Монтировщик
Уже за пять минут до первого звонка всю театральную труппу охватила паника. Ведущий артист Князев, исполнитель главной роли в спектакле, наотрез отказывался выходить из уборной. Меня это интересовало мало. В конце концов, я сам лично, два часа назад побывал в его гримёрке и подсыпал в графин с водой убойную дозу слабительного.
Вот уже двенадцать лет я работаю здесь монтировщиком сцены. И все эти годы безумно влюблён в ведущую артистку этого театра, играющую почти в каждой постановке. Сегодняшний спектакль не сходил с репертуара уже восемь лет и до сих пор собирал аншлаги.
Ей сорок шесть. Она звезда, и несмотря на то, что мы работаем под одной крышей, не уверен, что она знает, как меня зовут. Я же знал о ней буквально всё. И решился на этот шаг не потому что устал от неразделённой любви, нет! Мне показалось, что пришло время.
Весь спектакль я знал наизусть. И вот главный герой, согласно моему плану, надолго застрял в сортире. Поэтому спектакль сегодня либо отменят, либо будут искать замену.
-Какого чёрта?! – истошный вопль помрежа заставил меня вздрогнуть. – Что значит, не дозвониться?! Я знаю, что у него пробы! А у меня зритель в зале!!
Я понял, что настал мой выход.
-Я могу заменить.
Помреж остановился на полуслове и уставился на меня словно корова на застывшего перед её носом шмеля.
-Вы кто?
-Я монтировщик. Но я знаю текст, мы ставили в школе этот спектакль.
-Монтировщик… В школе… Бред.
- Как хотите. – я отвернулся. Но похоже помреж соображал чуть быстрее, чем мне показалось сначала.
-Постойте!
Он оглядел меня с ног до головы.
-Говорите, - знаете весь текст?
Я ухмыльнулся:
-Я знаю наизусть весь сценарий.
-Переодевайтесь! – он оглянулся. - Света! Этот придурок в нашем костюме на горшке засел?
-Да. – костюмер Света была близка к обмороку.
-Вот, - помреж указал на меня, - быстро что-нибудь из классики на него. Светлое.
Во втором акте я сидел на скамейке рядом с Ней. Мне не надо было вживаться в роль. Я выдавал свой текст без запинки, и не мог не заметить, что Она была приятно удивлена моим исполнением. Но я не для этого всё затеял. Никогда не грезил быть артистом. В какой-то момент я понял, что тянуть больше нельзя, - скинул образ героя и отошёл от текста.
- Вы поймите меня правильно, Надежда Владимировна! - я буквально кожей почувствовал, как напрягся зритель. – Жизнь для влюблённого человека, словно мгновение! Вы, наверное, меня совсем не знаете, хотя уже несколько лет ставлю декорации в этом театре. Но сейчас я хочу, чтобы вы просто услышали меня!
Я глубоко вздохнул.
-Дни, недели, месяцы сгорают для меня, как спички. Я их не замечаю, потому что влюблён в вас! Время перестало для меня существовать. Наверное, любой человек испытывающий подобные чувства желает быть любимым! Это естественно! Но, поверьте, - я, совершенно не хочу колотиться в ворота вашей души, чтобы вы впустили меня в своё сердце! Я счастлив от того, что просто позволяю себе любить! Видеть вас! Слышать…
Она замерла и словно в оцепенении продолжала меня слушать.
-Ради всевышнего, не презирайте меня! Я ни в коем случае не хочу, чтобы моё признание отяготило вас! Не отвечайте! Прошу! Просто, если когда-нибудь тучи сомнений омрачат ваш жизненный путь, вспомните мои слова, и возможно они словно свечи укажут вам утерянную дорогу!
Изображённая позади нас набережная с морем стала вдруг колебаться, дрожать… И я почувствовал лёгкое дуновение ветра. Нарисованная чайка вскрикнула и постепенно исчезла в дали.
Я смотрел на слёзы в её глазах.
-Как вас зовут?
-Михаил.
-Если б вы знали, Миша… Господи, если бы вы только знали!
Я хотел что-то сказать, но Она остановила меня:
-Прошу вас!
Зрительный зал задрожал и словно рассыпался. Мимо прошла семейная пара.
-Анисья, Пётр! Мы опоздаем на пароход! - женщина в длинном белом платье звала отставших детей.
Я оглянулся. Это не могло быть нашим временем. Только волны и облака остались прежними. С тревогой взглянул на Неё.
-Боже мой… Миша. - Она улыбалась, и я всё понял. Возможно, она сама не понимала, в чём же так сильно нуждается… Теперь знает. И я тоже.