Соседка

На море третий день бушует шторм.
Стучатся в дверь. Ко мне с бутылкой водки
пришла соседка — знойная красотка.
Крестясь, клянётся Господом Христом,
что жизнь её разорвана в ошмётки,
а сердце переполнено добром.

Она за мужа смерть могла принять ,
а он (подлец, как, впрочем, все другие),
предпочитал потребности мужские
с людями в бане удовлетворять,
теперь она страдает аллергией
и с психикой не может совладать.

Дочурка в пятом классе, сын — в восьмом
(«такие умные, что мне никто не верит»),
её жалеют, а папашу-зверя
«знать не желают, не пускают в дом,
портрет нарисовали на портьере,
с копытами, рогами и хвостом».

Она не понимает — отчего 
её судьба кошмарит и корячит,
ведь всё могло бы быть совсем иначе,
когда б она влюбилась не в него, 
а в парня поумней и побогаче
(за ней такие бегали — ого!).

«Мне выпить не с кем. Будешь? Очень жаль.
Пренебрегаешь? Все пренебрегают.
За что, — скажи?! За то, что не свежа?
Морщины, грудь висит….. не возбуждаю…
А можно, мы с тобой станцуем вальс?
Пожалуйста. Чуть-чуть. Я обещаю

когда станцуем, сразу же уйти
и никогда тебя не потревожить….
Христом молю! Дай руку… раз-два-три…
Ещё… и раз, и два…. о! Боже-Боже»!

Мы с ней танцуем. Аккомпанемент
из-за стены истошных детских воплей
(«друг другу кулаками месят сопли»)
до звёзд возносит коэффициент
абсурда. Ночь клюкой стучится в стёкла.
Она уходит. Я смотрю ей вслед.