Кабысдох

Поселковая больница — деревянный барак, построенный ещё пленными немцами. Глухую стену подпирают три богатырских бревна. Внутри длинный коридор с проваливающимся полом, стены с трещинами, потолок... Словом, если бы не богатырские бревна — обвалилась бы.

В кабинете врача, развалившись в новеньком кожаном кресле, сидит Москалёв Сергей Иванович: врач общей практики. В руках мобильник. Он играет в войнушку. Москалёв увлечён. Победа уже валится ему в руки, но... С тяжелым скрипом открывается дверь и в проёме показывается старик Быля. Он не ходит, а ступает так, что пол пляшет. Колоритный дед. Патлатый. Саженный в плечах. Кустистая, загустевшая борода, но не это сколько бросается в глаза, сколько небрежно расхристанная фуфайка и матросская тельняшка. Он пришёл с Яров: край посёлка, который упирается в овраги, куда посельчане свозят мусор. Быля ищет, куда бы присесть, но Москалёв — мудр. Он убрал все стулья, потому что, если посельчанин усядется на стул и начнёт рассказывать о своих болячках, то в войнушку не поиграешь.

— Сергей Иванович, — рокочет Быля. — Я это...

— Да подожди ты, — отмахивается Москалёв. — Щас добью Европу и поговорим. Опа. Ухлопал. Выиграл.

Он кладёт мобильник на стол, пристально смотрит на старика и хочет взглядом вытолкнуть его за дверь.

— Ну, что там у тебя? — недовольно бросает он. — Зачем пришёл? Недавно приходил. Я тебе всё объяснил. Я профессионал, а не чушка какая- то.

— Не помогает, Сергей Иванович. — Старик накатывает голос до дребезжания оконных стёкол. — Ты написал принимать по тридцать капель. Принимал, принимал и, как было, так и осталось.

— А что у тебя за болезнь? Маленько забыл я.

— Запор.

— И что, тридцать капель Гуттасила не пробивают дырку?

— Нет. Малосильное количество. Вот и пришёл к тебе, чтоб ты определился с количеством капель. Может увеличить. Сорок, пятьдесят... Подскажи. Ты же врач. Профессионал.

— Так, — тянет Москалёв. — Нужно подумать. Надо столько капель подобрать, чтоб передозировка не получилась, а то будешь, как метеор мотаться в туалет. Тебе сколько лет?

— Семьдесят.

— Износился ты, старик. Для твоего возраста нужно, — он задумывается, — сорок капель. Нет. Мало. Пятьдесят. Наверное, много. Да. Задал ты, старик, задачку.

Москалёв отводит взгляд от старика и смотрит на мобильник.

— Сейчас мы точно определим.

Он берёт мобильник, начинает гонять по экрану и говорит.

— Так. Что они пишут. Тридцать, сорок это для молодых. Ага. Вот оно. Для семидесятилетнего семьдесят капель. По возрасту. Понял. Принимай по семьдесят капель.

Москалёв хлопает по мобильнику.

— Сильная штука. Никогда не подводит. Всё точно выдает.

— А сколько она стоит?

— Дорого, дед. Пенсия твоя не потянет.

— Жаль, а то бы я купил. И лечился бы с ним сам. К тебе не ходил бы. — Старик наносит первый удар. — На хрена тогда ты мне нужен был бы, дармоед.

— Но-но, дед. — Атака Москалёва слабенькая, в сильную он не пускается, потому что боится. Может последовать ответная и вышибет его из кресла. Дед не в майке, а в тельняшке и кулачище с голову Москалёва. — Не ругайся. Это лечебная больница, а не пивная бусугарня.

— Я не ругаюсь. — Старик наносит второй удар. — Ты без этой штуки кабысдох.

— Ты что меня так называешь? — взвивается Москалёв. — Я все воинские игры в мобильнике знаю и всегда побеждаю. Вот сейчас буду всю Америку и Европу заваливать.

— Америку и Европу будешь заваливать, — насмешливо бросает старик. — Да ты запор не можешь завалить, а собираешься Америку и Европу завалить.

Старик отворачивается от врача, машет рукой и выходит.