Быть вместе

           Лето. С утра над городом висит грозовая туча. Время от времени она громыхает, как телега, на которой перевозят металлические тазы. Липкая духота. Наконец, звуковая прелюдия завершается бешеным ливнем. У Сергея возникает ощущение, что кто-то там, наверху, протыкает огромные полиэтиленовые пакеты с водой, и она обрушивается настоящим водопадом.
           Прыгая через лужи, он несётся к ближайшему дому под один из его козырьков. Какая-никакая, а защита.
           Там уже стоит девушка. Бушующий ливень подталкивает их к середине пока ещё сухого пятачка под козырьком. Сергею кажется, что непогода пытается приблизить его к ней.
           Он коротко оглядывает девушку. В общем — ничего особенного. И всё же что-то заставляет его время от времени смотреть в её сторону. Возможно, глаза незнакомки, в которых чувствуется характер.
           Не реагируя на взгляды, девушка, выкурив одну сигарету, берёт следующую.
           «Плохо, много курит», — отмечает про себя Сергей. Рассуждает так, будто она ему уже не посторонний человек. Он неожиданно вспоминает бывшую возлюбленную, которая тоже была не прочь покурить в любой обстановке — в том числе и во время их встреч. С тех времён у него остались воспоминания о двух взаимоисключающих друг друга желаниях — отойти в сторону из-за резкого запаха сигарет и стремления обнять её.
           Сергей разглядывает губы случайной соседки. Они довольно крупные, ясно очерчены, «натуральные». То есть, не нарисованы помадой. «Может, потому и курит, чтобы все смотрели на её губы?» — мелькает у него предположение.
           Девушка по-прежнему ведёт себя так, будто он прозрачный фантом, и рядом никого нет.
           Порывы ветра с дождём заставляют их всё ближе и ближе придвинуться друг к другу. Стихия, похоже, разбушевалась не на шутку. Вода уже полностью покрыла проезжую часть, превратив её в небольшую речку, по которой автомобили не столько едут, сколько, как кажется, плывут, оставляя после себя довольно высокие волны, которые легко перехлёстывают через бордюр и весело бегут по тротуарам. Сергей и незнакомка пытаются перешагнуть через них, встать на цыпочки, но это не очень помогает. «Нескучно денёк складывается, судя по всему», — приходит он к выводу.
           «Ладно, — размышляет Сергей, — надо что-то предпринимать, дождь рано или поздно закончится, и убежит девчонка по своим делам».
           В кармане у него горсть карамели. Носит с собой в последнее время. Она здорово помогает справиться со стрессом, которого хоть отбавляй на работе. Как же иначе — люди бьются за место под солнцем. Для Сергея это звучит несколько диковато. Он убеждён, что солнце, и место для него, должны быть у каждого в душе. Остальное — приложится. Но далеко не все с этим согласны. Увы, иной раз встречаются и те, на кого бессмысленно тратить энергию, пытаясь что-либо объяснить — настолько они зомбированы бытом или зациклены неведомо на чём.
           Сергей достаёт конфеты, протягивает девушке:
           — Возьмите, после сигареты сладкое очень даже к месту.
           Наконец, она его замечает. Секунду молча смотрит в глаза. У Сергея появляется ощущение, что его пропускают через томограф, который, правда, реагирует на всё — кроме бытовых и финансовых «артефактов». «Ну-ну, — думает он. — Это уже интересно — так как имеет место нечто необычное: отклонение от среднестатистической нормы».
           — Спасибо.
           Девушка берёт несколько карамелек. В глазах у неё повисает вопрос. А, возможно, и несколько.
           — Рад помочь страждущему, — пытается ответить хотя бы на один из них Сергей.
           — С чего вы взяли, что я «страждущая»? — реагирует она.
           — Как же? Ветер, дождь, сигарету одну за другой курите. А ведь из школьных учебников известно — от грамма никотина лошадь погибает!
           — Я похожа на лошадь? Ну, спасибо! — получает он в ответ.
           — Не согласен, вы интересная девушка. И мне жаль вас, — произносит Сергей.
           — Нас — это кого? Всех курящих девушек? Не слишком ли широк охват? — говорит незнакомка чуть насмешливо.
           — Нет, вас и ту лошадь, на которой проверили действие никотина, — уточняет Сергей.
           — Какой вы жалостливый, — произносит она с лёгкой иронией.
           — Не жалостливый, а гуманный и люблю гармонию — как вообще, так и в частностях. А глаза лошадей, между прочим, не сравнить, по выражению, с глазами иных людей…
           — Увы, согласна, — с оттенком грусти говорит девушка. — Да, согласна, — повторяет она, думая о чём-то своём. — И с чего ты уверен, что я страждущая? — неожиданно переходит на «ты» незнакомка.
           Похоже, предположение Сергея не оставляет её равнодушной.
           — С тех пор, как придумали теорию относительности, ни в чём нельзя быть уверенным наверняка, — от непонятно откуда взявшегося волнения он начинает говорить неведомо что. — Ведь из неё следует, что любое событие может произойти только с той или иной вероятностью. И никто не может гарантировать, что, к примеру, ожидаемый поворот в жизни человека обязательно состоится.
           — Возможно, это так и есть, — отвечает девушка.
           И, после некоторого молчания, возвращаясь к разговору на «вы», она, поглядывая на часики, неожиданно переходит в атаку:
           — А всё же — добрых пятнадцать минут вы топтались возле меня, осматривали со всех сторон, как скаковую лошадь. В лицо заглядывали, будто собирались просить милостыню… И к чему это?
           Она замолкает, ожидая что скажет Сергей.
           У него возникает ощущение, что ответ девушки имеет целью вывести собеседника из равновесия. Сергей понимает — он вероятно поторопился, решив, что знакомство с интересной девчонкой уже состоялось. Ему представляется, что произнесённые ею слова очень похожи на быстрый и сильный ответный удар в большом теннисе — он называется «драйв» — когда мячу придаётся верхнее косое вращение. После него мяч, ударившись о площадку на стороне противника, получает дополнительное ускорение и уносится прочь, как ужаленный. В этом случае укротить его не так-то просто. Похоже, и с девушкой всё будет не дважды два…
           Сергей чувствует, как против его желания в жилах начинает бурлить адреналин и учащается пульс. Теперь ему понятно — что в ней привлекает. Вероятно, возможность состязания, преодоления.
           «Эта мягкая и пушистая кукла, — слегка заводясь, мысленно произносит он, — на самом деле имеет металлический каркас. Ещё пара-тройка таких «пинков» с её стороны и я буду похож на боксёрскую грушу, которую любой может отделать, как пожелает…»
           Сергей оглядывается по сторонам. Дождь явно идёт на убыль, вот-вот закончится. И покинет эта удивительная птица уже слегка согретое их присутствием место под козырьком, унесётся в лишь ей известные дали. А вдруг она та самая, единственная, неповторимая, ради которой только и живёшь на этом свете?
           — Извините, мы уже довольно долго беседуем. У вас какой код, индекс или обозначение в этом мире? Я имею в виду, то есть, я хочу сказать… Как вас зовут? — похоже, он вот-вот запутается в собственных рассуждениях.
           — Даша.
           — А меня — Сергей.
           — Даша, дождь практически прекратился. Может, пройдёмся? Вам в какую сторону?
           — Теперь, пожалуй, всё равно, — отвечает она, оглядывая свою мокрую обувь и, в зеркальце, растрепавшиеся влажные волосы.
           Они неторопливо бредут, старательно обходя многочисленные лужи, которые то позволяют им идти рядом, то разводят их на расстояние.
           Сергей напряжённо размышляет о том, что, возможно, также сейчас ведут себя и их души. Они то сойдутся совсем близко, то разбегаются неведомо куда. И всё пытаются почувствовать то, едва ощутимое мгновение, ту, почти неуловимую грань, когда становится вдруг понятно, что есть только один путь — быть вместе.