Возможно, им очень бы и хотелось быть вместе, но жизнь складывалась так, что он должен был работать в городе П., а она в городе М. Быть рядом друг с другом не получалось по ряду причин: то отпуск не совпадал, то если даже и совпадал, не было лишних денег съездить и погостить друг у друга. А порой просто — то пятое, то десятое...
Любовь, Клапштос и Хагала
Возможно также, одному из них следовало бы просто переехать, чтобы быть рядом с приятным ему человеком, но его не отпускали его тренировки по бильярду (он был без ума от этой игры), а она не могла бросить свои танцы, они были самым главным её увлечением, её страстью и её неиссякаемой жаждой. Но самое печальное было в том, что только в своих городах они видели возможность для прогресса и своего развития. Они просто не могли представить себе жизнь без своих увлечений. Возможно, первое слово, которое произнес каждый из них в младенческом возрасте (думаю, изрядно насторожив своих родителей в тот момент), было связано с их будущим хобби: «саиди» или быть может «мацум», ну или «хагала» — произнесла она, когда родители просили повторить её такие заезженные и банальные слова, как «папа» и «мама»... И «снукер» или «сенчури» — когда мама говорила ему «Агу»...
Шли годы — время вообще летит быстро... Жизнь порой настолько способна закрутить и завертеть, что человек совершенно не замечает времени, а если уж он занят своим любимым делом, то время уподобляется ветру...
Но несмотря на все эти трудности, связанные со временем, они сумели сохранить эти тёплые отношения по отношению друг к другу на протяжении всей своей жизни. И по счастливому развитию событий и судьбы, в возрасте около 80 лет, жизнь, наконец, позволила им быть вместе... О, сколько было счастья, когда они оказались в одном доме престарелых. Они сыграли свадьбу и поняли, что наконец встретили того человека, с кем можно было быть до тех пор, пока смерть не разлучит их... их сердца... их тёплые чувства... теперь их не смог бы разлучить никто...
После того, как они стали жить вместе в доме престарелых, они по прежнему оставались верны себе. Нет, им совершенно неинтересны были все эти сериалы про «сопли с сахаром»...
Он по прежнему был без ума от бильярда... Даже когда санитарам удалось отобрать у него кий и ключ от бильярдной комнаты пансионата, он своей тростью бил по стаканам на столе или по варёным яйцам во время завтраков... Поэтому, когда работникам пансионата надоело бороться с этим упёртым дедушкой, ему вновь отдали его кий и ключ от бильярдной, где он и проводил почти всё свое свободное время, между завтраками, прогулками и приёмом пилюль...
Порой его радикулит облегчал ему его игру, так как не позволял разогнуться выше угла в 90 градусов, проще говоря — он и в старости был способен сохранять устойчивую и технически правильную стойку за бильярдным столом... И пусть руки его уже дрожали и тряслись и шарики расплывались в глазах, а лузы вообще, казалось, были так далеко, где-то в тумане и мраке, он всё равно продолжал получать удовольствие от игры. А технике исполнения клапштосов и дуплетов с правым и левым «эффе», резких абриколей и прочих ударов — мог позавидовать даже профессиональный игрок в бильярд.
Она же, несмотря на свой преклонный возраст не могла смириться с тем, что ей больше нельзя танцевать, что старость не позволяет ей поддерживать свои навыки на профессиональном уровне. Каждое её утро начиналось с Plie [плие], постепенно переходящих в Demi-plie [деми плие], затем следовали Balancoire [балансуар] и Jete [жете]... Затем сложнейшие Tour chaine (тур шене)...
А какие она до сих пор выдавала гранд-батманы (Grand-Battement)... Порой санитары со своими подносами каждый раз разлетались в разные стороны, когда на неё находил припадок жажды танца.
Пасодобль, Ча-Ча-Ча, Румба — это далеко не полный перечень, которым она восхищала в молодости почитателей танцев, но лучше всего ей давался танец живота... А какие ей удавались Fouette [фуэте] и Tour chaine [тур шене] — порой чтобы передать ей таблетки и положить пилюли в её, всё ещё очень милый ротик, санитарам приходилось подкрадываться к ней с сетью и смирительными рубашками, чтобы связать и хоть на время оторвать её от всех этих нескончаемых па (Pas)...
Эта была самая удивительная пара в доме престарелых из всех, когда-либо населявших это унылое заведение, стариков...