НАТУРЩИЦА
НАТУРЩИЦА. ( любовная драма )
Варшава. 1898 г.
Его зовут Иван. Российский художник. Он стоял у мольберта в своей Варшавской мастерской, напряженно всматриваясь в черты лица своего друга Адама. Тот был известным анархистом, как в кругах Польши, так и в кругах России. Его идеи не прельщали художника, но мужественность, в его характере, не одноразовые отсидки, «горение революцией», поражало Ивана. Поэтому-то он, не смотря на слабые протесты друга, решил написать его портрет.
Адам, сидел задумавшись о чем-то своем. В мастерскую постучали и вошла его девушка Крыся. Адам извинился перед Иваном. Тот ответил, что в принципе он допишет портрет позже, по памяти. Адам и его девушка ушли. Иван продолжал некоторое время работать, потом оделся и ушел прогуляться. Его, все время терзала одна и та же мысль - почему он так трудно находит натурщиков. По ночам, ему снились кошмары и сам дьявол посещал его мастерскую, издеваясь над его творчеством и суля смерть всем его натурщикам. Каждый раз дьявол призывал его продать ему душу и сделать богатейшим человеком из всех художников.
Одна местная лживая газетка, в Питере, запустила «утку», что у художника Ресина - дурная репутация - все его натурщицы и натурщики, после работы в его мастерской, умирают или сходят с ума. Он и в самом деле, терял контакт с теми людьми, кто ему позировал. После работы, картины уходили в галереи и в большинстве в своем продавались или заказчикам, или коллекционерам. Однако, такой слушок - сильно подпортил ему ситуацию с поисками натурщиков. И даже повышенные гонорары, не смогли исправить положение.
На следующий день, опять же из газет, он узнал, что Адам погиб, бросая бомбу в полицейский участок, вместе со своей возлюбленной. Иван решил вернуться в Россию и на следующий день сел в поезд. Портрет Адама он решил закончить уже в Питере.
В России он попадал на творческие вечера к меценатам, в том числе и к Павлу Третьякову. Общался с коллегами, художниками-передвижниками, но все время терзал себя мыслями, о своем фатальном для людей творчестве. Он проанализировал все свои портретные работы и начал проводить параллели, между тем, что он создал, и тем что случалось с теми людьми, с которых он писал портреты. Перед глазами проплывали сюжетные линии картины - на берегу Волги стоят рыбацкие баркасы. Несколько рыбаков вытягивают из воды огромный невод набитый рыбой…
«Рыбаки на Волге», его первый огромный труд, признанный и критиками и коллегами - почти все натурщики утонули, так ему сообщил помещик, который покупал у них рыбу…
…Волга…Гроза…
Рыбацкую лодку швыряло волнами…
Трое рыбаков кричали друг на друга, пытаясь выровнять баркас на волнах. Его захлестывало. Сети натянулись и баркас перевернулся. Все рыбаки исчезли в волнах…
А его друг и композитор, талантливый музыкант Вяземский?
После написания его портрета, заболел и скоропостижно скончался.
Мастерская Ивана. Питер.
Веселый Вяземский рассказал анекдот про очередного фаворита царицы. Иван, слушая его с вдохновением и писал портрет друга. Вдруг Вяземский осекся, поник…
На удивленный вопрос Ивана, ответил, что у него дурное предчувствие к собственной судьбе.
Через два месяца, Вяземский скоропостижно скончался. Иван долго и скорбно стоял у постели умирающего друга, размышляя о своем творчестве.
А картина «Гибель царевича»?
Оба персонажа - и царь и его сын писаны с друзей. Его товарищ и коллега, не такой известный как сам Иван, попал под лошадь и умер в муках. Натурщик для царевича, вообще - спился и сошел с ума.
Словно злой рок преследует его творчество. Но почему, он, признанный, талантливый портретист, так страдает? Ничего не известно о натурщиках Ван Гога, Леонардо, Микель-Анжело…
История утаивает это. Неужели он единственный из этого племени творцов, на которого сатана положил свой взгляд.
На очередной пирушке у известного пейзажиста Ширшина, Иван стал жаловаться на свою судьбу. Ширшин, и коллеги по цеху, стали успокаивать его, ссылаясь на случайное стечение обстоятельств. Но собственное сознание неотвратимости гибели для натурщиков, словно враг, сверлило мозг Ивана, заставляло его мучаться и вскакивать в лихорадке по ночам.
Дьявол, приходил к нему почти в каждом сне, приводя постепенно, его здоровье к нервным срывам. Ширшин, как человек, много старше Ивана, посоветовал ему влюбиться, найти женщину и возможно даже жениться. Иван не придал его словам какое - либо значение, однако, судьба распорядилась по своему.
…Она стирала в темном подвале, выбиваясь из сил, пытаясь заработать хоть этой поденной работой на жизнь в этом неуютном городе. Она, Лиза, после смерти отца и матери от тифа, как единственная их дочка, покинула родной дом в Калужской деревушке и на последние деньги уехала в Питер. По слухам, здесь можно было найти какого-нибудь богатого барина, или на худший случай чиновника и удачно выйти замуж. Она была грамотной девицей, приятной внешности и удивительно симпатичным, наивным русским личиком. Жила она в рабочем квартале Питера, снимая глухую комнатенку под самой крышей в одном из домов на окраине. По объявлению в газете нашла эту поденную работу постирушки и с каждым днем, видела, как начинает уходить ее молодость и таили надежды на лучшее будущее. Владелица доходного «желтого дома», сдавая белье в стирку давно уже приглядела эту стройную, наивную провинциалку для своего борделя. Почти ежедневные уговоры перейти к ней на работу, давили на сознание Лизы и уже мало оставалось сил, противиться этому гнету.
Однажды, в один из тех, редких солнечных дней, когда она позволяла себе небольшой отдых, заключавшийся в прогулке возле пруда, она купила у мальчишки газетчика газету, в которой ей бросилось в глаза объявление какого-то художника. Даже не само объявление - а сумма награды для натурщицы. Это было больше ее трехмесячного заработка постирушкой...
Осторожно постучала и услышав приглашение, она с некоторой долей испуганности, вошла в мастерскую. На нее смотрел, средних лет, моложавый, с бородкой, симпатичный художник, держа в одной руке кисть, в другой палитру. Он немного постоял, оценивая кандидатуру на натурщицу, потом резко бросил свои инструменты и кинулся к ней, извергая из себя потоки вежливости… Лиза слушала его, широко раскрыв глаза и слегка приоткрыв свой детский ротик. Она конечно была согласна на все условия, в том числе и позировать совершенно нагой. Деньги были нужнее, и ей было уже все равно. Художник, заметив ее осунувшееся лицо, тут же пригласил сходить с ним в ресторан…
Это был для нее впервые. Она с восторгов глядела на прекрасное убранство ресторана, хрустальные люстры с тысячами свечей, озабоченных, бегающих в атласной униформе официантов. О таком пиршестве, которое устроил ей Иван она и не смела мечтать. Что-то в его взгляде, неуловимое, печальное, ее настораживало, но она не придавала этому значения. Хмель шампанского вскружил ей голову, и этот, рядом сидящий художник, стал казаться ей принцем, появившимся из тумана, и взявший ее за руку, как Золушку из сказки.
Иван сидел и смотрел на девушку с немым обожанием. Этот цветок, нетронутая деревенская прелесть, наивные разговоры, взволновали его до глубины души. Он смог убедить Лизу бросить эту тяжелую работу постирушки и позировать ему в нескольких картинах. Почти насильно он всунул ей в руку 30 рублей ассигнациями и приказал официанту упаковать торт и шампанское в специальную корзинку, которую вручил Лизе.
После ужина он отвез ее на извозчике к ее дому и приказал тому привезти на следующий вечер к нему в мастерскую.
Лиза позировала с наслаждением. Во время позирования она с удовольствием девочки поглощала фрукты, пила вино, пока не случилось то, что должно было случиться. Иван же, чем больше с ней общался, тем больше влюблялся в эту святое, наивное дитя, с прекрасным характером и умопомрачительной красоты фигурой.
Их тела сливались в неописуемом наслаждении и экстазе, каждый вечер, каждую ночь, так, что приходилось начинать работу только глубоко после обеда. Его друзья-художники, на пирушках, которые устраивал уже Иван в своей мастерской, видели его страстно блестевшие глаза и что-то, новое, что они давно не замечали в его поведении. Это любовь! Любовь с большой буквы! Даже на друзей художников эти встречи, действовали возбуждающе, и некоторые, по их признанию, получали порцию вдохновения, проведя очередной вечер в мастерской Ивана, общаясь с его возлюбленной.
Вскоре Иван, закончил работу над портретом «Девушка с яблоками» и приступил к написанию обнаженной натуры. Названия он еще не успел придумать, но работал с какой-то яростью, вдохновением, иногда забывая и про саму натурщицу и про время. Лиза засыпала позируя ему и он ежедневно, бережно, на руках переносил ее в пуховую перину. Она уже жила в его мастерской, наслаждаясь такой работой. Влюбилась со всей своей непосредственностью в этого человека, который подарил ей все краски жизни, прелести и радости бытия, а также первую любовь. Он отгородил в мастерской большой угол, поставил там все то, что необходимое для жизни, и самое главное – большую двуспальную кровать с пуховой, лебяжьей периной.
Он засыпал, после любовных утех с Лизой, почти мгновенно, и на некоторое время, дьявол, в его снах, о нем как-то забыл.
Иногда они гуляли, вдоль пруда, озорно и весело пуляли друг в друга снежками на «Масленицу», ездили на пикники и жизнь казалась такой прекрасной и бесконечной.
Но Россия уже галопировала к своим историческим потрясениям.
Иван, чтобы сосредоточиться на искусстве, купил в деревне небольшой дом, с мансардой, который превратил в мастерскую и работал там без устали, удалившись от Российских потрясений.
Однажды, после посещения одной из Ярмарок, Лиза появилась в доме раскрасневшаяся, и часто кашлявшая. Под вечер она совсем слегла, сгорая от жара. Иван послал знакомого конюха в Питер за доктором, но тот приехал только на утро. Всю ночь, Иван просидел возле любимой, накладывая ей холодные компрессы на лоб и моля Бога, отвести болезнь от Лизы. Доктор вынес приговор – сыпной тиф, и сказал художнику готовиться к неотвратимому. Когда, Иван впал в дрему после бессонной ночи, у изголовья, мечущейся в бреду Лизы, его снова посетил дьявол, хохоча и призывая спасти его и Лизу, продав ему Душу. То-ли от этого кошмара, то-ли от стонов Лизы, Иван проснулся и уже не мог более уснуть. Он метался по мастерской заламывая руки, крича и грозя дьяволу всеми божескими карами. Ничего не помогало. Доктор делал все возможное по медицинской части, однако Лиза угасала со дня на день. В то время, когда она приходила в сознание, Иван плакал вместе с ней у нее на груди. Ее печальные глаза, горели страстью и любовью к нему. Её ослабевшие руки ласкали его волосы, слезы заливали ее лицо и это была невыносимая мука для обоих влюбленных. Начатая новая картина, стояла забытой и накрытая чистым холстом. Там была изображена Лиза, купающаяся в потоках горного водопада….
Лиза ушла тихо и незаметно, в то время, когда Иван спал в забытьи у её изголовья.
На похоронах Лизы, Иван был как бы в беспамятстве. Поддерживаемый друзьями, он похоронил свою любовь на пригорке, под березой у речки. Там они часто отдыхали и мечтала о совместной жизни, и о том, как много будет у них детей.
Несколько дней, после похорон, Иван лежал в каком-то бреду, воюя с дьяволом и проклиная его. Но это была не болезнь. Это было то нервное, кошмарное потрясение, которое он испытал впервые, за всю свою жизнь и которое испытывает почти каждый человек, теряющий очень близких людей.
Что-то в нем надломилось.
Иван спустился в подвальчик дома. Он вынес все свои работы, которые создал за последние пять лет. Аккуратно расставил их по мастерской. Минуту вглядывался в свои творения. Рука его, подняла над головой керосиновую лампу.
Он стоял и смотрел на полыхающий дом. Крестьяне из ближайшего хутора бегали, кричали и пытались тушить пожар, плеская в бушующее пламя воду из ведер. Рассеянный и равнодушный взгляд Ивана, в котором играли блики огня, был устремлен куда-то вдаль, поверх этого пожарища.
Присел возле могилы Лизы. Слезы нахлынули на него водопадом переживаний и он рухнул на могилу рыдая, как умеют рыдать только мужчины.
На вокзальной площади, возле перрона, стоял непримечательный человек с короткой бородкой, в темном сюртуке, длиннополой шляпе, зажав в одной руке ручку чемодана, а в другой заграничный паспорт.
Он с тоской наблюдал, шествие колонн, кричащих, пьяных демонстрантов, несущих транспаранты - « Вся власть Советам !» и « Анархия – Мать порядка !» Уже, стоя у окна вагона, Иван рассеянно наблюдал за орущими толпами, метающимися по пригородным дорогам Питера, и почувствовал, что у него внутри что-то оборвалось… Что-то очень важное и на душе стало ужасно больно и неуютно. В конце вагона стоял дьявол и нагло ухмылялся, постукивая копытом в такт вагонным колесам…
…….