cp
Alterlit
Mira-Iris Mira-Iris 27.08.22 в 13:38

Простите...

Ложка долбила и долбила по чашке. Дзинь, дзинь... дзинь. «Звонит, как колокол. Тот, который — по мне...» — хмыкнула я, останавливая «чертово колесо» мыслей. Слишком уж их много.

Ложка отлетела, и обижено звякнула о стол. «Синяк будет», — подумала я о ложке, и швырнула ее в раковину. Она ударилась о стенку мойки, о кастрюлю, и снова дзинькнула. «Два синяка», — констатировала я и, на ходу допивая кофе, встала. Пора. Те времена, когда на вопрос «А не пойти ли мне на работу?», я отвечала — «А не пойти!», давно миновали. Теперь ответ был однозначным — пойти.

В прихожей я в немом оцепенении уставилась на груду обуви. И который раз клятвенно пообещала обувке, что обязательно ее разберу-перемою в ближайший выходной. «Ничего, поваляйтесь все вместе до субботы, а то, когда рассую по коробочкам, нагруститесь еще в одиночестве». В конце концов, наглядевшись на жуткую мешанину из босоножек, кроссовок и туфель, всё-таки выудила одну пару, мужественно одела свои ноги и, подхватив сумку, открыла дверь.

В подъезде пахло кошками, вернее, котом. Он один у нас такой замечательный. Даже больше скажу — меткий. Метит, стервец, исключительно под мою дверь — с тех пор, как я необдуманно назвала его «блохастым» и сказала Матильде, что он ей не пара.
«Ф-ф-ф! Бедный коврик! И тебя почищу... в субботу!» — дала я очередное клятвенное обещание, и пошлепала по ступенькам. Правда, к концу третьего пролета оглянулась и виновато пробурчала: «Нет, лучше выкину — и новый куплю». Домофон равнодушно пискнул мне «Пока», и я шмякнула его за это дверью. А не надо мне равнодушия! Вот не надо, и все! И шагнула за порог.

— Вау! — вырвалось непроизвольно, хотя сама терпеть не могу это платиново-улыбочное «вау!». Бабулька на лавочке у подъезда подмигнула мне, и... улыбнулась. В ответ я ей полыхнула залихватской улыбищей и, пропев «С добрым утречком!», наконец-то вдохнула полной грудью.

...Эй, эй! Не полная она у меня! А вполне упитанно-упругая, ну, по крайней мере, вчера еще была. Да и сейчас вроде бы все еще есть!.. Ой! Нет же — «Вау»! Это таки было «Вау!»: барбарис у скамейки за ночь стал винно-красным! Правда, несколько листков-отщепенцев пошли в отказ и стали оранжево-апельсиновыми. «Хм, оранжевая революция, ребята?» — спросила я их, и, пританцовывая, пошла к остановке, по дороге разглядывая себя в витринах магазина. А — ничего так! Вполне созрела для неравнодушия. Пора. Пора-пора-пора. Пора дарить улыбки и улыбаться в ответ! Ходить на свидания и флиртовать! Благо раны, нанесенные в «неравных боях за любовь с большой буквы» за лето благополучно зарубцевались.

Осень! Самый романтический антураж! Не то, что сырая весна! И что в ней все находят? Откуда такая щенячья ностальгия по зеленой травке? Липким почкам тополя, сыплющимся тебе на голову и прилипающим к волосам не хуже жвачки! Вам попадала жвачка в волосы? То-то — вы меня понимаете!

А осень? С ее шепчущим на ушко ветерком, несущим тебе, то листок, хвастающийся своей красотой, то паутинку, напоминающую, что будет еще и на нашей улице праздник. Пусть недолго! Пусть! Конечно, венецианский карнавал листопада закончится и деревья, сорвав маски, обнажатся. И вчерашние фавориты будут жаться к нашим домам, как щенки-потеряшки к ногам... Ах! Не надо о грустном! Карнавал только начинается!

В глубине бульварной аллеи на скамейке сидела старушка. Нет, не просто старушка! Она так «держала спину», что я бы сказала... королева? На ее коленях лежали, собранные в букет кленовые листья, а поверх них покоились руки в черных кружевных перчатках. Профиль в обрамлении совершенно седых волос, аккуратно убранных под шляпку — все, что мне удалось увидеть. Мне вдруг нестерпимо захотелось такой же букет, и я непроизвольно, до хруста выпрямила спину. И стала подхватывать на ходу опавшие листья. Мы были уже достаточно близко, когда я перешла на другую сторону аллеи, чтобы, как бы невзначай, разглядеть ее лицо. Оно было красиво, но красота эта не была ни отголоском буйного цветения молодости, ни результатом постоянной войны со временем, нет. Оно было памятником жизни, будто каждый прожитый год, как скульптор тщательно лепил это лицо, ничего не приукрашивая и именно этой честностью добиваясь совершенства.

Но меня ошеломило не это. Я была просто сражена выражением, с которым женщина смотрела на пируэты падающих листьев. Нет, лицо не было созерцательно-мечтательным. Оно было... оно было сосредоточенно-торжественным, будто она принимала парад. Я притормозила, невольно залюбовавшись этой гармонией: природы, устроившей себе прощальный бал, и дамы, сидевшей на простой деревянной скамье с величием первой леди. И решила схитрить — обойти скамейку, сойдя с дорожки, уверенная, что мое появление перед дамой нарушит целостность этой картины. Через пару десятков шагов я вернулась на аллею и остановилась, снимая наколотые на острые шпильки каблуков листья. Не удержалась и оглянулась назад — дама с неспешной грацией шла по усыпанной гравием дорожке в противоположную от меня сторону. Я восторженно охнула: «Мне бы в ее возрасте так!» — и сделала пару шагов, подражая ее походке...

Ах! Но мне же надо на работу! И тут, мысленно уже придумывая оправдания своему опозданию, я заспешила назад. На скамье, прижатый букетом, лежал конверт. Я взяла его в руки и подняла голову. Мне некому было его отдавать: аллея была пуста — незнакомка попросту ушла с бульвара...
Конверт оказался незапечатанным. Я вынула листок...

Я к тебе подкрадусь неслышно,
Я в тебе растворюсь бесследно...
Как такое слияние вышло -
Ты сама не поймешь, наверно...
Буду видеть твоими глазами,
Как по небу плывут светила,
Буду плакать твоими слезами,
Если ты о былом загрустила...
Буду складывать губы в улыбке,
Буду звонко тобою смеяться,
Буду в двери звонить по ошибке -
И нелепо, смешно извиняться...
Ты сама не поймешь, наверно,
Как такое слияние вышло -
Я в тебе растворюсь бесследно,
Я к тебе подкрадусь неслышно...*

— ты помнишь, как мы целовались здесь, под кленами? Ты смеялся, держал меня за руку и читал эти стихи... Я обещала тебе, что не буду, торопить время и приближать нашу встречу. Но наше время пришло. Ты дождался меня. Смерть... Она больше не может разлучить нас. Скоро ей придется нас соединить. Встречай".

Жаркой волной накатил стыд. Весь мой мир съежился до размера замочной скважины, в которую я только что подсмотрела. Я наклонилась и вернула письмо и осенний букет на место. Ветер, будто только и ждавший этого, подхватил конверт и унес его в окружении эскорта из листьев вглубь аллеи, пряча от посторонних глаз.

— Простите...



______________________________________________________
* В новелле использованы стихи Вадима Друзя.
Подписывайтесь на нас в соцсетях:
  • 2
    2
    54

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.
  • Scorlupa
    Михаил Ламм 27.08 в 18:11

    Вот же вы, девочки, сентиментальные какие! А вдруг ТАМ у него уже другая. Скандал будет на все небеса обетованные. Короче, начало шикарное, а в чашке финала пять лишних ложек сахара. На мой вкус, разумеется. 

  • Mira-Iris
    Mira-Iris 27.08 в 23:50

    Михаил Ламм 

    Давече читала рассказ Ursusa. Так вот он опровергает твою мысль о обретении свободы выбора новой спутницы, пока прежняя жива..:)