Соединить цепочки
Катерина поудобнее вжалась в спинку кресла, уютно подогнув под себя ноги и смотрела, как сестра дошивала пятилетнему сыну новогодний костюм.
«Счастливая Иринка, все у нее есть: заботливый муж, сынишка, - думала она, - Смотри с какой любовью и заботой готовит костюм сынишке на елку в детском садике. И с мужем у нее все хорошо. И с мамой они обсуждают, как лучше провести Новый год, что подарить мужу. Со мной же только телепередачи. Правильно! Кто я? Неудачница. Старая дева. Не вышла замуж в восемнадцать. Особенного ждала — принца на белом коне, любви — звездопада. Ха! Двадцать восемь уже. Дождалась... Может родить для себя, а то уж скоро поздно станет. От залетного молодца...»
- Катюш, - обратилась к ней сестра, - крикни Димку померить костюм. Кажется все уже, последний стежок...
- Руки вверх, я ковбой! - послышался детский веселый крик.
Все три женщины повернули головы к двери. Димка держал в руках пистолет.
Раздался сухой щелчок. Все произошло так быстро, что Катерина не успела сообразить, почему Ира так неуклюже прикрываясь новогодним костюмом сына заваливается набок.
- Нет! - закричала мама, - Нет, нет...
Этот крик привел Катерину в себя. «А пистолет-то настоящий, - пронеслось в голове Кати, в то же мгновение бросившейся к сестре уже лежавшей на полу.
На халате Иры медленно расцветала кровавая роза с маленькой дырочкой посередине.
… За окном кружили в медленном ритме снежинки, плавно опускаясь все ниже и ниже, пока не ложились на белые, сотканные из таких же снежинок ковры, устилая землю, украшая деревья, фонари, провода ватной бахромой.
Этот неторопливый полет снежинок завораживал Катю, гипнотизировал и уносил в прошлое — туда, где ровно год назад прозвучал выстрел, в тот миг, когда пуля прочертила роковую черту между «до» и «после».
В то «до» так же тихо падал снег, а в теплой светлой комнате сидели счастливые люди, еще не осознавая того, как они счастливы. И в то «после», когда мягкий снег залеплял белыми , рваными пятнами крышку гроба, снег, который не таял на бледном, восковом лице сестры. В то «после», когда мама металась между гробом дочери и внуком, не сказавшим с того времени ни единого слова. Когда она, стараясь помочь Кате в организации похорон, доказывала следователю, что ее зять, который в тот роковой день бегал по магазинам в поисках новогодних подарков и закупая продукты к столу, не убивал свою жену, а ее дочь Иру. Это спасло Алексея. Суд признал, что произошел несчастный случай. В тюрьму он не попал, но разве от этого легче Алексею. Он сам осудил себя за то, что не уберег Иру, сломал жизнь сыну, не спрятав пистолет подальше от детских глаз... Он думал о том, что не купи этот пистолет по настоянию Ирины, беды бы такой не случилось. Это она, опасаясь рэкетиров, беспокоясь о муже-бизнесмене, каждый вечер оставляла заряженный пистолет рядом с постелью и убирала его каждое утро. Каждое..., кроме того, рокового.
Катерину вернул из воспоминаний звук открываемого замка, то вернулись с прогулки Алексей и Димка. Как-то незаметно работу по дому, заботу о них девушка приняла на себя, ежедневно бывая у них. И если, вдруг, собственные проблемы мешали ей приехать, Димка вновь уходил в себя, переставал есть и пить, будто боялся, что мамина сестра пропадет навсегда, и в этом тоже будет виноват он, как и в смерти мамы. Когда же Катя приходила в дом, мальчик не знал, как ей угодить. Он бросался обнимать и целовать ее, вихрем мчался за комнатными тапочками, заглядывал в глаза и ловил каждое ее слово.
Алексей тоже радовался свояченице. И не потому, что она готовила вкусные обеды, делала уборку и стирала белье, вовсе нет. Он и сам умел все это. Ее появление в их доме приносило теплоту. Горе уходило куда-то в глубину души, жизнь казалась не такой безжалостной.
На этот раз простуда приковала ее к постели. Целую неделю Катя не видела Димку, лишь дважды разговаривала по телефону с Алексеем.
Катерина подхватила подбежавшего к ней, побледневшего от волнения племянника и вдруг услышала: «Мама... Катя». Это были первые слова, произнесенные Димкой с того рокового дня, и именно в день годовщины смерти Иры. От неожиданности девушка замерла, прижала мальчугана к груди.
Радость всхлипами срывалась с ее губ. В дверях растерянно стоял Алексей. В его глазах недоверия сменилось восхищением:
- Димка, сын, ты снова говоришь!.. скажи еще что-нибудь, ну скажи, не молчи, не замолчи снова! - стоя на коленях перед мальчиком и сжимая его хрупкие плечи, едва не тряся его, кричал Алексей.
- Хочу, чтобы Катя была моей мамой, - прошептал мальчик, - Пожалуйста! - и вдруг заплакал, - Я больше никогда не буду стрелять. Совсем не буду.
Вечером, когда ребенок успокоился и уже крепко спал в своей комнате, Катя и Алексей сидели на кухне.
- Катя, а Димка прав, - после долгого молчания вдруг выдавил их себя Алексей, - выходи за меня замуж. Нет, я вполне серьезно — выходи.
- Алексей, о чем ты? Да я и не думала... никогда... это все так неожиданно... мне надо подумать, - заикаясь, пробормотала Катя.
Ради Димки, чтобы видеть его счастливым, - думала девушка, - я бы согласилась. Однако через минуту — другую сомнение сжигало ее сердце: но мы же с Алексеем не любим друг друга, как же без любви-то. А вдруг Алексей женится, а жена бессердечной окажется? Что с Димкой будет? А если соглашусь, не будет ли это предательством сестры?
Эти вопросы себе самой изводили ее. И на другой день, проведя бессонную ночь в раздумьях, Катя позвонила Алексею и дала согласие.
… Мать помешивала чай и задумчиво посматривала на дочь, размышляя: «Что с ней происходит? Сама не своя. Чумная какая-то».
- Знаешь, Катюша, мне сегодня Иринка приснилась. Стоит она в дверях, будто проститься пришла. Я спрашиваю ее, где же та золотая цепочка. Помнишь, была у нее, ну та, которую потом найти не смогли? Вот я и думаю, может она ее убрала куда, - мать помолчала, отпивая остывший чай: - Так, где же та цепочка? Это я ее, значит спрашиваю. Махнула она рукой, отмахнулась будто, что за ерунду, мол, вспомнила. «Короткая она была, - это мне Иринка, значит, отвечает, - Пусть Катя ее поднимет, соединит со своей и носит». Якобы у тебя длинная, а вместе с ее цепочкой еще длиннее будет... Повернулась и ушла. Она была какая-то тихая, будто успокоилась. К чему бы этот сон?
Катя не ответила. С ее сердца упала тяжесть. Она поняла, что хотела передать сестренка, подразумевая под цепочкой жизнь. Иринкина жизнь короткой была, и теперь Катя должна ее продолжить.
Соединить цепочки... А значит, все будет хорошо. И она верно выбрала дорогу...