Д-р БОГОСЛОВИЯ,   ПРОФЕССОР                Dr of divinity, professor
КАНАДСКОГО  УНИВЕРСИТЕТА.                of  Canadian  University,
     Русский писатель в изгнании                russian  writer-dissident               
               
                                                        НЕСТОР   ТУПОГЛуПАЙ
               
 
   " ЭТА    «ЛЮБОВЬ»  -    такая …   ГОЛОВОЛОМКА!"


                                                          «Пьяного лета золотая уловка
                                                        А трезвая осень одуматься просит.
                                                                         Трезвая осень….»   
                                                                                               (Современная песня)


       Под эту песенку из чьего-то транзистора – Ив. Степаныч шёл по старому, заросшему кладбищу, разыскивая нужную могилку.
       Ск. же их тут! под ржавыми крестами; с поблекшими фотками на гранитных досках. А под ними…Неужели же все они жили? Были? Ходили тут вот рядом с нами. Любили…- Пожилые, молодые и даже вон (с розовыми,. свежими ещё венками на зелёной оградке)  д е т и:
                «1999  - 2006»,
                И – золотом на граните:
                «Спи, моя радость. Усни!  В доме погасли огни.
                Птички замолкли в саду. Рыбки застыли в пруду.
                Глазки покойно сомкни. Спи, моя радость, Усни!»

         Тут вот – блеклые цветочки; раскрошенные яички на жёлтой  глине; кой-где старушки, подпершись ладонью, сгорбились на лавочках за оградкой…
         А вот совсем свежие (без оград  и крестов) – здесь пока ни деревца. ни скамеечки..  А дальше целина и, как на недавнем поле боя: уже роются новые ямы-окопы – смерти, наступающей на жизнь – вплоть до самого откоса. Дальше обрыв и – неоглядная долина внизу – с узенькой (тоже будто вымирающей) речкой, уходящей к далёкому сумрачному окоёму..,

           Ив. Степаныч повернул влево, почти не узнавая затоптанную уже дорожку, ориентируясь лишь на кривую берёзку, посаженную им там с год назад. И вот, вот – будто слышнеё оттуда такой знакомый голосочек, щемящий душу (из чьего-то транзистора): «Эта «любовь» - такая… головоломка!» И вот  о н а -  «Л Ю С Я»:  с м о т р и т  с гранитной стеллы через плечо (будто в самую душу). Будто  шепчут приоткрытые губы: «Не горюйте, Ив. Ст.!». Будто хотят утешить: «Мы ведь скоро увидимся. Не правда  ль?»
И Ив. Ст. сморщивается, и слёзы начинают застилать ему милый облик. Он смахивает их пальцами, вытирает обшлагом рукава – ничего не помогает: сочатся и сочатся, капая на бороду и грудь. И нет этому избавления1…..


……..А ведь тогда  (с небольшим – таким же транзистором. свисавшим с её плеча) она напористо цокала своими каблучками по загородной птф к раскрывшимся дверям пустого (на конечной  дачной станции) вагона электрички, И из чёрного прямоугольного ящичка на бедре у неё – тоже неслось: «…Пьяного лета золотая уловка..»
          И лето было: действительно, жарко-пьяное, засушливое, С пОтом. И одышкой.
Истекая этим пОтом в жаркой шляпе, Ив. Ст. только что сошёл  из раскалённого, пустого вагона на конечной своей птф – и невольно оглянулся  на фривольную эту песенку, и (подобно всем нестарым ещё мужчинам, оглядывающим женщин обычно с ног к голове) прежде всего и увидел эти крупные, девичьи икры (свидетельствовавшие об эротической «силе» хозяйки; но не грубой этакой эротике, а… Ибо щиколотки-то были, напротив, тонкие и оч. изящно выточенные, как  и плавных линий подколенки, уходившие под короткую чёрную юбку с… обтягивавшим стройную фигурку пиджачком с прямыми плечами. Да и цокающие каблучки она ставила так «интеллигентно» (не вихляя ими на розовых крепких пятках) , так аккуратно, чётко, что… У Ив. Ст. (ехавшего из редакции после крайне неприятного разговора с «глупым», как казалось ему, редактором (исчёркавшим самые лучшие , на взгляд Ив. Ст-ча, места в любимой рукописи), что бывшее раздражение вдруг  тотчас исчезло, а самогО его (вместо того, чтоб пойти леском к дачному своему домику у озера с лебедями и белками) – повлекло , как некого Котика за Киской – (ну. вот за этими изящно-эротичными ногами) ОБРАТНО – в только что оставленный пустой вагон!
          Удивляясь себе, он волокся за этими ногами по проходу в пустом совершенно вагоне (то ли «приставала», то ли «секс-маньяк». о котором уже вторую неделю писала местная газета) и растерянно соображал: «А как  же, как же заговорить-то с.. этими «ногами», и не испугать!»
          Едва перемогавшийся с (недавно разведённой) женой-хабалкой (базлавшей каждый день:»Ты воруй, убивай, а деньги приноси в дом! А писанины  твои мне даже в туалете жопу подтирать не нужны») – он после этого безуспешно подыскивал, как бы ему найти замену этой своей хабалке - никого не находил (ибо вокруг были, будто ну, точно такие же) и от отчаянья заговаривал нередко со случайными (понравившимися ему) женщинами -везде!, а мог иной раз даже (к удивлению незнакомок) остановить, что наз., даже за рукав на… автоб. остановке. И случались  порой оч. забавные истории. Кончавшиеся, впрочем, обычным разочарованием. И когда он рассказывал об этих своих «историях» и своей простодушной мечте (найти свою «половинку»-«четвертинку») (ну, ту самую  «любовь»,. воспетую  поэтами)  своему брату-биологу,- тот, скривясь одутловатым лицом в  остатках седых волос, в таких случаях хмуро говорил: «Да ла-адно: «Любовь! Любовь!» Обезьяны мы !  О-безь –я –ны!» Ну. «говорящие»  обезьяны! Сущность которых  (по биопрограмме): ЕСТЬ!  И  ГАДИТЬ! Ну и совокупляться. И больше ничего. И чего же ты от этих обезьянок  ( с мандой и сиськами) ждёшь?
          «- Ну. уж ты скажешь! -  оторопело возражал  ему сентиментальный Ив. Ст.- А стихи?! А музыка?! Ну. Поэзия. наконец!
         -« Да ла-адно! – раздражался ещё больше брат (вспоминая,.видно,. свою разлезшуюся вширь и вниз жену-редакторшу в строит.журнале  и троих детей-паразитов,.сосавших  из родителей все соки на выпивку и тусовки)…- Тысячи живут без твоих «стихов» и «музыки».- кричал  брат. - А вот попробуй они три дня  в  СОРТИР  не сходить или вовремя не заглотить  несчастного циплёнка-табака…- к четвёртому дню – взвоют: начнётся непроходимость говна в кишках, адские боли и – смерть! Вот и всё истинное наше: заглатывать с одного конца и выдавливать «фарш»- с другого. Ибо мы заглотчики и засранцы. Без стихов и музыки проживём ( и даже без совокуплений: «любви» этой твоей).  А вот без того, чтоб не заглатывать и не ГАДИТЬ  потом – (т.е. ЖИТЬ!) – мы не жильцы.
           «-Нет! Не верю!» -думал Ив. Ст., ожидая при очередном знакомстве с этими «обезьянками»  чего-то «особенного».- Не может же сводится всё только ну. к «
этому»: к «несчастному циплёнку» и унитазу Или к этой самой  (фу ты, Господи)  «ман…, ман…» - и к  «сись…, сись …» Тьфу!.. А как же «Ромео и Дж.»?- возражал он  брату.- А Онегин с Татьяной? А Анна Каренина с этим…. Ну… этим самым. Как его?
               -« Да ла-адно! – совсем сморщивался брат.- А чем там у них всё кончалось? Те убиты, эти – отравились. А Каренина – под поезд! Семейная жизнь это клоака – наполненная драками, разводами и делением потом ковровых дорожек и   распиливанием ТВ пополам! А ты… Так что перемогайся с той, что. пока не сдохла Или сам не сдох. Я уж вон и зубы-то не вставляю: скоро уже – доплетусь как-нибудь до последней домовины и с этими. Время только да силы тратить на хождение по этим коновалам-врачам. Отрезвись! ОСЕНЬ у нас с тобой на дворе. А ты про какую-то «половинку-четвертинку»! Тьфу!

              Но Ив. Ст. забывал обо всём об этом, когда попадал на такую вот «Киску» на птф.  И, идя сейчас вот (оч. подозрительно) за ней по вагонному проходу – совсем не знал, а что же дальше ему с ней «делать»?  Совсем ОДНИМ! В пустом вагоне! На конечной остановке! Ведь гляди того: закричит, увидя его за собой, или бросится в соседний вагон- к людям. 

             И вот она (со своим орущим транзистором0 заворачивает к ближнему окошку и оч. скромно садится ок него.
           Ну. а Ив, Ст-чу? (Идущему следом) что делать? Тоже садиться на ЭТУже лавочку? (Что оч уж нарочито!) Или – как ни в чём не бывало  (и «равнодушно») – пройти дальше?  Но тогда как же  «знакомиться»?
           И вот( ни на что толком  не решившись) он – поторкавшись туда-сюда -.. ТОЖЕ  всё-таки садится  НА ТУ ЖЕ  скамейку! (Правда,. на самый краешек её – у прохода), И – вздыхая и поглядывая на соседку (ну. в ожидании внутри себя хоть каких-то первых слов) – видит вдруг,что соседка-то его совсем юная девушка: с высокой шейкой и с алыми (как цветок) губками. Т.е. ну. совершенно НЕ ЕГО поколения. И – совсем растерявшись  и ничего не придумав – он (со страшно бьющимся сердцем) начинает (неожиданно для себя) говорить вслух = этак в воздух – первое, что приходит на ум:…. Я-де вот журналист, писатель.- (ни к кому не обращаясь, произносит он) –Еду вот из поганой редакции – со скорбным сердцем и всей исчёрканной рукописью. «Видите: во что она превратилась?» (показал он).--И надо вот её кому-то теперь опять перепечатывать.. . А я этим заниматься ужасно не люблю..» И т д и тп..

                И вдруг этот юный «Цветок» (вот ведь как судьба,когда ей нужно – выводит нас навстречу) – без всякого жеманства и испуга вдруг поворачивает от окна своё девственно-чистое лицо и оч. запросто говорит: «А я печатаю хорошо на компьютере, и могла бы всё это Вам перепечатать». И оказывается,. что работает тут вот в Заповеднике экономистом и иногда подрабатывает перепечаткой.
           --«Да-а? – удивлённо воззрился на заговоривший «Цветок» Ив. Ст. - Ну. вот тогда посмотрите: что сделали в редакции с моей рукописью!.И буду Вам оч благодарен, если Вы, не взирая на  редакторские «улучшения», перепечатаете всё, как было, а я отнесу рукопись в другое место. Только знаете что? (скорей, скорей: надо взять тф её или адрес) – Вы отпечатайте для пробы хотя бы пяток страниц. А я посмотрю. А потом мы договоримся об остальном. О»кей?.
            И злосчастная рукопись перекочевала из его портфеля к «Цветку» в  сумочку.
           .А дальше…


            Как ведь жил до этого времени Ив. Ст?… Ну. уж говорилось:  в душевной неразберихе--большей частью в унынии и сожалениях … об уходящей  жизни, а ещё: по отсутствию ну. «ТВОРЧЕСКОЙ СВОБОДЫ»!! чёрт!. Когда лучшие.( на его взгляд). и самые значительные его сочинения ВЫКИДЫВАЛИСЬ из редакций.И обычно без всяких обьяснений.  «Мы обьяснений не даём!».  И точка. Как в милиции. Или в тюрьме...
А ведь понятно, что без ярких публикаций, без взрывного Успеха  (как, скажем,  ну.. у Солженицына) - ни Известности, как у того, ни (через это) Свободы, как у него  (ну и, «естесьно»,  «Значительных Денег!», - чтоб освободиться от  материальной и политической зависимосьти от ВСЕХ –   для  выбора: и  устраивающей тебя страны! и климата! чёрт!)- и мечтать нечего...,  Ибо хоть и (как говорил принц Гамлет): «..Весь мир – тюрьма», конечно; но хоть «камеру»-то (т.е. страну-то) в этой «тюрьме»: - выбрать со сносным «вертухаем»,.чёрт!   А затем и Подругу-«надзирательницу» попокладистей в твоей «камере» (вместо жены-хабалки), - чтоб не визжала во время скандалов: «Писатель – х..ев!»)….
                И вот жизнь уходила (волосы белели, подступали болезни), а очередная «колоссальная» (как считал Ив. Ст.) его Книга (скажем: «Как разрушалась сталь» - о ссылках его отца, изв. математика, погибшего в лагерях) – побродив по редакциям – упокОивалась в «могильном ящике»  его стола.
                Ну. и «естесьно»: знакомившиеся  с ним женщины,- вглядевшись в его потуги по «завоеванию» этих  «Денег и Известности» (т. е. Свободы) – уходили от него, НЕ ОГЛЯДЫВАЯСЬ.   Не помогало (в его отношениях с ними) ни то. что он упорно поддерживал свою физическую силу  (бегал каждое утро,переплывал глубокое озеро, не пил и не курил), а к тому же был высок, поджар и умел увлекательно рисовать им картины совместного «Творческого Дела» ( А через него-де и осуществление Свободной,. как у Хэма или Солженицына, жизни в Будущем)…А  знакомые  всё равно уходили. Оттого ли, что  тётки эти были туповаты,. то ли он  всё-таки недостаточно внятно втемяшивал им эти идеи. Но…. И подступало постепенно безлюдье и полная пустота вокруг..

                Нередко – не вынеся этого многолетнего творческого и человеческого одиночества и томясь к тому же еженочной бессонницей – он  иной раз в пол-второго ночи (проглотив от тоски пару-другую рюмок портвейна и с непривычки захмелев)) начинал (как несчастная Мурлин МурлО)  звонить по всем старым, забытым телефонам из своей  ТФ-книжки. (к  тоже  старым и почти забытым)  то сокашникам по школе, то по институту или сослуживцам по театрам, где шли когда- то его пьесы или к таким же режиссёрам на Киностудиях….И после долгих  безответных гудков,  дождавшись неожиданного отклика, что-нибудь  ПЕЛ в трубку, не называясь (чтоб САМИ узнали), а то с «глубинным подтекстом»-и юмором спрашивал (стихами  Симонова  о войне):
      « - ТЫ ПОМНИШЬ, «Алёша»,- ДОРОГИ СМОЛЕНЩИНЫ?!!»
      « - Какие «дороги»? – удивлялся сонный голос. – Это кто звонит?
      « - Это я – Колодников. Твой давний сокашник  по школе. По 10-му «б»
      « - Ну! – не понимал голос.
      « - А ты помнишь: в «Дневнике писателя» у Достоевского – в рассказике «БобОк»,. (происходящем на Кладбище), мертвяки начинают переговариваться? И спрашивать друг у друга:…
       « - Ну! – не понимал голос
       « - «А КУДА МЫ ЭТИМИ  «смоленскими дорогами»- ПРИШЛИ?!».. А?
       « - Ну!....  Это кто звонит-то?!  (Сердился голос)
       « - Да Колодников! Ко-лодников, чёрт!
       « - Ну!... А ты чего: не спишь что ли?
       « - А зачем?
       « - Ну, на работу же утром вставать!
       « -Да брось ты, Алёшка: какая «работа»?!  «НАЙДУ на ТЯ ЭТОЙ НОЧЬЮ, КАК ТАТЬ»! И вот ты уже в глиняной яме –  «УТРОМ»! ( За городом), Вот там тогда и отоспишься. До опупения.
        «-Слушай!- начинает срываться голос.- Ты пьян что ли?
        «-А ты?
        «-А я СПЛЮ! Мне на раб…
        «- Дурак ты, Алёшка! Это я за тобой ещё со школы замечал. Ты хоть осознал за это время, КУДА тебя эта твоя «смоленская дорога» (с твоей «работой» в твоей говённой Стройконторе) привела? (За  50 лет твоей жизни)… А ты мне  - на этом твоём ЮБИЛЕЕ, можно сказать, - твердишь про какую-то, в жопу,  «работу»!!... ОДНА «работа» нам скоро с тобой будет, дружище: ГНИТЬ на ЗАСРАННОМ нашем КЛАДБИЩЕ! Дурак!.
       «- Слушай!.- нервно-обидчиво взрывается голос: - Давай  до завтра? У меня с женой только что был скандал, завтра на развод подаём.  И дочерей – одну с работы (в Недвижимости) выгнали (за внебрачную беременность: не нужны, понимаешь, предпринимателю БЕРЕМЕННЫЕ!), другую- - из института  выперли – за наркотики! А ты… Я тебе завтра САМ позвоню…Лады? Ну. бывай…

             Ещё хуже получалось, когда он попадал в этих перезваниваниях на  таких же «древних» подруг;;- скажем, по институту (когда учился в Театральном или проходил практику в известном столичном театре).
           «- Ты помнишь,- спрашивал он у одной такой (бывш. актёрки), которую отбил у него  курсовой пьянчужка, - что  сдох потом в Ярославском  т-тре от пьянки; споил и их сына, что недавно  (по той же причине) вывалился из окна, - и подруга теперь (тоже полуспившаяся и курилка) жила одна…- Ты помнишь,- спрашивал он: - как мы с тобой танцевали в «Горе о ума»? Я сейчас нашёл запись в Дневнике. Какая у тебя была  талия! Гибкая! Мягкая! Даже сейчас вот ощущаю в пальцах. И бальное платье тебе так шло.Особенно чёрный ошейничек на тонкой шейке в завитках. Ты была. как.. цветок!
          «- Слушай! – прокуренным  сонным  басом Бабы-Яги на пенсии  отвечала старая сокурсница.- Ты  разбудил меня! Я только что приняла снотворное и теперь не засну.Встану  утром на работу в «Ленинке» с головной болью. Я переводчицей там работаю.
         «- А вот сейчас я тебе спою  нашу тогдашнюю песню,- не слушая , балаболил хмельной Ив. Ст-ч.  - И ты после неё хорошо заснёшь.
          И без перехода – сразу начинал петь:  «На вечернем сеансе – В небольшом городке. Пела песню актриса на чужом языке. «Сказки Венского леса»  мы смотрели в кино. Это было чудесно. Это было давно…».
      «_ Слушай!- перебивал недовольный  табачно-прокуренный голос: -Зачем ты меня разбудил?!.
       «А затем,- не давал себя перебить Ив. Ст-ч:-  Что: «..Этим дням не подняться и не  встать из огня. (разливался  он в пении). Что же вальс этот старый – Всюду ищет меня?  Будто вновь мы с тобою в по-лу-тём-ном кино…Это было со мною.Это было давно»…
       «- Слушай!- не давала петь Баба-Яга и кашляла:- Я знаю, что ты развёлся и тебе нужна теперь женщина. Я  - тебя -  «обслуживать» - НЕ БУДУ!!
       «- Да  не «женщина» мне нужна,- кричал  Ив. Ст-ч, - а Подруга!.
       «-Это всё равно! –
       «-Как это «всё равно»?  Женщина - это кто?  Как брат мой биолог говорит: это  обезьянка с этой «манн.. манн..»   ну. ты знаешь, с чем..   И  предаст тебя с первым же алкашом-лабухом из оркестра, если он  трахнет её со смаком.,
       «-Не пошлИ! Тебе это не идёт!»
       «…- А «Подруга»… Она  поёт: «За правое Дело – Ты твёрдо и смело - Иди..»  Ты слышишь: она говорит: ИДИ!   «..не боясь ничего. Если ранили Друга, – сумеет Подруга:- Врагам !
отомстить!  за него!» А?!..
  И начинал без слёз и страшно ВСХЛИПЫВАТЬ в трубку: этакие то ли сухие  короткие ВЗДОХИ, то ли клёкот какой-то…
         Сокурсница слушала некоторое время.- а потом кричала  (тоже всхлипывая): - Ты меня расстроил, чёрт! На фиг ты мне всё это рассказывал? Я теперь до утра не засну! Чёрт!
         И бросала зло трубку…
 И так продолжалось иной раз до бледного рассвета за хмурым окном. Ссоря его с давними приятелями. О хо-хо хо-хо…


         И   ВОТ ТЕПЕРЬ.. (на другое утро после  той встречи на птф) звонит его новый «Цветок» и этак «нормально» сообщает, что…всё-де СДЕЛАНО. Ну. видимо,: как договаривались в вагоне: «для пробы» - отпечатаны те самые «пяток»   страниц. его рукописи.

         Ив. Ст-ч подошёл к Конторе Заповедника, взял в из её тонкой полу-детской руки  толстую пачку листов и ОТОРОПЕЛ:  это была ЦЕЛИКОМ перепечатанная его вчерашняя рукопись!!. Т.е.  100 с лишним страниц трудного текста (с его необычными. частыми скобками. Многоточиями. УКРУПНЕНИЯМИ  и  р а з р я д к а м и), на которые всегда ругались редакторы. «Чего Вы выпендриваетесь?!»- сердились они.- Печатали бы,. как все печатают!».. И это «как все» - особенно было невыносимо.
А тут – ни одной  ошибки с его этими скобками, да так всё ясно! Чётко! Без единой помарки. Ну. как будто сам  он только что и печатал. Так, как ему было нужно. Это было удивительно!
        «- Л…Л Ю С Я! = заикаясь,. произнёс он.- Да  к…как же Вы это? Ког-да?! Вы же вчера только   ехали с работы! А сегодня .. – к 9-ти приехали сюда!
! Когда же?!
        «-А мне так понравилась Ваша вещь, что я не утерпела: читала и печатала.. Пока не кончила к З часам ночи.
        «-У меня нет слов! – Всё ещё не веря случившемуся, переводил Ив. Ст-ч глаза с готовой рукописи на  свежую (несмотря на ночную работу) девушку…._ Знаете что? – вдруг решился он:- Я не знаю. конечно... Может, Вы с детсада мечтали о Вашей нынешней бухгалтерской работе в  этой Конторе? Но мне вот давно нужна.. ну… помощница. И вот, наверно,. такая, как Вы… Пойдёте ко мне работать?...

                С  женой  (которую он в последнее время наз. «Жиличкой») всё бывало раздражало. Она как-то… не понимала что ли: ни его самогО,. ни того, чем он занимался. И нередко слышал. как она говорила кому-то по тф: « А что ему! – жрёт да спит! Обои купить не дозовёшься»  И вставал из её разговоров образ какого-то ..дикобраза. И это после того, как он вывез её ведь из захолустного фабричного посёлка  (приезжая туда на рыбалку после многолетних ссылок  в Рязани и Владимире), поселил её на Рублёвке в престижной квартире (с высокими потолками и окнами, с балконом  и видом на озеро с лебедями  и среди соснового бора). И вот – не считаясь с  особенностью его занятий (утомительным печатанием на машинке, с листами рукописей, раскиданных по всей комнате на полу и раскрытых с закладками везде книг; наспех записанными на клочках телефонами на столике у аппарата; с многочисленными письмами со всего света, на которые надо было отвечать, а отвечать было некогда..) – после её безалаберных и  неуважительных  «уборок» (с манией «перекладывания» его вещей и рукописей с места на места. А то и беззаботных выбрасываний «грязных бумаг» на помойку -  он ничего порой не мог отыскать. Что служило к нескончаемым скандалам. со швырянием  ручек и книг, хлопаньем дверьми и выталкиванием жены из комнаты!..
             Она поссорила его и с дочерью-певицей. Что (не вынеся этих их ежедневных безобразий) уехала в Штаты, стажироваться в Метрополитэн-оперу. И многолетнее это нервное напряжение рядом с «Жиличкой» (начинаясь  с утреннего завтрака за кухонным столом и кончаясь вечернем душем перед сном) – привело в конце концов к несварению желудка (с нервными спазмами, колитом и запором на этой почве). к стойким бессоницам и перебоям в сердце. Ну. просто житья никакого не было – от тупой и агрессивной  в своём упрямстве дуры
              «- А кто ты есть-то? Ты – не Солженицын!»- нередко визжала она в перебранках, а то и драках, зная из ТВ только одного этого писателя. И после школы и медучилища НИ ОДНОЙ книги уже не читала и ничем не интересовалась, кроме кошек (что проссали и загадили всю квартиру), обоев и пересудами ближних соседей. И , не обращая внимание на его стрекотание за машинкой – порой по ЧАСУ стоя  у него в дверях – балаболила и балаболила про всякие пустяки: кто с кем развёлся, подрался, или умер… Так что Ив. Ст. (ошибаясь в тексте) вынужден был иногда кричать: «Закрой дверь. Дура! Не мешай!»  А так как она была ещё и удивительно упрямой – приходилось просто ну выталкивать её за порог. После чего она бежала к соседям или в милицию и жаловалась, что он её «бьёт»…
            «- Бью!?!!»   -  переспрашивал  Ив. Ст-ч участкового.- А где синяки?
             «_Ну. вот Вы толкали её»
             «-Ну, так пусть не лезет в дверь. Пусть в своей комнате балаболит – со своими кошками».
             И тд  И тп

                Теперь же(после того. как «Жиличка»  уехала к сеструхе в свой прежний посёлок, а в квартиру к  Ив. Ст.  стала приходить «Фея») – у Ив. Ст-ча с утра не сходила улыбка; спазмы. стягивавшие кишки, расслаблялись, а ночью приходил спокойный тихий сон. И всё в доме делалось, будто само собой. Стоило ему (как-то мимоходом) пожаловаться Люсе на свой запор, как на завтрак стали появляться тёртая капуста с такими же яблоками, перемежаемые свёклой или овсянкой с фруктовыми добавками.(Чего он ну. никак не мог добиться от «Жилички»). К полудню разносился по всей кухне (доплывая даже и до его комнаты) аромат любимых им щей. (А не «капусты с водой». Как бывало у «Жилички»). И ни о чём не надо теперь было настаивать,. повторять, а тем более (стыдно сказать), кричать или швырять ложки на стол. И об»яснять ничего было не надо.. Люся как-то обо всём догадывалась сама. Поглядит молча, присмотрится (или услышит ненароком что-то от него,) и тотчас это самое стоит уже у него под локтём на другой же день. И не раз он замечал, как Люся, остановившись с половником в дверях, наблюдает некоторое время за его стрекотанием на машинке, а потом отойдёт и что-то тихо положит рядом с его рукописью. И окажется, что это новый стаканчик для ручек  (что катаются по столу, мешают. А то и скатываются под яростные чертыхания Ив. Ст. на пол).  А однажды под осень – он почувствовал, что мёрзнувшим и отекающим от утомительного сиденья за машинкой. его ногам – отчего-то стало  очень  удобно, тепло и уютно. Оказалось: под столом _(рядом  с ногами) стояла теперь, обвевая нежным теплом – небольшая эл/печка. Это было как в сказке.   «Завёл себе  дармовую  прислугу!» - слышал он нередко шипенья в под»езде: _ Хорошо устроился».

…»-А может.»это»  просто любовь? – подумалось тогда как-то  невзначай на все эти соседские шипенья. – Ну. то, что  всю жизнь ищут и не находят, и думают, что этого и не бывает. И что он сам безнадежно искал всё время. Ибо  с «этим»   - даже самое обыденное (вроде щей, например,. или овсянки,) становилось приятным и вкусным. В то время, как у «Жилички» (БЕЗ  «этого») – щи становились лишь «капустой с водой». А каша – горчила.
    «- Ну. она же (жена Ваша) Вам,.я  знаю: и стирала,  и готовила…,-  возражала бывало на жалобы Ив, Ст-ча  (защищавшая всегда  его жену)  соседка.
    « А Вы посмотрите на выстиранные рубашки,- отвечал на это он: - Всё сделано кой-как: рукава не вывернуты, пуговицы не пришиты, простыня короткая и пахнет мылом, а одеяло век не выбивалось от пыли, НУ!
    «- А что: Вы сами не можете это сделать? Всё женщины Вам делай?
«   «-Могу, конечно. И делаю это  (через силу, правда) все 20 лет: ну. выворачиваю рукава у рубашек  и пришиваю пуговицы  красными  нитками. И чай завариваю сам – потому что от  её заварки он веником воняет. Но тогда пусть пишет за меня пьесы и звонит, и ругается с редакторами, Она наверно лучше это умеет делать?. Вот Вы- МОЖЕТЕ пьесы писать?
 
 И теперь – ощутив, как удобно  в тепле этой Люсиной заботы   (а то, может, и.. любви?) ( и в желудке за кухонным столом, и ногам ПОД столом)- на него вдруг нахлынуло что-то: он встал  - прошёл в «Люсину» (теперь)  комнату, где она, нахмурив бровки, сосредоточенно перепечатывала на компьютере его все исчёрканные ( разобрать невозможно, а она разбирала!) листки - …, и , глядя, как мило вздрагивают её тёмные локончики на висках при быстрых ударах  её изящных тонких пальчиков по клавишам – сказал, улыбаясь: «- Пришло из Болгарии – от знакомого журналиста Стефана  ИвАнова, моего переводчика из- под Русе –Приглашение на презентацию там моей последней повести  «Враг народа»(про моего отца). И он пишет. что я могу взять (если нужно) помощницу-референта, для которой (если она нуждается) устроители сошьют вечернее платье и модные туфли (ибо придётся выступать в элитных клубах, на ТиВи и Радио, и надо знать немного язык для общения с журналистами и  на светских фуршетах. Поедешь? Мама отпустит?
  «_ Да,- как всегда кротко и без жеманства тотчас ответила Люся. - Я ведь нигде не бывала и ничего не видела у моей мамы-уборщицы. А паспорт как? А работа?
«- Мы всё это устроим. Может, тебе вообще переходить на «работу» ко мне?
   И вскоре он узнал, что она занимается на курсах англ яз  и (как в известной поговорке: «Если человек талантлив – то он  талантлив  во всём»)  - на какой-то следующей презентации – уже в Англии – он услышал: «Ваша Подруга – из Лондона? У неё лондонский выговор!».  А когда понадобилось на какой-то вечеринке там подыграть ему в пении – Люся села вдруг за рояль и с»аккомпонировала ему  в романсе , который он нередко напевал дома, моясь под душем. Оказалось (заметив его склонность к пению и музыке) она потихоньку освоила стоявшее в ее комнате  «без дела» пианино – и вот преподнесла ему  (и гостям) приятный сюрприз.
И тогда на полученные гонорары Ив, Ст. купил  в Англии подержанную БМВ, «косые» тёмно-зеркальные очки для Люси, одел ей кожаные (по локоть) автомобильные перчатки-и загляделся: когда она (будто привычно, как голливудская звезда) забралась к рулю и  в этом образе  - играя  - помахала ему рукой  из окошка.. А через две недели  (оч осторожно, но) уже возила его по столичным улицам.
   «-ЛЮСЯ! – иногда он спрашивал ошарашенно:
:  Откуда ты взялась  - на «той» птф? Почему ты «такая»?
 -«Потому что мне нравится всё, что Вы делаете. И особенно Ваши серебряные волосы над высоким лбом. И  аккуратная бородка. Образ  классического русского писателя. Из Х!Х  века. Каких мы проходили в школе.
 «- Но ты же вдвое младше меня, Тебе нужны мальчишки! Семья. Дети.
И тогда она сказала, глядя ему прямо  в глаза своим  длинными (красивого выреза) серо-зелёными глазами  совершенно неожид