Мёртвая кукла

Пойдем гулять по всей стране, которую мы потеряем,

полощется висок, мы ветвь животворящую найдем в пути —

ложись глазами в небо ты, раскинься, и роди нам отчий дом.

К монаху черному войдем, в судьбу разбитую сыграем,

стоим на каменном полу, ты вырываешь мне кусок груди,

мы вместе упадем, окутанные ярким, безобразным сном,

в стоящих зеркалах воскреснем мы и дико зарыдаем.

 

Прорубим просеку в штыками колосившееся время,

мы выдавим из сердца Колыму, всю обагрённую в крови,

пятиконечною иглой проткнем мы ком, запекшийся в груди,

кресты перекуем мы в кандалы и окрестимся ими.

Плевали в нас и били лишь за то, что заподозрили в любви.

Для камня, палача и паука судьба закована в круги.

Найдем извечный смысл мы в равенстве гармонии и ямы.

 

Меня зачали на заре, стояла жизнь во изголовье,

огня просила голытьба, и Разина судьба вошла в меня.

В окне осенняя пора, похожая на женщину слегка.

Все те, кого я оживлю, смотреть все станут исподлобья.

Раздастся звонкий смех, воскресших умертвить заставит вновь земля,

останутся лишь души оплодотворять речь бедную в веках,

дабы прозреть и тень увидеть шестикрылому подобной.

 

Я в зеркало войду короткою иглой труда и бедствий,

свеча во след оплыла на ветру и ночь кончалась забытьем —

дрожащим воздухом любви пахнул мне в душу теплый ангел зла,

надежда, совесть кажутся мне сном или порогом детства.

Приду тогда к воде один, мешая слезы с силой небытья.

Плыву я в лодке без весла из плоского, безумного угла

туда, где пахнет деревом и, где нам смерть уступит место.

 

В могилах под землей мои деды, их прадеды, их предки,

скелет в скелет, нога к ноге, их кости чистые во мгле лежат,

их лики, мускулы, их кровь и мозг я выгреб для своей души,

тысячелетние во мне все голоса, пот, яйцеклетки.

Двуглавый человек, восстань, вслед мертвые восстанут, скрежеща.

Чадят луна и солнце, и горят гробы в кладбищенской глуши,

фалангой черти прут, их крестят голосом, затем двуперстьем.

 

Мы в этот час, когда угрюмый голубь пролетит над нами,

мы в кровь свинцовым языком лизали соль с замученной земли,

мы чёрствым мякишем сердец кормили острокрылых петухов.

Но скулы ненавидят, воздух пахнет сильными стихами,

прильнув к твоей душе, глаза мои живут в таинственной тени.

Как бабу в темноте, укроют реку пледом тяжких облаков.

Кровоточащая звезда горит во лбу у дяди Хама.

 

Печальный холст вас ждет во сне и на пустой равнине,

простоволосая природа ждет, когда её ты удивишь,

но вспомни про обман и нарисуй лицо на радужной дуге,

ты нищему подай, пусть вымолит на паперти вам сына,

толпу юродивых создай, пусть ждут они, ты их навек спасешь,

живых проклятье заслужи и сам будь проклят каждый день в огне,

на собственной крови живую краску разотри и глину.

1987