cp
Alterlit

Рыбалка на каймана

Михалыч проснулся на рассвете. Это давно вошло у него в привычку. Сказывался возраст, все-таки подкатывало к восьмидесяти. К тому же, ранний подъем давал возможность поработать по хозяйству, пока не наступила убийственная жара.

Выползая из-под москитной сетки, он мельком глянул на жену. Полина лежала на боку, полуприкрытая простыней, подложив руку под голову. Лоб ее влажно блестел от пота. Михалыч вздохнул. Полина категорически не соглашалась оставлять кондиционер включенным на всю ночь, заявляя, что так можно простудиться... Он поскреб грудь, чувствуя, что тоже весь мокрый.

Приняв душ, Михалыч отправился на кухню. В открытое окно вливалась утренняя прохлада. На улице царили еще серые полусумерки, но резкие крики попугаев говорили о том, что солнце уже встало. Он посмотрел на оконную сетку. Цела. Значит, ночь обошлась без нападения макак.

Михалыч почесал лысину, распределяя дневные заботы, и решил, что первым делом стоит позавтракать, а потом сходить на плантацию. Не став мудрствовать, он заказал Мариэле привычную кукурузную кашу с банановыми чипсами. Ответив «Си, синьор», робот отправился выполнять поручение. Михалыч привычно покачал головой, опять мысленно укоряя зятя за подарок. Семен работал в Андах, и, естественно, рабочим языком для него был испанский. Поэтому по-испански говорил и робот-домохозяйка, присланный им для того, чтобы тесть и теща не потели у плиты... К счастью, у Мариэлы была хорошая обучающая программа, и он с Полиной смогли быстро наладить управление...

Тут Михалыч неожиданно хлопнул себя по лбу. «Елки зеленые! Забыл! Вот башка куриная!». Ну, конечно же, как он мог забыть такое событие! Вчера почтовая служба доставила им внука Сашеньку...

Раздался легкий шум — Полина в легком коротком халатике появилась на кухне. Михалыч невольно залюбовался фигурой жены. Конечно, семьдесят лет — не возраст, но ведь некоторые и в такие годы расплываются, становятся ну просто бабами. А Полина молодец, за собой следит. Да и должность обязывает. Как-никак, а она лицо Интер-канала их деревни...

— Привет, — жена прошла сразу к кофеварке.

— Привет. Как там внук?

— Спит. Ничего, пусть с дороги отдохнет.

— А то он устал! В магнитоэкспрессе сорок минут посидеть...

— Ну знаешь ли, Ольга могла его проводить, да и с нами повстречаться. А ей все некогда... Сдала сына у себя, там в Болонье, как посылку, а мы в Архангельск мотайся, встречай... А у меня, между прочим, эфир никто не отменял.

— Ничего, пусть парень привыкает к самостоятельности.

— К чему он привыкает? К тому, что у него родителей нет? Мать вечно в своей пустыне, а отец из гор не вылазит. Слушай, а может его вообще к нам? У нас школы не хуже.

Михалыч вздохнул. Полина где-то была права. Ольга, Сашина мать, моталась по Средиземной пустыне, откапывая на дне высохшего моря какие-то древности, а Семен, увлеченный идеей подарить человечеству новые плодородные земли в Андах (привычные пашни на европейских и американских равнинах давно были выжжены, и только высоко в горах температура позволяла выращивать хлеб) вообще, кажется, не собирался оттуда возвращаться. Они давно предлагали взять Сашу к себе, но Ольга каждый раз возражала. «А Университет? Где у вас такой есть? Мальчику учиться нужно!». Посему внук отдан был в интернат Академической гимназии, и они виделись с ним только изредка.

Но спорить и возражать не хотелось, он засобирался:

— Ну ладно, я пойду. Погляжу как там кокосы. А то все заросло. Орехи падать будут, не найдешь...

На деревенской улице, несмотря на ранний час, было оживленно. На избах поблескивали панели солнечных батарей. Народ спешил сделать дела «по холодку». Куда-то протрусил на своей Машке дед Захар. Зебра прядала ушами и нервно оглядывалась. «Не боись, животина, — утешал ее хозяин. — Нету здесь твоей «цыцы»...

— Здорово, Михалыч, — из-за забора выглянул сосед Коля, крепенький да лысенький мужичок лет сорока. — Вечером на каймана пойдем? Я там такого кабана приметил...

Михалыч поскреб подбородок. Идея казалось заманчивой, но как быть с внуком? «А возьму-ка его с собой...» — вдруг решил он.

— Пойдем, только я внука прихвачу.

— О, Сашка приехал! — Коля расплылся в улыбке. — Большой, поди стал. Бери, бери... Пусть на нашу Двину посмотрит. Небось там у себя в Италиях и воды-то толком не видел.

Михалыч снова вздохнул. После глобального потепления джунгли, подгоняемые растущими пустынями и степями, двинулись на север. Активное Солнце облегчало им путь, выжигая местную растительность, не приспособленную к тропикам. Так джунгли захватили и их поморскую деревню. Джунгли дошли бы до Таймыра, но их остановили бесконечные болота, возникшие на месте растаявшей вечной мерзлоты... Так что, в сущности, им повезло. У них осталась Двина. Правда, теперь в ней вместо пескарей, щук, сигов обитали пираиба, кашара, жау, дорады. А кое-кто видел и арапайму... 

— Михалыч, тогда вечером на берегу. Лады? А я пойду батарею подзаряжу. Этого зверя только шокером возьмешь... Кстати, а может Луку прихватим?

Лука, а точнее Нгуен Ван Лык появился в деревне лет пять назад вместе с группой таких же переселенцев из Южного Вьетнама. Их земли сожгло обезумевшее солнце... За эти годы пришельцы значительно обрусели и охотно откликались на местные варианты своих имен.

— Браконьер ты Коля. С твоим шокером знаешь сколько рыбы поглушим...

— А чего ее жалеть-то? Этих пираний? Их даже котяра мой не ест.

На плантации Михалыч прежде всего проверил целостность электрозабора и заряд батарей. Все было в порядке. Электрическое поле надежно защищало посадки от всех непрошенных гостей — от кочующих муравьев до носорогов. Вообще-то Михалычу уже не раз предлагали как ветерану бесплатно поставить интеллектуальные датчики, чтобы не мотаться по жаре, но он упорно отказывался, считая, что хозяйский глаз ничто не заменит. По той же причине он не приобретал и агророботов. Да и вообще, Михалычу было в радость работать руками... Он не торопясь открыл сараюшку, достал косу, направил лезвие и принялся окашивать пальмы.

Увлекшись, он не смотрел на часы, а когда спохватился, было уже далеко за полдень. «Ч-черт! Влип! М-да, придется шляпу из листьев мастерить».

Михалыч подобрал с земли несколько перистых листьев, скрутил их стебли обрывком лианы, попавшимся под руку. Вышло неказисто, но подходяще. К тому же, вряд ли кто-нибудь ему встретиться. Все по погребам и подвалам прячутся....

.... Он не шел, а скорее плыл сквозь густое марево раскаленного воздуха, который, казалось, превратился в какой-то кисель, прилипающий к коже... Сквозь эту массу проглядывали деревенские избы, дрожавшие и изгибавшиеся в воздушных потоках...

В подвале было прохладно и уютно. Внук смирно сидел на корточках перед загончиком для скота и внимательно разглядывал свинью, гусей, барана, овец, куриц. За те два года, что Михалыч его не видел, внук здорово вытянулся и выглядел старше своих восьми лет..

— Деда! — Сашка бросился к нему. — Ура! А ты где был? А почему меня не взял? А это гусь, да? А это свинья, да? Я в Инете видел. А они у нас не живут. У нас одни верблюды живут.

— Здорово, здорово, — Михалыч облегченно опустился на диван. — Ну как у вас там, в Италии?

— Да что там, — внук нетерпеливо отмахнулся. — Песок один. Неинтересно. А мама все на работе...

Михалыч похвалил себя за решение взять внука на рыбалку. Будет что ему потом порассказывать ребятам в своем интернате. Наверняка, многие из них настоящей реки и не видели.

Они пообедали, потом Михалыч показал внуку подземную грибницу, обустроенную в его отсутствие. Рыжики, подосиновики, подберезовики неплохо росли и при искусственном свете, имитировавшим спектр и мощность излучения северного солнышка, когда-то светившего в их краях...

В октябре темнеет быстро, поэтому вечер настал незаметно.

— Саш, а хочешь на рыбалку? Тогда пойдем каймана ловить...

По залитой огнями улице они отправились к Двине. Фонари горели ослепительно ярко — у них в деревне не экономили. При теперешнем солнце даже короткого светового дня хватало, чтобы зарядить все аккумуляторы и батареи.

Двина встретила их прохладой, свежестью и широкой струящейся лентой воды, переливающейся в лунном свете. Саша уцепился за рукав пиджака Михалыча:

— Деда, а что это?

— Это, внучек, Двина.. Северная. Река наша.

— А почему она такая большая? Я знаю, все реки маленькие.

— Это у вас там все реки маленькие да узкие, потому что повысохло все. А наша Двина — ее не возьмешь! Красавица! Воды-то вон сколько! Жаль купаться нельзя...

— Деда, а почему?

— Пираньи, внучек. Руку или ногу в воду опустишь, зазеваешься, они — хвать! И как ножом отрежут! А если кайман учует... Пасть раскроет и все! Тебя нет!

Потрясенный услышанным, а еще больше — количеством воды, внук замолчал. Они молча спустились с обрыва к лодке, где их уже ждали Коля и вьетнамец. Коля с чувством пожал руку внуку:

— Приветствую вас, Александр Семенович. Добро пожаловать на борт!

Михалыч хмыкнул. Вроде от Коли еще не пахнет...

— Здравствуйте, здравствуйте, — вьетнамец же отнесся к делу приветствия серьезно.

Они сели в лодку, разобрали весла и выгребли на середину реки. Мотора Коля не включал, чтобы не испугать добычу. Поэтому они некоторое время гребли молча против течения, пока «капитан» не скомандовал поворот к берегу.

— Вот, — Сосед махнул рукой куда-то в темноту. — Тут, значит, его яма будет. Здесь он по ночам обретается... Счас мы его подманим...

Коля метнул вдаль заготовленный кусок мяса. Раздался всплеск...

— Тут он, зараза... Лука, давай!.

Вьетнамец пробрался на нос лодки и включил установленный там прожектор. Световая полоса прошлась вправо-влево по воде... Блеснули два красных пятнышка...

— Так, — Коля бросил за борт два провода самодельного электрошокера, — Ну все тварь, трындец тебе!

— Деда, а что дядя Коля делает?

Михалыч поежился. Теперь, когда дошло до дела, идея взять Сашу на браконьерскую рыбалку, уже не казалась хорошей...

— Так ведь... Он вон того каймана ловит.

— Деда, а почему дядя Коля на удочку его не ловит?

— Почему, почему... — сосед нервно огрызнулся, — Потому что тварь эта удочки перекусывает! А ну!

Коля нажал на кнопку. Голубые молнии метнулись по воде... За пределами светового столба было темно, но Михалыч знал, что сейчас вся вода вокруг лодки побелеет от всплывших рыб... 

— Лука, драть твою в перегреб, где свет?! На него свети!! На него!! — Коля уже забыл обо всем.

— Не ори, дурак, спугнешь! — отозвался вьетнамец, шаря лучом.

— Врешь, не уйдешь! — Коля сел на весла и подгреб поближе к берегу. Потом он опять нажал на кнопку и опять метнулись по воде голубые молнии....

Внезапно наступила тишина. Лодка без движения стояла в душной теплой темноте. Саша нечаянно опустил руку за борт и вскрикнул:

— Деда, что это? Оно колется!

— Ну-ка, — Коля уже светил туда фонарем. — Вот ты где... Ну все, попался.

Оглушенный кайман всплыл около их лодки. Он был действительно большим. Виднелась только часть его головы и туловища, а хвост уходил за корму.

— Так. В лодку нам его не втащить. Ладно, к борту привяжем. Михалыч держи зверюгу. Лука вяжи ему лапы....

Они связали кайману лапы и пасть, потом притянули его к борту. Что-то удовлетворенно посвистывая, Коля устроился на корме. Мягко зажужжал электромотор и лодка понеслась к дому.

— Деда, а это правильно? — внук подвинулся поближе к Михалычу. — Дядя Коля каймана правильно поймал?

Михалыч не успел ответить. Вдруг лодку мотнуло так, что они едва удержались. Мотор неожиданно смолк.

— Зараза, твою мать, очухался! Лука, черт косой, бей его по башке!

Вьетнамец схватил весло и замахнулся им. Но тут лодку опять швырнуло в сторону. Лука вылетел за борт.

— Твою мать!!! — Коля уже не стеснялся их. — Лука, держись! Михалыч, бей тварь!

— Деда, я боюсь!! — внук вцепился в Михалыча.

Кайман дергался все больше. Видимо, слабели веревки.

— Уйдет!! — орал Коля, что-то делая с мотором. — Михалыч, брось пацана! Бей гадину! А, а... Я сам!

Коля метнулся к кайману и нагнулся над ним. Наверное, он хотел покрепче привязать зверя, но внезапно послышался хруст и дикий вой.

— Откусил! Откусил!

Михалыч увидел, что Коля поднял вверх руку с растопыренными пальцами... Он не успел понять, что случилось. Коля с руганью рывком распахнул сундучок на дне лодки и выхватил оттуда топор.. Нагнувшись, он несколько раз ударил туда, где кипела вода. Видимо, он разрубил кайману голову, потому что почти тотчас же лодка успокоилась. Михалыч посветил фонарем на руку Коли и все увидели глубокий порез на пальце...

За борт ухватилась рука в мокром рукаве. Михалыч вздрогнул и помог Луке залезть в лодку. Вьетнамец тут же разделся, выжал штаны и рубашку и уселся на носу, что-то бормоча себе под нос, явно недружелюбное.

— Ладно, тебе. Тепло! Счас высохнешь. — Коля, увидев, что все пальцы целы, сразу успокоился. — Это я об его зуб обрезался... Ладно, поехали. Михалыч, давай заводи. А то я, видишь, инвалидом стал.

— Дурак ты, Коля! Куда поехали-то? Ты ж своими воплями пол-деревни перебудил! Глава-то управы нашей точно на пристань побежал. Стоит, поджидает. А тут и мы. Здрасте, вот рыбку ловили... Ага, с такой-то батарей? Ее на катерный мотор хватит, не то что на наш. Думаешь, поверит он нам?... Ладно, удочки-то хоть есть? Поворачивай обратно. Глушняк подберем. Может хоть так поверят, что мы с удочками...

— Деда, а это правильно?

— Ох, внучек, по закону-то оно выходит неправильно, а вот по жизни... Может простим дядю Колю? Знаешь, как говорят:"На первый раз прощается". А то и нас с тобой не помилуют... Давай всем говорить, что кайман от нас уплыл. А в следующий раз рыбачить поедем, так уж точно на удочки ловить будем.

Подписывайтесь на нас в соцсетях:
  • 3
    2
    41

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.