Диптих: свежая мята (на конкурс)

Яма.

— Витёк, Витёк! — Возбужденно горланит десятилетний пацан, копаясь в глубокой выротой яме. — Витёк, блин!

Зачерпывая руками глинистую землю, пытается добраться до фиолетовой крышки, едва поблескивающей от лучей, пробивающихся сквозь кроны деревьев соснового леса.

— Да давай же.

Хрипя, вытягивает свою находку, но та не поддается. Окутанное корневищами сокровище не желает покидать своё убежище.

— Что, Слав?

К яме подбегает щуплый пацан. Вытирает рукавом некогда белой рубахи нос и заглядывает в рытвину.

— Какашку нашёл? — Обнажая нестройный ряд белых зубов, ухмыляется своему предположению.

— Да помоги ты. То же мне — пионер.

— А чего сразу пионер? Я только как три месяца…

Не успевает договорить, как его товарищ с рёвом выдергивает крышку, а следом за ней тянется пластиковая колба. Ударившись спиной, Слава, не взирая на боль, подскакивает на ноги, крепко удерживая находку в чёрных от грязи руках.

— Во! — Вытягивает фиолетовое нечто перед собой, красуясь перед другом.

— И что это?

Витя со скептицизмом оценивает вещь, будто он будущий букинист или антикварщик. Хотя участь мальчика была предрешена. Полит партия большевиков, которой верой и правдой служил его отец, после войны готовила заводские кадры, и Витя был бы не исключением. Слава почесал затылок, оставляя небольшие комки грязи на светло-русых волосах. Покрутил вещицу в руках, потёр её о штанину и присмотрелся к еле светящейся поверхности.

— Это что-то от фашистов осталось.

— Ну-ка, дай сюда, — потребовал Витя, наконец-то оценив возможную важность находки.

— Ещё чего! Сейчас утащишь бате своему, а ему награду дадут. Нет уж, я своему отдам.

Слава ещё раз скрупулезно потёр поверхность в надежде увидеть хоть какие-то письмена или аббревиатуры. Тщетно. Абсолютно гладкая твердь, напоминающая собой вытянутое яйцо или, как решил про себя мальчик, нечто, походившее на большую пулю или даже ракету.

— Вот поэтому тебя в пионеры и не берут. Ты жадный.

Слова друга больно задели юное сердце Славки. Парень насупился, несколько раз покрутил клад в руках, а после обратил грустный, но твёрдый взор карих глаз на Витю.

— Я, может, и не пионер, но твой товарищ. Держи.

Неловко подбросив предмет, едва не поскользнулся на осклизлой глине и чудом удержал равновесие. Вещица, взлетев в воздух, не преминула проскочить мимо нерасторопного Вити и плашмя свалилась на землю.

— Ну, ты спортсмен, — Витя откомментировал неуклюжесть кладоискателя и нагнулся за предметом.

— Помоги вылезти, — попросил Слава, ухватываясь за торчащие из ямы обломанные ветки.

— Да погоди ты! Дай погляжу.

Как и Славка, парень потёр поверхность, а после потряс предмет и поднёс к уху.

— Ну, что там? — Не унимался второй паренёк, тщетно выбираясь из рытвины.

— Ерунда. Ой!

От неожиданности Витя выронил штуковину из рук и даже отпрыгнул назад.

— Эй! — Окликнул Слава.

— Оно шевелится, — испуганным голосом пробормотал тот, что был наверху.

— Да вытащи меня! — Заскулил Слава, уже прилично окорябав себе руки.

— Ой, мама, мамочка!

Витя спохватился и, не теряя ни секунды, опрометью бросился бежать из леса.

— Эй! Витёк!

Славка понял, что голос стремительно отдалялся, но утешал себя мыслями, что ему померещилось. Не мог друг пионер, вот так оставить товарища в беде. Наверху всё стихло. Только дрозд лениво трещал, да кукушка вдалеке голосила.

— Витька! — Окликнул друга и испугался собственного голоса.

Замерев, парень теперь слышал в ушах шум собственной крови, гонявшей адреналин по венам. Отойдя от края, осмотрел подъем еще раз. Веток было мало, да и то спутанные корни молодых деревьев.

«Витька обязательно приведет помощь, — понадеялся парень, давая себе надежду на спасение».

 

Но ни через час, ни через другой подмога к парню так и не спешила. Слава начал зябнуть. Сырая земля отдавала холодом, и мальчишка сто раз пожалел, что потащился с другом в такую даль. Вологодские земли изобиловали растительностью и лесными массивами, как и дикими зверями. Подумав об этом, Славка совсем приуныл, представляя, что даже его друг мог встретить на пути голодное животное. На миг задумавшись о такой картине, паренька охватывала паника. Что если Витя сейчас где-то на поросшей бурьяном траве лежит и истекает кровью? Мальчик так живо представил себе это, что в миг потерял робость перед сгущающимися сумерками. Растерев закоченелые пальцы, Слава вновь попробовал взобраться. Безрезультатно. Но отчего-то неудача его не сломила. Подгоняемый красочным воображением произошедшего с товарищем, Слава хватался за корни снова и снова. Подтягиваясь и перехватывая то одну корневину, то другую, медленно, но верно стал продвигаться вверх. Увлечённый подъемом, не сразу заметил, как в носу защекотало от пряного запаха. На лбу паренька проступил пот от усилий, прилагаемых, чтобы овладеть этой высотой. Мотнув головой, Слава обратил взор вверх.

— Совсем темно, — констатировал, видя, как небо растеряло все звёзды на своем небосклоне.

 

В глазах защипало, и Слава подумал было, что от подступающих слез, от того, что он сдался. Но спустя мгновение причина оказалась куда менее очевидная. В яму спускался искристый фиолетовый туман. От него щипало глаза и щекотало ноздри. Не имея возможность утереть лицо, Слава проморгался несколько раз и продолжил восхождение. Видимость сократилась почти до нуля. Повиснув на одной из веток, Слава дал себе секунду на отдых и тут же пожалел об этом. Его опора с треском надломилась, и парень, не успевши перехватиться, кубарем повалился с трёх метровой высоты. Земля приняла на себя удар и орошилась кровью, когда парень со всей мочи ушибся головой. Зажмурившись, лежал так несколько минут и не шевелился. Проглатывал слюну, смешанную с металлическим привкусом. Несмело приоткрыл глаза, сам себя убеждая, что он живой. Над Славой распростёрлась густая фиолетовая дымка, оставляя между собой и мальчишкой небольшое пространство. Она была словно кучное облако, которое вот-вот разовьется грозой. Славка хотел было вытянуть руку, чтобы потрогать это чудо, но не смог пошевелить и пальцем. Тело словно парализовало, и парень не понимал, что стало причиной. Падение? Но где же тогда боль? Славка часто прыгал с гаражей и не всегда удачно. Получал крепкого отцовского ремня или по носу в школе. Он знал, что такое боль и как она переносится, а тут не чувствовал ничего. Смотря перед собой и не мигая, парень хотел было сказать хоть слово, но оно так и не сорвалось с его уст. Туман никуда не уходил и не приближался, просто обволакивал пустоту этой ямы. Славка давно потерял счет времени. То закрывая, то открывая глаза, проваливался в беспамятство снова и снова. Наконец, сдавшись, позволил себе проиграть сну и погрузиться в него.

 

— Да где-то тут! Товарищ сержант… — Витька жалобно скулил, поглядывая то на отца, то на представителя закона.

— Помолчи мне. — Отрезал мужчина, грозно зыркнув на сына.

— Ещё раз и по порядку, — обратился к парнишке милиционер.

Перелистнув в блокноте листок, сотрудник чуть сощурился от лучей раннего солнца и обернулся к светилу спиной.

— Мы хотели прогулять математику и пошли в лес скоротать время, — парень чуть вжал плечи, так и чувствуя, как ему еще раз достанется от бати за прогул. — Славка полез в яму, нашёл какую-то штуку, а потом она открылась. Ну я и побежал за старшими.

— Что за штука? Как выглядит? — Сержант ставил пометки в блокноте.

— Ну, Славка сказал, что это фашисты оставили что-то военное.

— Кого я вырастил…

— Спокойнее, гражданин, — осёк причитания сотрудник. — Ну, а где ров, помнишь?

— Да, здесь. Был.

Витя обвел взглядом место. Ему казалось, что это именно оно. Крапива, одинокая лиственница, дикая, низкорослая мята, пожухлая трава и множество сосен вокруг. Всё, как он помнил. Только не было ямы.

— Может, его фашисты украли на опыты, — предположил мальчик, вообще не представляя, куда мог деться и друг, и яма.

— Я тебе покажу фашиста! И такие опыты дома покажу! — Отец парня готов был содрать с сына три шкуры.

— Да не знаю я, — сдался Витя, понимая что и вправду не помнит, где-то самое место.

— Товарищ сержант, можно вас? — мужчина увлёк сотрудника в сторону.

— Товарищ сержант, — вновь обратился к нему, как только отошли. — Парень шок перенес, не помнит ничего. А мне нельзя, понимаете, нельзя. Я партийный человек, у меня служба…

— Понимаю, — отметил милиционер, закрывая блокнот. — А мы вот в очереди стоим на машину. Не скоро, ой как не скоро.

— Понял, я понял, — мужчина, скрывая волнение, протянул руку сотруднику. — Гражданин начальник, сделаю. Месяца не пройдёт в Москвиче будете ездить.

Пожав друг другу руки, мужчины не спешили возвращаться к мальчику, который медленно бродил сквозь лесные массивы.

— А что же родители Кузнецова? Заявления от них так спустя неделю и не поступило. — Уточнил сержант.

— Да куда там, отец его пьёт с утра до ночи, мать он и не знал, умерла до войны ещё. Бабка есть, да она в Ленинграде живёт, кажется.

— А ваш, что ли, художник? Руки у него в фиолетовой краске перепачканы.

— Мой-то? От чего же? Нет. Нормальный он. — Мужчина замотал головой, отнекиваясь от такой перспективы.

— Ну, в отделение. Составим протокол, а там и закроют дело.

— Виктор! — Окликнул пацанёнка, намереваясь уже уйти.

— Вон, вон яма! — Встрепенулся мальчишка и поспешил к увиденному.

Подбежав ближе, Витя замер в нерешительности, а после несмело заглянул вперед.

— Глянь, что нашёл.

 

В яме был Славка живой и невредимый, держа в руках штуковину с фиолетовым свечением. Витя опешил, как не поняли происходящего и подоспевшие мужчины.

— Славка, — прошептал пацан, — мы думали, ты того. Умер.

Слава с удивлением уставился на друга. Только сейчас он заметил, что с ним отец товарища и зачем-то милиционер.

— Разве это я умер?

— Везунчик ты, пацанёнок, неделю в яме провести. Надо доложить, — отметил сержант, уже обращаясь к отцу Вити.

Сотрудник шагнул в сторону, не отрывая взгляда от выжившего.

— Ох! — столкнувшись с отвесной землянистой стеной, сержант чуть пошатнулся, удерживая фуражку на голове. — Что за чертовщина?

Бросив блокнот, выставил руки вперёд, ощупывая преграду.

— Эй! — Воскликнув, обернулся на присутствовавших.

Витя с отцом стояли, остолбенев и задрав голову к верху. Сержант повторил за людьми и обратил свой взор в том же направление.

Вверху, на краю глубокой ямы стоял пострадавший, сжимая в руках фиолетовую вещицу. Не улыбаясь и не выказывая на лице никаких эмоций, глянул на предмет, а после бросил его к ним. В нос сержанта ударил пряный запах, а глаза защипало от едкого дыма, заполнившего рытвину густым тёмным фиолетовым смогом.

 

«Наука и жизнь» Выпуск № 10. Июль 1951 г.

«Вологодскую область потрясла ужасная новость. В ночь на 7 июля в лесу близ деревни Марковское сотрудники Милиции обнаружили троих потерпевших. Среди них сержант милиции Подмазов, десятилетний школьник и пионер Вертеев Виктор и его отец, член партии КПСС Вертеев Георгий. Также, по данным следствия, было установлено, что возможной причиной гибели стал разрыв капсулы, содержащей в себе химоружие. Материалы дела не раскрываются, но мы можем предположить…»

Слава отложил газету на подоконник. Задумавшись, устремил взгляд в окно. Не было ни боли, ни сострадания. Мальчик не чувствовал потерю. Переведя взор на ряд пожухлых растений на подоконнике, коснулся пальцами шершавого листа мяты. У Славы не было объяснения случившемуся, как больше не было веры в людей.

 

Опоздавший за морем.

Сделав заказ, убираю барное меню в сторону. Бываю в этом заведении не часто, где-то раз в месяц, когда нахлынут воспоминания. Когда волна пережитого цепляет тонкие струны души и играет на ней мелодию разлуки. Когда становится невыносимо и грустно, и по-доброму весело. Диссонанс ощущений тянет меня сюда, в бар на Сочинской набережной. Бархатный сезон в самом разгаре. Ещё чуть-чуть и наплыв туристов будет снижаться, оставляя за собой оставшихся зевак, опоздавших за морем, и меня. Решила не уезжать из Сочи, позволив себе взять судьбу в руки. Как говорил Матвей.

***

Вываливаюсь из клуба, подгоняемая крепким толчком в плечо от охранника.

— Да пошли вы!

Удерживаю равновесие, расставляя руки в стороны и балансируя на высоченных шпильках.

— Урод!

Швыряю пластиковый пивной стакан прямо в стену заведения. Недопитая жидкость окропляет собой фасад здания. Осматриваюсь в поисках подружки, но взгляд цепляется только за незнакомые лица.

— И вы пошли нахер, — бормочу, оскалившись на окружавших меня людей.

Шатко ступаю по прибрежной гальке и вяло движусь в сторону бордюрной полосы набережной. По пути, рыскаю в сумочке, в поисках мобильного.

— Чёрт.

Шарю по дну, выворачиваю её наизнанку. Тщетно. Сотового и след простыл.

— Ну капец!

Раскидав по гальке содержимое сумки: косметику, духи, тампоны, всякие чеки и прочую лабудень, опускаюсь на колени, чтобы собрать вещи. Это мой худший отпуск. Готова захныкать от того, как всё несправедливо. Не я начала эту драку. Не я, а их димедрольное, светлое нефильтрованное. Не клуб, а притон. Наверняка, поэтому Настька осталась там: почувствовала себя дома. Кожа на коленках неприятно засвербела, и я перекатилась на попу, продолжая сидеть на галечном пляже.

— Проблемы?

Кто-то подходит ко мне, и я поднимаю взгляд на него. Какой-то парень, может из местных. Стоит, сунув руки в карманы джинсовых шорт. В потёмках и из-за своего подавленного, опьяневшего состояния не могу надолго сконцентрировать взор. Не отвечая, продолжаю собирать свои пожитки.

— Твоё?

Опустившись рядом на корточки, протягивает мне паспорт в синей лакированной обложке. Хочу забрать пропажу, но парень отстраняет руку и тут же поднимается.

— Храмцова Алиса Витальевна. Двадцать два годика вроде, а живешь…

— Отдай, придурок!

Неуклюже поднимаюсь на ноги и заваливаюсь на парня, по инерции хватаясь за его руку.

— Ауч!

С болью подкашиваются ноги, и ступня накреняется в туфле.

— Не ушиблась? — Перехватив меня, спрашивает незнакомец. А я застываю, смотря прямо в его глаза.

— А ты как думаешь? — Прерываю смотрины и пытаюсь внутренне справиться с болью. — Дай сюда!

Вырвав свой документ, пихаю его в сумку. Я на двух ногах не могла толком стоять, а на одной и того подавно.

— Ты из клуба? — От чего-то интересуется, будто он мент и собирает свидетельские показания.

— И чё?

Пусть и симпатичный, в этой накрахмаленной белой рубахе с коротким рукавом, со своими чуть раскосыми карими глазами с примесью малахита и широким твердым подбородком, всё равно он мне надоел. Нужно было отыскать Настьку и мобилу, хотя второе было куда важнее.

— Ничего, показалось.

— Показалось ему, — проворчав, ступила на больную ногу и чуть не взвыла.

— О, подруга, да у тебя перелом. — Констатирует, придерживая за предплечье.

— Пусти, — отнекивалась от непрошенной заботы, уверенная, что способна хоть до Кавказа пешком дойти.

Сделав шаг, усомнилась в своих способностях и замерла на месте.

— Никакой это не перелом. Ты что, врач?

— Нет, но в больнице долго тусовался. Набил оскомину.

Недоверчиво гляжу на парня, прикидывая, правда или это такой банальный подкат. Действительно ли он хотел мне помочь? Глупости. Увидел выпившую девчонку в одиночестве, еще и в растерянном виде, вот и решил по-быстрому склеить.

— Я в провожатых не нуждаюсь.

В моей голове это должно было выглядеть эпатажно. Я вся такая недоступная и не принимающая помощь, гордо ухожу. Но по факту наверняка это выглядело дешево. Сбросила туфли и, кое-как качаясь, наклонилась, чтобы взять их в руки.

— А я тебя украду.

Выдаёт парень, пока я, согнувшись в три погибели и, очевидно, светя своим бельем из-под короткой юбки, подбирала обувь.

Не успев подняться, становлюсь заложницей своей нерасторопности. Парень перехватывает меня за бёдра, и я только и успеваю, что вскрикнуть, как оказываюсь закинутая на его плечо.

— Пусти, пусти, придурочный!

Дёргаюсь, неумело выбираясь из захвата. В ответ незнакомец шлёпает меня по попе и даже и не думает останавливаться.

— Я закричу!

— Кричи. Это же Сочи. Тут так принято.

— Помогите! — Не послушав его умозаключение, начинаю горланить на полпляжа. — Помогите!

Но, как это ни странно, никто не спешит на помощь. Кажется, я в раз протрезвела. Может парень и прикалывается, но от этого мне легче не становится. Приподняв голову, вижу, что зеваки смотрят в нашу сторону. Наверняка думают, что парень тащит с пьянки свою собственную девушку. От этой мысли стало ещё страшнее, и последние остатки алкоголя молниеносно выветрились, уступая место адреналину.

— Пусти!

Тарабаню по спине парня, и на этот раз он сдаётся.

— Корову проще украсть, чем тебя.

Причитает, опуская меня на землю. Только коснувшись ногами асфальта, влепила негодяю пощёчину.

— Вау, горячая штучка.

— Тебе никто не разрешал. Понял?

— Да ладно, девчонкам нравится. Нет разве? — Трёт щеку, смотря на меня извиняющимся взглядом.

— Так у тебя целый поток? — Его слова задевают моё самолюбие.

Как бы я ни брыкалась, в душе кольнуло от того, что это такой себе обычный приёмчик.

— Да нет, в кино видел.

Переглядываемся, и я хочу уловить, говорит ли он правду. Зачем?

— Тебе в травму надо. Без шуток.

Опускает взор на мою ногу, и я следом. В прибрежных сумерках, освещаемых только подсветкой со стен кафе и клубов, моя лодыжка кажется припухшей.

— И где она? — Сдаюсь, зная, что этот горе-похититель прав.

— Постой, машину подгоню.

— Я не поеду с тобой в машине, — отрезаю в ультимативной форме.

Но парень уже оставляет меня в одиночестве, направляясь к дороге.

— Автобусы тут не ходят. Маршрутка подойдет? — Кричит, едва обернувшись на меня.

— Да!

Ковыляю к ближайшей лавке, чтобы перевести дух. Нового знакомого подозрительно долго нет. Дура. Строила из себя невесть что. Вот, пожалуйста, итог. На секунду усомнилась, а не спёр ли этот пройдоха мой паспорт. Так и не дойдя немного до скамейки, расположенной на остановке, быстренько открыла сумку. Впотьмах не могла разглядеть на месте ли документ. Внезапно со спины меня обдал свет фар, а следом характерное «фа-фа». Обернувшись, увидела маршрутку. Водитель приветливо махал мне рукой. Пригляделась. Кажется, за рулём был тот самый парень.

— Девушка, вы ехать будете?

Опешила от услышанного. В салоне маршрутки находились пассажиры, и одна из них задала этот вопрос.

— Я?

Поколебавшись несколько секунд, осторожно побрела в сторону транспорта. Парень уже вышел из машины и помог мне залезть на переднее сиденье. Я оглянулась в салон. Две женщины и мужчины. Этот парень - водитель маршрутки?

— Угнал. Для тебя. — Словно прочитав мои мысли, усевшись за руль, признался новый знакомый.

— Угнал?

— Ну да, ты же сама попросила.

Я так и застыла, приоткрыв рот от удивления.

— Я держу слово. — Подмигивает, оставляя меня в ещё большей растерянности.

Как это не удивительно, мы высадили пассажиров на их остановках. Каждого. И за время поездки ни я, ни этот безумный не проронили ни слова. Когда последний пассажир покинул салон, парень включил свет в кабине и обернулся ко мне.

— Куда теперь?

Я уже и забыла и про ногу, и про подругу. И то, что с позором была выдворена из клуба.

— В травму, — неуверенно проговариваю, в то же время рассматривая парня.

Я не ошиблась. Действительно. Карие глаза с зелёными вкраплениями. Нос с небольшой горбинкой и красивые губы. Лицо слегка обрамляли чуть вьющиеся волосы, и челка едва ниспадала на широкие тёмные брови.

— А болит?

Он что, издевается? Я даже насупилась от такого заявления, но всё же посмотрела на ступню. Нога не была опухшей, и я вполне могла шевелить ей.

— Да не особо.

— Может, тогда на экскурсию?

— Увезешь меня в лес и изнасилуешь?

— Только если ты попросишь.

Вновь подмигивает. А я не удивлюсь, если и правда добровольно дам согласие этому Казанове.

— Только машину надо поменять. Я сейчас.

— Постой, — удерживаю его за руку, когда собирается покинуть авто.

— Есть предпочтения? — Спрашивает с заинтересованностью в голосе.

— Ты что, их крадёшь?

— Да. — В его ответе искренности больше, чем я когда-либо слышала за всю жизнь.

Я не ханжа, но дело попахивало криминалом. Парень покинул маршрутку, а я осталась обдумывать, надо ли мне такое приключение. Паспорт! Быстро открываю сумку и рыскаю в поисках документа. Мне не показалось, тогда паспорта действительно не было. Он украл его? Мысль, поразившая меня, заставила тут же открыть дверь и поспешить, насколько это было возможно, вслед за воришкой. Маршрутка осталась на обочине, а я перешла неоживленную дорогу.

— Куда он пошёл?

Осмотрелась в поисках парня. Того и след простыл. Несмело прошлась вдоль частного сектора, обстроенного заборами. В этом месте было подозрительно тихо, будто всё движение сконцентрировалось только в центре города, а не на его окраине.

— Стой, сука!

Слышу чьи-то крики, ругательства. Не вдалеке от меня из открытых ворот выезжает машина. Светит мне фарами и сигналит. За авто выбегает, вероятно, владелец. В растерянности замираю на месте, в то время как машина уже остановилась подле меня.

— Ну, прыгай.

Кричит парень в распахнутую дверь. Я вижу, как ко мне неминуемо приближается хозяин тачки. Кажется, у него что-то в руках. Топор? Опрометью хватаюсь за приоткрытую дверцу и открываю её полностью, буквально падая в салон авто.

— Стоять. Стоять! — Крик настолько близко.

Парень даёт по газам, а в распахнутую дверь прилетает топор этого сумасшедшего владельца. Задевает дверцу по касательной, но мне кажется, что перерубает мне руки. Я вся трясусь от экшена, произошедшего со мной только что.

— Ты спятил! — Ору, пока дверь болтается в распахнутом виде.

Мои волосы спутываются в комок от ветра, залетавшего в машину.

— Закрой!

— Что?

Угонщик тянется через меня и захлопывает дверь авто. В салоне мгновенно становится тише.

— Ты офигел? — Отчитываю парня, безуспешно укладывая волосы дрожащими руками.

— Алис, не утрируй. Весело же.

— Весело? — Меня аж передёргивает. — И слушай, ну-ка верни мой паспорт!

— Не-а.

Вновь опешила от его наглости. Больно толкаю в плечо, и парень выворачивает руль в сторону.

— Осторожнее! — Мгновенно реагирую на совершенное необдуманное действие.

— А ты не толкайся.

— А ты отдай мой паспорт!

— Отдам. В ЗАГСе.

— Чего?

— Меня Матвей зовут. Твой будущий муж.

— Ну, знаешь ли…

Придумываю, как охладить его пыл, но в голову не лезет ничего путёвого. Дёргаю бардачок, и он со стуком раскрывается. Карман содержит в себе карту, какие-то бумаги и бутылку коньяка.

— Точно женюсь, — констатирует парень и забирает бутылку.

— Не смей пить за рулём.

— Да мы почти приехали, — хмыкает, пытаясь одной рукой сорвать этикетку с горлышка.

Перехватываю коньяк и убираю его на заднее сиденье.

— Не. Ты так рискуешь остаться без мужа.

— Да иди ты. — Снова толкаю, но уже в сто крат мягче.

— Куда мы едем? — Спрашиваю, забыв о плане маршрута.

Меня бы должно было смущать наличие угнанной тачки и этот Матвей в целом, как причина моей возможной уголовной ответственности. Но весь этот курортный кураж сносил башню.

— Красивое место покажу. Тут недалеко, в Хосте. Нас даже не успеют передать в угон.

— А ты, я смотрю, спец.

— В кино видел. — Стандартная отмазка.

Остаток пути мы слушали музыку, и парень рассказывал о всяких достопримечательностях Сочи, но ни словом не обмолвился о себе, семье или роде деятельности. Хотя то, что он уголовник, я и так поняла.

Машина свернула с трассы на витиеватую пыльную дорогу. Я подпрыгивала на кочках и от того как потряхивало тачку.

— Корыто какое-то. Никогда себе такую не куплю. — Матвей со скептицизмом выговорился насчет машины и вновь куда-то свернул.

Ко мне неожиданно вернулись опасения. То есть, став соучастником угона, я, вероятно, только сейчас задумалась о последствиях этой ночи.

— Долго ещё?

За окном абсолютная темнота. Только фары подсвечивают путь.

— Пять секунд.

И правда, вскоре машина остановилась. Матвей заглушил мотор, обернулся к заднему сиденью и выудил оттуда бутылку.

— Может, в багажнике плед есть?

С этими словами парень вышел из машины, но я не спешила следовать его примеру. Алиса - дурная башка. Без телефона, без паспорта в чужом городе, с каким-то маньяком в какой-то глуши. Браво! Просто браво! Лучше бы я перепила в этом клубе и тошнила фонтаном у порога отдела полиции, чем такое завершение отпуска.

— Приехали же.

Парень открыл дверь, приглашая меня выйти. Я могла бы только стукнуть его бутылкой по голове. Эта идея на какое-то время дала мне гарантию мнимой безопасности. Подав руку, покинула машину. Матвей не отпускал моей руки и вёл куда-то сквозь невысокие заросли травы.Сейчас он точно грохнет меня этой бутылкой, потом сделает розочку и вспорет брюхо. Начало потряхивать от ужасных мыслей.

— Холодно? — На секунду остановился и посмотрел на меня.

Свет от фар лишь немного касался лица парня. Я смотрела ему в глаза и пыталась себя успокоить.

— Нет. Страшно.

— Да ну, глупая.

Парень прошел еще немного вперед, увлекая меня за собой. Каждый шаг давался мне с преддверием неизбежного.

— Может, не надо, пожалуйста, — начинаю просить, отпуская руку Матвея.

— Чего не надо? — Спрашивает, не останавливаясь.

Когда фары почти перестают пробивать до нас свет, улавливаю, что парень лезет в карман и что-то достаёт. Замерев, боюсь дышать и впиваюсь взглядом в предмет. Нож! Меня не нужно было приглашать на смерть дважды. Отбросив сумку, как и всякие сомнения, срываюсь с места и бегу в неизвестную для меня сторону.

— Стой! Куда! — Окрикивает Матвей, когда я путаюсь в траве и, превозмогая боль в ноге, спешу куда глаза глядят.

— Стой! Там обрыв!

Слышу, что бежит за мной. Ни на секунду не собираюсь отступать от затеянного. Впереди действительно обрыв. Я резко торможу и, чуть покачнувшись, успеваю устоять на ногах. Чёрное море бьётся о высеченные глыбы скалы. Ветер гудит в ушах вкупе с неимоверной скоростью крови в моём организме.

— А ещё говоришь, что я придурочный.

— Не подходи! — Резко оборачиваюсь и кричу парню. Инстинктивно делаю шаг назад.

— Да не буду я тебя насиловать. Нужна ты мне до первой брачной ночи.

Смеётся надо мной, издевается или пытается войти в контакт.

— Я не шучу. — Еще шаг.

— Сейчас упадешь. Тут высоко.

Что лучше? Умереть от рук убийцы, доверившись его обману, или попытать удачу на спасение?

— Иди ко мне.

Эта фраза становится триггером. Не раздумывая и не взвешивая за и против, быстро отворачиваюсь от парня и в два шага взяв разгон, прыгаю вниз. Я не успеваю о чём-то подумать или мысленно попрощаться. Прыжок, удар, волна. Захлебываясь, неумело тянусь наверх, но стихия сильнее моих слабых потуг. Волна накрывает. Глотаю солёную воду. Снова удар или толчок. Не успеваю дышать. Меня подбрасывает вверх. Что-то касается руки. Вскрикиваю, заглатывая морскую воду. Меня тащит в сторону. Вынырнув, вижу чью-то голову. Пара секунд и я чувствую дно. Страх ослабевает, оставляя за собой бешеный адреналин от падения.

— Не хочешь замуж за меня? Так бы и сказала!

Матвей. Он прыгнул вслед за мной? Вытаскивает меня ближе к суше. Всюду камни.

— Не трогай меня!

Начинается истерика. Эмоции зашкаливают. Пытаюсь выдернуть руку, но парень не даёт этого сделать.

— Успокойся! — Перекрикивает море.

В ответ я отбиваюсь от его захвата. Внезапно со всей силы дёргает на себя, и я оказываюсь в его тугих объятьях.

— Успокойся!

Толкает в сторону, и я, спотыкаясь о гальку, выхожу из морской пены. Падаю на колени на небольшой участок земли, усыпанный гравием, и пытаюсь отдышаться.

— Нафиг я с тобой связался? — Матвей садится рядом и, подбирая камень, бросает его в море.

— А нафига ты достал нож? — Спрашиваю, чуть прокашлявшись.

— Коньяк открыть.

Усаживаюсь попой на пятки и в недоумении смотрю на парня.

— Ну а что? Тебя, что ли, резать?

— Ты идиот.

Обуреваемая внезапной злостью, наваливаюсь на парня, и тот, как кукла, валится назад. Падаю на него и тут же приподнимаюсь на одной руке.

— Ты испортил мой отпуск. — Выношу вердикт и хочу подняться.

— А ты спасла мою жизнь.

Матвей не даёт мне уйти. Ухватив за талию, в одно мгновение опрокидывает меня на землю и сам становится сверху.

— Только если ты попросишь.

Молчу. Тело пробивает дрожь. От холода, эмоций, возбуждения и чёрт знает чего. Мне сносит голову. Хватаюсь рукой за затылок парня и притягиваю его лицо к себе. Наши губы соприкасаются, пуская по телу горячую волну предвкушения. Мурашит и сводит с ума. Я не прошу, но моё тело кричит за меня. Подаюсь вперёд, позволяя отдать себя морю, этой ночи и человеку, который подарил мне весь калейдоскоп эмоций. Тону в его нежности, поцелуях и растворяюсь в дыхании каждый раз, когда Матвей доводит меня до пика ощущений адреналиновой близости.

После мы еще какое-то время просидели на маленьком краешки земли. Парень гладил мои волосы, прижимая спиной к своей груди. Продрогшая и счастливая, я смотрела на море, представляя, что утонула в нём безропотно и безвозвратно.

— Ты смелая, — вынес вердикт Матвей осипшим голосом.

— Вся в тебя.

— Нет, правда. Мне бы в голову не пришло сигануть с обрыва.

— А мне бы угнать тачку.

— Не прибедняйся. Ты могла бы своровать танк и проехаться по бабкам в очереди. А я нет. — Слышу тяжёлый вдох.

— Так уж вышло. Я вообще не отличаюсь особым авантюризмом. Работаю в бухгалтерии, доучилась на экономиста. Родители подарили мне десять лет музыкальной школы и вокала. Как видишь, я не противостояла.

— Алис…

— Мм?

Отстраняет от себя и усаживается так, чтобы видеть моё лицо.

— Обещай, что впредь будь держать свою судьбу в руках. И не дашь этой карге испортить тебе жизнь?

Смотрит уверенно, даже с мольбой во взгляде.

— Звучит по-философски.

— Ну, я без пяти минут твой муж и не принимаю отказов.

— Я даже с родителями не знакома.

— А надо? — В его глазах проблескивает знакомый огонёк. С чертовщинкой.

Зря я это сказала.

Через четверть часа мы умудрились выйти к дороге и поймать попутку. Сидя на заднем сиденье, прижатая к Матвею, чувствовала, как наконец-то отогреваюсь. Кажется, почти уснула, как парень тихо потряс меня за плечо.

— Приехали.

Поблагодарив водителя на словах, вышли на улицу, и я вновь задрожала от холода.

— Сейчас, сейчас.

Это был частный сектор. Парень отворил калитку и пригласил меня внутрь. Не думала, что он действительно собирался меня с кем-то знакомить. Прошмыгнем в комнату, а т