с какой стороны пришел?

Он подошел к двери и остановился на пороге.

— Оттуда, — Василий указал на небольшой просвет в хмызнике. Летом там, наверное, кусты зеленели, а сейчас только торчали в разные стороны ветки, которые срослись в почти непроходимую изгородь.

— Вот туда и пойду. Кто со мной?

Все переглянулись. Лес пугал, пробуждая первобытный ужас перед темнотой и неизвестностью. Как назло, прямо перед окном прошуршали чьи-то крылья и мелькнула маленькая темная тень.

— Я с тобой! — девушка рванула к двери. — Я слишком много ужастиков смотрела, где ночевки в заброшенном доме плохо заканчивались.

Третий тоже шагнул за ними.

— А я тут останусь, — Василий уселся на стул поудобнее. — Я там чуть ноги не переломал, пока выбрался. До утра бессмысленно в лес соваться.

Все посмотрели на него, оценивая наличие ума. Судя по взглядам, решили, что он им не блещет. Но своя шкура дороже. Поэтому они просто молча вышли.

Десять минут спустя компания из трех незнакомых людей пробиралась через бурелом. С треском ломались под их ногами ветки, нещадно кусали комары. Каблук от новых лакированных туфель остался в земле там, где девушка споткнулась и, упав, расцарапала себе руки. Теперь она шла босиком, и без того маленькая скорость группы, упала.

— Там что-то есть, — спортсмен остановился, заставив блондинку врезаться в его спину.

— Где? — второй мужчина стал осматриваться, но толку-то в такой темноте.

— Справа. Что-то хрустнуло в кустах.

Все обернулись в ту сторону. Сначала казалось, что там только деревья — огромные старые сосны, за которыми так легко спрятаться. Но приглядевшись...
Лес огласил женский крик. В ответ на него фигура в черном плаще и... с рогами шагнула за ближайшее дерево. И скрылась из виду.

Все трое бросились бежать. Спотыкаясь на каждом шагу, падая, не видя дороги — лишь бы подальше отсюда... и в разные стороны. Им слышалось только собственное тяжёлое дыхание и мерещились шаги за спиной.

Девушка выдохлась. Она упала на колени, исколов их хвоей и даже не заметив. Из глаз покатились слезы. Так страшно ей не было еще ни разу в жизни! Даже когда в детстве за ней с лаем гналась соседская собака.

Отдышавшись, она прислушалась.

Тихо. Кажется, никто не бежит за ней. Она встала, не глядя вытерла испачканные руки о джинсы и осмотрелась. Одни кусты и деревья. С какой стороны они пришли? И где остальные?

— Эй! — тихий голос разнесся по ночному лесу, но никто не отозвался. Тогда, постояв еще пару минут, девушка пошла вперёд, осторожно обходя кусты.

Сердце грозило выпрыгнуть из груди, пробив ребра.
Прошло всего пару минут, когда впереди показалась небольшая поляна и на ней кто-то был. Точнее, была видна белая майка, служившая хорошим ориентиром. Только, почему спортсмен лежал? Неудачно упал?..

Она сделала еще несколько шагов, вглядываясь в окружавшую темноту. Но фигуры с рогами не было видно. Зато парень вот он, лежит на животе всего в паре метров.

— Эй, — блондинка присела рядом с ним и тронула за плечо. — Ты как?

Тихо. Ни стонов, ни хрипа, ни ответа.

Поборов себя, дрожащими руками она с трудом перевернула лежащего мужчину. И зажала рот руками, сдерживая крик и рвотные позывы. Он был мертв. Ну не может жить человек, у которого внутренности снаружи! Кто-то вспорол ему живот, испачкав некогда белую майку темными пятнами. Кровь.

Она медленно, глубоко дыша отняла руки от лица. И заорала.
С пальцев капало. Только сейчас она уловила мерзкий запах исходящий от нее. Она трогала этими руками лицо... У нее сейчас все губы в его крови. Больше девушка не пыталась сдерживаться, и весь ужин, вместе с выпитыми коктейлями, отправился на землю.

— Ау! Вы где? — сзади раздался громкий мужской голос. Она утерлась тыльной стороной руки и попыталась встать. Там человек! Живой!

— Я тут! Помогите! — она на заплетающихся ногах двинулась на звук.

К ней вышли Василий и второй мужчина, к которому испуганная девушка кинулась, как к родному. Они постояли немного над телом погибшего, погрузившись каждый в свои мысли. И пошли, оглядываясь на каждом шагу, обратно к дому.

-За-за-зачем это делать? Кому он помешал? — девушка, наконец представившаяся Викой, сидела прямо на полу у обшарпанной стены. Она обхватила колени руками и раскачивалась из стороны в сторону.

Ответов у мужчин не было. Василий сидел на полюбившейся ему табуретке, смотря в окно. А Роман, тот, кто вряд ли сможет с утра отвезти тещу на дачу, стоял прислонившись к стене и скрестив руки на груди.

— Что делать-то будем? — первым терпение кончилось именно у него. — Так сидеть тоже не выход. Нужно осмотреться, вдруг есть что полезное. Хотя б лопату какую, все сможем обороняться, если эта падла сюда придет. Кстати, а ты че в лесу делал? Не собирался ж идти.

— Крики услышал. Только поздно уже было. Я, пожалуй, схожу в ту сторону, — Вася кивнул за дом, куда не выходили окна. — Там мы еще не были.

— Я вся в его крови, представляете? Она пахнет... Меня тошнит, — Вика все также качалась, смотря не соображающим взглядом в одну точку.

— Рома, отведешь ее умыться? Я видел на улице бочку, вроде вода была. А то мы так до утра сами с ней чокнемся.
Василий вышел, а второй мужчина присел на корточки перед Викой.

— Ты как? Пошли смоем с тебя все?

На то, чтобы уговорить ее и заставить подняться ушло минут десять. Роман уже был не рад, что связался. Лучше б пошел искать лопату!

Но возле бочки, освежившись ледяной водой, девушка немного пришла в себя и попросила отойти подальше, чтобы она разделась.

— Только не сильно далеко, ладно? И не подглядывай! — голос еще срывался на всхлипывания, но кажется ей было лучше.

Мужчина честно отошел, став сразу за углом дома. Заодно осмотрелся. Заросший огород, сотки четыре, не больше. У тещи такой же, только там всегда чисто прополотые грядки и куча цветов. Забор вот чуть покосился, но, когда выберется, он обязательно его починит. Даже без просьб и скандалов.

Сзади послышался плеск воды. Она там правда что ль мыться собралась? Ему и хотелось посмотреть, но обещал ведь. Потом все стихло.

— Вика, ты все?
Тишина.

— Я выхожу, оделась?
И снова молчание. Роман нахмурился и выглянул из-за угла.

Первое, что он увидел — капюшон с козлиными рогами. Фигура, закутанная в плащ, скрывалась за деревьями. Он моргнул и вновь увидел только темнеющий лес. Никакого движения.

Вика повисла над бочкой, перегнувшись в поясе. Ее руки безвольно свисали внутрь, светлые волосы расплылись по воде.

— Вот черт! — он кинулся вытаскивать ее из воды, положив рядом на землю. — Вася! Чтоб тебя! Живо сюда!

Он хотел сделать ей искусственное дыхание, но когда дотронулся до шеи девушки, понял, что та слишком сильно гнется... Сломана.

Когда Василий подбежал, размахивая топором, было уже поздно. Роман сидел рядом с застывшей в искривленной позе девушкой и сжимал кулаки.

— Что случилось? Твою мать... — подошедший мужчина покрепче обхватил рукоятку топора. — Куда он ушел? Да я его!..

Но Роман молчал. Смысл что-то говорить, если все уже решили за них? И забор он уже не починит.

— Есть закурить? — хоть и бросил лет десять назад, но умирать вот так — не хотелось. А другого способа унять нервы он не придумал.

Василий достал из кармана куртки измятую пачку и зажигалку и протянул товарищу.

Потом и сам закурил, затянувшись горьким дымом. Нервы не успокаивало, но хоть руки были заняты.

— Пошли в дом? Что тут сидеть. Мы ей уже не поможем.

Внутри было также пусто и темно. Теперь, кажется, уже не хватало Викиных криков — что угодно, лишь бы тишина так не давила на уши.

Роман обошел единственную комнату, но ничего нового там не увидел. А потом споткнулся обо что-то. Он наклонился и приподнял край обтрепанного ковра.

— Вась, смотри, — мужчина одним рывком освободил приличную часть деревянного пола, стряхнув в воздух кучу пыли и грязи. Запах тухлятины стал намного отчетливее. — Тут подвал. Может там найдем что или хоть укроемся.

Он встал в полный рост, начал оборачиваться, но его накрыла боль и темнота.

Василий взглянул на испачканный топор и откинул его к окну. Ничего, потом отмоет. А вот мужик здоровый попался, зараза, не так-то легко сдвинуть с крышки погреба. Он ухватил тело за ноги и оттащил немного. Так хватит.

Дверца со скрипом открылась, выпуская смрад разложившихся тел. Мужчина практически не глядя спустился вниз и щёлкнул зажигалкой. Подвал озарился дрожащим огоньком.

Шесть тел. Его улов за прошлые две недели. Запах его не смущал, но видимо придётся их убрать, а то следующие помрут сами, не дав ему закончить свою работу.

Подвал был размером ненамного меньше самого дома. Разлагающиеся трупы лежали недалеко от входа, куда он их побросал, торопясь убраться отсюда до рассвета. А вот дальше... Туда он посмотрел с трепетом.

В дальнем углу, практически не различимое на фоне серых стен, расположилось оно. Склизкая субстанция, постоянно меняющая форму, перетекающая по бетонному полу. Чаще всего Василий видел его в форме, напоминающей осьминога — круглая огромная голова из которой внизу росли маленькие щупальца. Иногда они мигрировали и шевелились в произвольных местах на этом странном теле. У него не было лица, но Василий чувствовал, что сейчас оно благодарно ему.

Три недели назад он забрел сюда, когда решил побыть один и привести мысли в порядок. Он заехал на машине как можно дальше, выбирая самые заброшенные дороги и тропинки. Потом вообще бросил свои старенькие Жигули, а дальше пошел пешком. И он услышал, почувствовал всем естеством, как его звали. Здесь он обрел смысл жизни, предназначение.

Монстр был голоден, а мужчина потерян. То, что кому-то он может быть нужен, придало ему сил жить дальше.

Вася должен был привозить ему людей. Любых. Но мужчина здраво оценивал свои способности и ловил только тех, кто блуждал ночью в заброшенных местах. Незачем ему рисковать. Потом он притворялся одной из жертв и убивал их одного за другим. Но не просто так. Ему надо было их испугать, ведь существо из подвала питалось именно человеческим страхом и смертью. Для этих целей он даже откопал дома на антресоли козьи рога и приделал их к костюму. Так ему казалось более впечатляюще.

Он еще раз взглянул на хозяина дома. Тот пошевелил щупальцами. Вася понял, что им довольны. Сегодня он молодец, даже управился со всеми раньше времени.

Закрыв подвал, он еще раз взглянул на тело Романа. Ладно, сегодня он набегался за ними по лесу, а завтра вечером приедет и всех уберет. Может на огороде закопает или части оставит где, для антуража.

Скрипнули ступеньки старого крыльца. Вася уселся на верхнюю и вытащил пачку сигарет. Черт, всего две штуки! А до города еще добираться больше часа. Он похлопал себя по карманам, но там больше ничего не было. Хотя...

В левом кармане что-то шуршало. Он достал изрядно помятую бумажку и при свете зажигалки попытался прочитать, что там написано. Часть букв стёрлась, часть была написана нечитаемым врачебным почерком.

«Шизофрения... обострения... галлюцинации».

Он хмыкнул. Да пошли они! Поднес зажигалку к краю бумажки и любовался занявшимся огнем до тех пор, пока тот не стал обжигать пальцы.

Василий спрыгнул со ступенек и затушил подошвой остатки справки. Туда ей и дорога. А ему в город надо — есть всего неделя, чтоб отдохнуть и привезти сюда следующую партию.

Его жизнь наконец обрела смысл, у него была важная цель, которую он не мог доверить никому. Только он мог сделать все, чтобы ритуал кормления существа повторялся вновь и вновь.

Мужчина пошел к лесу, выискивая тропинку, что приведет его к машине. И напевал себе под нос:

— The Show Must Go On...